По логике вещей, этот «старый» аккаунт в WeChat был получен от научного руководителя. В то время не только он один смог успешно добавить этот контакт, так что ошибки быть не могло.
Однако теперь факты говорят сами за себя —
Тот самый WeChat, которым постоянно пользуется Янь Цэнь, — это тот, что он добавил только что.
Ли Юйань смотрел на свои поздравления, которые четыре года подряд отправлял день в день, испытывая странное, неописуемое чувство.
С одной стороны, это было смешно: столько лет он по глупости не знал, что добавил не тот аккаунт, и всё продолжал упрямо слать поздравления.
С другой стороны — в глубине души он даже почувствовал облегчение: возможно, отсутствие ответа объяснялось лишь тем, что он «ошибся номером».
Ли Юйань позволил мыслям блуждать некоторое время, а когда пришел в себя, снова перевел взгляд на кубик молочной конфеты на прикроватной тумбочке.
На душе стало приятно.
Ли Юйань с улыбкой взял конфету обратно в руки. Хотелось съесть её, но было жаль, и он поднес её к кончику носа, вдыхая аромат — казалось, даже сквозь упаковку пробивалась сладкая нотка.
— Уже две.
Ли Юйань тихо пробормотал это, вспоминая ту первую конфету, которую получил давным-давно. Картина того дня до сих пор стояла перед глазами.
Возможно, та конфета пришлась как нельзя кстати. Она превратилась в невидимое и неосязаемое утешение, которое помогло ему пережить самый тяжелый год и стала спасительным лекарством в момент полного отчаяния.
С тех пор Ли Юйань бережно хранил оставшийся фантик, а вместе с ним — свои скрытые от всех чувства к Янь Цэню.
Ли Юйань откинул одеяло и свернулся калачиком, положив конфету на край подушки, надеясь, что этот едва уловимый сладкий аромат проникнет в его сны.
(Пять лет назад)
В больничном коридоре из палат то и дело доносились пронзительные крики.
Ли Юйань сжимал в руках свежий лист с диагнозом, его лицо под козырьком бейсболки выглядело изможденным и бледным.
Не найдя подходящего места, где можно было бы перевести дух, он в смятении огляделся по сторонам, а затем поспешно и неуклюже юркнул в пожарный проход.
Хлоп.
Дверь пожарного выхода захлопнулась сама собой, на время отгородив его от хаотичного шума снаружи.
Раньше Ли Юйань был слегка брезглив, но сейчас ему было уже не до этого.
Обессилев, он сполз по стене и сел на пол. Его тонкие пальцы слегка дрожали, когда он развернул заключение врача — диагноз Аньян.
Ли Юйаня душило отчаяние, в голове эхом отдавался недавний разговор с лечащим врачом.
— Сяо Ли, основываясь на наших наблюдениях за последние два дня, мы можем сказать, что шизофрения у твоей матери достигла как минимум третьей стадии. В такой ситуации лучше всего прибегнуть к искусственному медицинскому вмешательству.
— Я рекомендую госпитализацию, однако на данный момент пациентка сопротивляется лечению. Даже в периоды короткого просветления она проявляет отчуждение, поэтому...
— Доктор Е, я... я могу забрать маму домой? Ей не нравится здесь находиться. Я могу привозить её на процедуры по расписанию.
— Мой отец скончался совсем недавно, она не выдержала удара, поэтому так себя ведет. Мне кажется, в привычной обстановке ей будет спокойнее.
— Если члены семьи готовы уделить время и проявить терпение, это, конечно, поможет стабилизировать состояние пациента и поспособствует выздоровлению. Однако...
Доктор Е был лишь поверхностно знаком с ситуацией семьи Ли и неуверенно спросил:
— Ты сейчас на втором курсе, откуда у тебя время?
Отец Ли заболел и скончался всего за два месяца, оставив после себя лишь кучу проблем в компании «Лимин Геймз». Вскоре после похорон у Аньян начались ментальные расстройства.
Сначала она скрывала это, но неделей ранее всё стало критически серьезно: она случайно ранила Ли Юйаня в лоб, а затем внезапно потеряла сознание. Скрывать правду было уже невозможно.
Говорят, когда дерево падает, обезьяны разбегаются. Добрых людей часто обижают. Сейчас от семьи Ли остались только Аньян и её сын, Ли Юйань.
Акционеры думали лишь о том, как бы урвать последнее и получить максимальную выгоду. Родственники, увидев, что семья разорена, при первой же возможности прятались по углам — помогать было практически некому.
Ли Юйань ответил спокойно:
— Я уже подал заявление на академический отпуск на год, у меня будет время.
Доктор Е нахмурился, явно не одобряя такого решения.
Но Ли Юйань не дал себе шанса отступить:
— Доктор Е, побеспокою вас и медсестер — присмотрите за мамой ещё пару дней. Как только я улажу дела в университете, я сразу приеду за ней.
— Хорошо, договорились.
…
Дзынь — дзынь — дзынь.
В кармане задрожал телефон.
Ли Юйань обессиленно достал его, и, увидев, кто звонит, с трудом собрался с силами:
— Алло, декан Сунь.
— Юйань, твое заявление об академическом отпуске одобрено и на факультете, и в университете, — человек на том конце провода помолчал пару секунд, а затем снова спросил: — Но ты правда всё обдумал?
— Декан, я всё обдумал. У меня дома действительно возникли обстоятельства, в ближайшее время я не смогу продолжать обучение, и сейчас не самый удобный момент, чтобы просить родителей приехать для оформления документов.
Декан, который был в курсе ситуации Ли Юйаня, перешел к делу:
— Ладно. У тебя есть время сегодня после обеда?
— Зайди в мой кабинет до пяти часов. Нужно, чтобы ты лично поставил подпись, иначе придется ждать до следующей пятницы — я уезжаю в командировку от факультета.
Ли Юйань взглянул на экран: оставался один час.
От больницы до Пекинского университета успеть можно.
— Хорошо, спасибо, декан, я сейчас же выезжаю.
— Угу.
Ли Юйань положил трубку. Когда он попытался встать, приступ головокружения накрыл его с головой. Он уперся рукой в стену, чтобы не упасть, и лишь спустя некоторое время пришел в себя.
В зеркальной поверхности пожарного шкафа он мельком увидел свое отражение и насмешливо улыбнулся самому себе.
Когда-то он был избалованным, гордым юношей, который следил за своим внешним видом, а сейчас выглядел как жалкий оборванец.
Ли Юйань невольно поправил бейсболку, прикрывая рану на лбу, которая только начала затягиваться.
http://bllate.org/book/29377/3568392
Сказали спасибо 0 читателей