Готовый перевод The Demon God is Hungry, Mountain God, Flirt Away / Быстрый переход: Демон проголодался, горный бог, соблазняй смелее!: Глава 13

— Ты кто?

Кто бы мог подумать, что этот человек внезапно шарогнет вперед и со всего маху врежет Лю Яо пощечину!

— Строишь тут из себя невесть что перед твоим батей, да еще смеешь спрашивать, кто я! Шкура опять зачесалась, а?

Лю Яо никогда в жизни никто не бил. Он потер слегка полыхавшую правую щеку, порылся в воспоминаниях Цю Яо и невозмутимо произнес:

— Ты Хун Чансин, приемный отец Цю Яо. Зачем ты сюда пожаловал?

Едва переступив порог, Хун Чансин сальным взглядом окинул комнату, словно остался крайне доволен:

— Так и знал, что этот сопляк теперь живет неплохо! Халупа-то какая огромная, небось Семья Цю специально тебе выделила?

С этими словами он схватил со стола фрукт и принялся смачно чавкать.

Лю Яо посмотрел на стул, на котором тот восседал, и ему слегка захотелось выбросить мебель.

Но все живые существа равны.

Мысленно повторив про себя эту фразу, он чуть приподнял палец и наложил Заклинание Очищения:

— Если нравится, ешь побольше.

Хун Чансин изначально полагал, что этот пащенок теперь — старший молодой господин Семьи Цю, и от пощечины придет в ярость. Он никак не ожидал, что тот останется все тем же трусливым и робким ничтожеством, ни капли на него, Хун Чансина, не похожим.

При этой мысли он мгновенно выпятил грудь и швырнул в него объедками:

— Я пришел, а ты хочешь отделаться какими-то жалкими фруктами?!

Лю Яо взглянул на фрукты, лежавшие на столе. Полноте, это ведь вовсе не обычные мирские плоды.

У него была брезгливость к грязи, и земную пищу он ел с трудом; перед отправкой в Мешочке Тысячи Сокровищ он припас немало горных духовных плодов, после вкушения которых смертные обретали ясность ума, просветление взора и долголетие.

— Чего тебе хочется поесть?

Хун Чансин развязно водрузил ногу на табурет:

— Раз я пришел, так чего же ты до сих пор не приказал подать хорошего вина и мяса, чтобы угостить меня?!

— У меня здесь нет такого. Сводить тебя в ресторан — пойдет?

— Не пойдет! Я собираюсь жить здесь, так что вызывай доставку из ресторана!

— Каких же блюд тебе принести?

— Сегодня отец твой весел, так что закажи мне тушеную свиную рульку, остро-пряные бараньи головы, да еще по цзиню говядины и говяжьего рубеца!

— Хорошо.

Лю Яо достал телефон, собираясь сделать заказ.

— Постой, а главное — чистейший пекинский эрготу! Больше всего люблю, когда батя его пьет. Небось не забыл?!

В глазах Лю Яо мелькнул огонек:

— Не забыл. Я велю им все привезти.

— Хм! Другого батя твой пить и не станет, так что сберег твоим деньжонкам копеечку! Хоть ума хватило проявить сыновнюю почтение, не зря я тебя столько лет даром откармливал...

Докончив, Хун Чансин снова схватил со стола фрукт и с хрустом надкусил:

— Мелкий паршивец, а что это за фрукт такой? Почему на обычные не похож?

— Горный духовный плод.

Услышав это, Хун Чансин презрительно сплюнул:

— Какой еще горный духовный плод, откуда здесь горы?! Только и умеешь, что батю обманывать!

Посмотрев на летящую на пол густую мокроту, Лю Яо подавил подступивший к горлу позыв к рвоте и торопливо вышел прочь.

Глядя ему вслед, Хун Чансин подумал: с чего это пацан вдруг так переменился, ни в чем на прежнего не похож? Впрочем, ему было все равно — от сумы да от тюрьмы не уйдешь, а монаху от монастыря не сбежать. Он лишь презрительно фыркнул:

— Слишком много барских замашек!

Хун Чансин давненько не испытывал такого кайфа!

С тех пор как эта сука Гуань Цуйли забрала всю компенсацию, он толком и не ел досыта.

А еще этот неблагодарный Цю Яо — едва Семья Цю объявилась, как он сразу увязался за ними, и выбить с него побольше денег не было никакой возможности.

А этот делец Цю Чжэньхуай еще заявлял, будто сам растил его родного сына целых восемнадцать лет, так что они квиты друг с другом. Послушать только, разве это человеческие слова?! Он ведь ходил устраивать скандал к воротам Семьи Цю, но его даже на порог не пустили, выбросив вон силами охраны — от злости у него внутри все полыхало огнем!

Он вытер рот, окинул взглядом оставшуюся на столе еду и понял, что в него уже больше не лезет.

Громко рыгнув, он поднялся и завалился на огромную кровать:

— Ой-ёй, это что за матрас такой, до чего же мягкий!

Восхищенно приговаривая, он пару раз перекатился по нему со спины на живот:

— Как же хорошо быть богатым! Даже спать ложишься со всеми удобствами. Хун Яо, говорю тебе, ну и повезло же тебе, чертяге! Жить в Семье Цю старшим молодым господином всяко лучше, чем у бати, а?

Лю Яо кивнул.

— Хм! Только не зазнавайся! Как ни крути, а я растил тебя восемнадцать лет, и все эти восемнадцать лет нам с твоей матушкой пришлось несладко. Неужто у тебя даже мысли не возникло как-то отблагодарить нас?

Лю Яо призадумался: тот был прав, Цю Яо действительно следовало возместить долг, и он произнес:

— Чего ты хочешь?

Услышав, как легко тот согласился, Хун Чансин даже растерялся на секунду. Ишь ты, чего это парень ведет себя так невозмутимо? Выходит, просто ждал, пока батя сам рот откроет!

— Ладно, к черту пустые слова! Сколько у тебя сейчас на руках деньжонок?

Лю Яо подумал:

— Семья Цю выделяет мне по пятьдесят тысяч на карманные расходы каждый месяц.

— Пятьдесят тысяч?!

Ишь ты, черт побери, ну и разница — свой родной сын есть свой родной сын!

Цю Чжэньхуай тогда выдал ему в качестве компенсации всего двадцать тысяч, а этому сопляку отсчитывает по пятьдесят тысяч ежемесячно!

— Короче говоря, у бати в кармане ни гроша, неужто тебе жалко поделиться с ним?

Лю Яо невозмутимо спросил:

— Сколько тебе нужно?

Хун Чансин перевел взгляд:

— А у тебя сколько сейчас есть?

Лю Яо прикинул:

— В этом семестре отец из Семьи Цю дал мне триста тысяч. Я кое-что потратил, осталось двести семьдесят четыре тысячи шестьсот пятьдесят восемь юаней.

У Хун Чансина едва глаза из орбит не вылезли от жадности:

— И надо же, столько еще осталось! Ну, отец к тебе несправедлив не будет: оставь себе эту мелочь на сдачах, а двести семьдесят тысяч отдай мне!

Лю Яо подумал, что расходует деньги нечасто, и четырех с лишним тысяч ему вполне хватит, поэтому согласился:

— Хорошо.

Хун Чансин на мгновение остолбенел, а следом его охчапило дикое ликование. С чего это сопляк сегодня такой сговорчивый? Знал бы — пришел раньше! Ха-ха-ха, ну просто свалившееся с небес богатство!

Потратит всё — придет снова попросить. К тому же этот пащенок все еще учится, его расходы на жизнь и так баснословны, а когда он возьмет в свои руки дела Семьи Цю, разве он не превратится в самого настоящего Бога Богатства?!

Не удержавшись, он тут же подскочил с постели и с видом заискивающим, но в то же время надменным уставился на Лю Яо:

— Ну что, Хун Яо, переводи-ка бате деньги прямо сейчас. Батя ручается: получит наличные — и тут же испарится с глаз долой, чтобы тебе не мозолить...

— Хорошо.

Не раздумывая ни секунды, Лю Яо тут же сделал перевод.

Уставившись на оповещение о переводе на экране его телефона, Хун Чансин раскраснелся от возбуждения:

— Отлично, отлично, хороший у бати сынок! Батя сейчас же уходит, прямо сейчас уходит!

С этими словами, не оборачиваясь, он зашагал к выходу, едва не подпрыгивая от радости!

http://bllate.org/book/29316/3560449