Готовый перевод Gao Chang and Da Huang / Высокий и Рыжий: Эволюция муравья: Глава 6

В том, что касалось практики, природные способности Гао Чана были самыми обычными, однако его сильной стороной было страстное стремление к долголетию. Можно сказать, что он обладал поистине несгибаемым характером — чем больше неудач он терпел, тем упорнее становился. На шестой вечер он наконец погрузился в медитацию. Пусть это продлилось совсем недолго — всего полчаса, и он очнулся, — но Гао Чан всё же увидел забрезживший на горизонте рассвет надежды.

Постепенно втянувшись в процесс, Гао Чан стал каждую ночь сидеть в медитации: иногда по два-три часа, иногда по полчаса или минут сорок. Позанимавшись так некоторое время, он заметил, что его душевное состояние стало необычайно хорошим, а в теле словно поселился поток энергии, который неизменно наполнял его жизненной силой.

Эта техника дыхания оказалась настолько полезной, что Гао Чан невольно подумал: если бабушка Гао тоже начнет заниматься, сможет ли она прожить на несколько лет дольше? По воспоминаниям, бабушка Гао умерла, когда Гао Чану исполнилось семнадцать, то есть как раз осенью этого года.

Но Дахуан говорил, что, хотя они с Гао Чаном уже поженились, проведя свадебную церемонию в главном зале, и Гао Чана теперь можно считать членом Собачьего клана, его кровная родственница, то есть бабушка Гао, к Собачьему клану не относится и изучать их внутреннюю технику не имеет права. К тому же бабушка Гао уже в преклонных годах, и начинать практику сейчас действительно поздно — продлить жизнь ей это не поможет, а вот лишнюю нагрузку на организм пожилого человека создать вполне может.

От этого Гао Чану становилось очень тяжело на душе. Прожив в одиночестве много лет в городе, он еще острее осознал всю ценность родных людей. Все остальные родственники Гао Чана давно умерли, и теперь у него осталась только бабушка, чей жизненный путь неумолимил подходил к концу, однако он был совершенно не в силах это изменить.

— Бабуль, — Гао Чан притащил длинную скамейку и сел у порога, наблюдая, как бабушка Гао возится по хозяйству.

— Чего тебе?

Бабушка Гао сидела на берегу оросительного канала и стирала белье. Вскоре прибежала старая несушка, кудахтая и требуя своей похвалы; догадавшись, что курица наверняка снесла яйцо, женщина поднялась и пошла в курятник забрать его. Гао Чан вошел в дом, зачерпнул из жбана горсть риса и бросил на землю в качестве награды. Другие петухи и курицы попытались было отнять зерно, но он разогнал их взмахом палки — таков был семейный обычай: куры, которые не несут яиц, дармового риса не получают.

— Бабуль, я не хочу поступать в университет. В те годы отправить своего ребенка учиться в городской университет было заветным желанием всех взрослых в их деревне, и бабушка Гао не была исключением. Хотя вскоре её, возможно, уже не будет на свете и ей станет всё равно, учится Гао Чан в университете или нет, он всё же считал необходимым поговорить с ней об этом.

— Это еще почему? — бабушка Гао перестала стирать, вытерла мыльные руки о фартук и повернулась к внуку.

— Бабуль, мне вчерашней ночью сон приснился.

— И что за сон? Вот ведь ребенок, неужто из-за какого-то сна в университет не хочешь ехать? — услышав это, бабушка Гао прищурилась и улыбнулась. Несмотря на преклонный возраст, глаза у нее оставались ясными.

— Правду говорю, плохой сон, бабуль. Приснилось мне, будто я уехал в город, а там начался голод, еды нигде не достать, пришлось одну древесную кору грызть. Жизнь — как один сон, разве события прошлой жизни не похожи на сновидение?

— С чего это тебе вдруг такое приснилось? — бабушка Гао снова принялась за стирку и принялась бормотать себе под нос: — Уж не предки ли подают знак... Ладно, не хочешь в университет — и не надо, спокойнее жить дома, рядом с землей...

— Я и сейчас не хочу учиться, даже в старшей школе, можно бросить? Пережив смерть и возрождение, он считал школьные учебники совершенно бесполезными. Сидеть целыми днями в классе и тратить время впустую Гао Чану было невыносимо скучно. Видя, что сегодня бабушка настроена на редкость здраво, он не удержался и высказался.

— Ну нет, старшую школу закончить надо. Разве ты не слышал, что люди говорят: без атласа о среднем образовании теперь и на поденную работу никуда не устроишься.

— Ладно уж, — понимая, что дальнейшие разговоры ни к чему не приведут, Гао Чан был вынужден послушно замолчать.

Каждые выходные Гао Чан ходил в клуб для пожилых людей поиграть в маджонг, и никакая погода не могла этому помешать. Гао Чан и раньше неплохо просчитывал ходы, а после того как освоил полученную от Дахуана технику, его память стала еще острее, а соображалка заработала быстрее прежнего. Играя в маджонг, он практически всегда выигрывал. Однако, чтобы не вызывать зависти и злобы у окружающих, Гао Чан время от времени позволял себе проигрывать — вычерпывать озеро до дна ради рыбы было явно неразумным решением.

Поначалу некоторые, видя незнакомое лицо и молокососа с зеленью под носом, пытались вести себя с ним свысока и немного задирать новичка. Но кем был Гао Чан? С самого детства он учился хитростью и силой бороться с деревенскими сплетницами и хулиганами. Если кто-то цеплял его, он выжидал удобного момента и отвечал тем же. Стоило кому-то сорвать его выигрышную комбинацию, как Гао Чан при первой же возможности начинал неотступно следить за этим человеком: хм, только попробуй теперь сыграть в маджонг! Что? Разозлился? Да ладно тебе, пришел развлекаться — будь проще, посмотри-ка, разве я сам никогда не проигрываю?

Не прошло и двух месяцев, как все завсегдатаи дома культуры в посёлке уже знали Гао Чана в лицо. Места тут маленькие, все друг другу родня, стоило лишь немного расспросить — и сразу становилось понятно, что за человек этот Гао Чан. С тех пор связываться с ним действительно никто больше не смел. Лучше обидеть благородного мужа, чем мелкого человечка — эта тысячелетняя мудрость ярко отражала врожденную склонность соотечественников трепетать перед сильными и притеснять слабых, так что Гао Чан жил припеваючи.

В конце концов, все приходили сюда просто поразвлечься за маджонгом, шулерством Гао Чан не занимался, долгов после проигрыша не оставлял — чего еще им было нужно?

Что же касается Дахуана, то после того, как Гао Чан насильно влил в него несколько доз жаропонижающего, пес постепенно пошел на поправку. Благодаря улучшению рациона — им часто перепадало мясо и свиные ребрышки — некогда тощий, обтянутый кожей щенок начал заметно округляться.

Оправившись от болезни, Дахуан больше не спал целыми днями у Гао Чана на руках, а забирался к нему на плечо и наблюдал за игрой в маджонг, со временем пристрастившись к ней. В один прекрасный вечер пес наотрез уперся и стал выпрашивать у Гао Чана собственный набор для маджонга, чтобы вдоволь наиграться. Вот только свободных денег у Гао Чана сейчас почти не было: комплект маджонга стоил несколько десятков, а то и сотен юаней, а большую часть денег, выигранных за игрой, он спускал на мясо. Только дурак станет тратить последние гроши на покупку маджонга ради коллекции.

Буди у него такие свободные деньги, Гао Чан предпочёл бы заранее запастись предметами первой необходимости. Хотя до конца света оставалось еще целых десять лет, и если закупать еду сейчас, к тому моменту она наверняка испортится и потеряет годность, но вещи повседневного спроса вполне можно было начать готовить заблаговременно.

В прошлой жизни он обитал в городе, и когда там началась заваруха, многие бросились в деревню, оставив часть пожитков — так что с товарами первой необходимости дела обстояли не так уж плохо. Однако остановка заводов и паралич торговли казались тогдашним людям полным возвращением из современного общества в первобытнообщинный строй: ни электричества, ни водопровода, ни привычных товаров на каждом углу. Даже за флаконом шампуня приходилось отправляться на поиски в мрачные торговые центры, где не было света, а в темноте могли затаиться опасные звери, и малейшая беспечность грозила гибелью.

В этой жизни всё иначе. Раз уж он решил жить в деревне, то должен понимать: у всего есть своя цена. О еде особо беспокоиться не придется, но вот продукция легкой промышленности непременно станет дефицитом. И тогда, даже если он, как и прежде в городе, будет рисковать жизнью, ему вряд ли удастся раздобыть необходимые в быту вещи.

Впрочем, в прошлой жизни он пробыл в условиях конца света всего несколько месяцев, и кроме их крошечного городского пятачка, никакой связи с остальными регионами у них не было — возможно, в каких-то важных политических и экономических центрах производительность труда постепенно восстанавливалась, кто знает.

Но могло случиться и так, что со временем человеческая жизнь станет только труднее. В конце концов, те звери безумны и свирепы, их боевой потенциал колоссален, и голыми руками обычный человек им вовсе не ровня. Наличие оружия немного повышало шансы на победу, но эти твари появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда, так что полностью истребить их было непросто.

К тому же Синий Солнечный Свет озарял всю землю: твои товарищи, крысы в подземных норах или птицы в небе — любое из этих существ могло в любой момент подвергнуться мутации. Одни погибли бы в процессе изменений, а другие выжили бы и превратились в монстров. Пока не угас Синий Солнечный Свет, человечеству на Земле не видать истинного покоя — а это значит, что легких времен в будущем ждать не приходилось.

Им предстояло жить в столь суровое время, а Дахуан просит купить ему маджонг! Смех да и только, запастись парочкой пачек стирального порошка куда практичнее любого маджонга. Можете ли вы представить себе жизнь без стирального порошка, мыла и шампуня? Разумеется, обо всём этом он по-прежнему не мог никому рассказать, ведь объяснить свои странные переживания было слишком трудно, и если бы его приняли за сумасшедшего, проблем не оберешься.

К тому же, попробуй растолковать какой-то собаке, сколь трудными будут грядущие дни, и что поэтому нужно думать о будущем, а не о маджонге — разве она станет слушать? Дело было вовсе не в том, что Гао Чан недооценивал интеллект Дахуана, просто эта наглая морда выглядела крайне несерьёзно. Поэтому Гао Чан заявил псу:

— Достань деньги, и я тебе куплю.

Но откуда у Дахуана деньги? Пес ломал голову, чесал за ухом, но так и не смог придумать ни одного способа раздобыть монеты. Хотя сейчас он поправился и двигался невероятно быстро, перемахивая через заборы ловчее любой кошки, воровство всегда было ниже достоинства Собачьего клана. Особенно теперь, когда Дахуан как потомок Собачьего Бога нёс в себе пробуждающиеся родовые воспоминания и ни при каких обстоятельствах не мог опорочить имя своего клана.

Вопрос с деньгами действительно загнал Дахуана в тупик, и на несколько дней он угомонился. Как раз когда Гао Чан решил, что пес оставил идею с покупкой маджонга, Дахуан объявил, что у него есть деньги.

— Деньги? Откуда у тебя деньги? — неужто этот пройдоха всё-таки полез через чужие заборы?

— Ну, строго говоря, это не совсем мои деньги... Скажи, а древние деньги сейчас годятся? — с опаской спросило животное. Пес слегка припал к земле, не сводя с Гао Чана пристального взгляда, боясь услышать отказ.

— Сначала надо посмотреть. Древняя валюта, дошедшая до наших дней, обычно имеет лишь коллекционную ценность, сбыть ее не так-то просто.

Гао Чан нахмурился. Древние деньги? Неужели этот малый собрался в могилы лазить? Как выяснилось, деньги действительно предстояло выкопать из-под земли, но не из могилы, а в одном месте в их бамбуковой роще. Дахуан утверждал, что это сокровища, зарытые древними людьми в собственной земле, а вовсе не погребальный инвентарь.

Поколебавшись между верой и сомнениями, Гао Чан все же взвалил на плечо мотыгу и отправился с псом в бамбуковую рощу. Этот бамбучник являлся общим достоянием их деревни, доставшимся в наследство от предков, и все односельчане ходили сюда собирать побеги. Раньше здесь уже случались любители легкой наживы: они рыли землю повсюду, но кроме битых чашек и глиняных черепков ничего найти не смогли. Тогда в деревне пошел слух, что их предки испокон веков были бедняками и ничего толкового после себя не оставили, так что копать здесь — пустая трата сил.

http://bllate.org/book/29306/3559324