Готовый перевод The Deceitful Marriage: Joyful Aftermath / Свадебная авантюра: Вкус любви: Глава 5

Под густыми, отчетливо очерченными черными бровями скрывалась пара правильных миндалевидных глаз. Во взгляде читалась некая беспечность, за которой, впрочем, таилась проницательная, постигающая человеческую суть сообразительность. Он напоминал ночную пантеру, но не столь агрессивную. Высокий прямой нос казался острым клинком, да и все его лицо словно было высечено из черного железа — резкое, с четкими гранями.

Вглядываясь в него, Чэнь Амань невольно отвлекся.

Сидящий напротив мужчина слегка приподнял брови, едва заметно изогнув их:

— Что, загляделся на лицо?

— Конечно, кому же не нравится красивое?

Пойманный с поличным, Чэнь Амань, впрочем, ничуть смутился. Собравшись с духом, он перевел взгляд и прямо посмотрел мужчине в глаза, встретившись с ним взглядом.

— А я тебе как? Красивый?

Он задал этот вопрос смелым и открытым взглядом.

Чэнь Амань, разумеется, знал, что хорош собой. Обладая такой внешностью в сочетании с живым, проворным умом, он частенько получал в жизни мелкие, ни к чему не обязывающие поблажки — но поблажки, по крайней мере, а не всеобщее презрение, когда на тебя травят собак, как на уличную крысу. Если не считать недавнего времени, думал Чэнь Амань: в последнее время полоса неудач выдалась на славу.

Чэнь Амань задал этот вопрос с видом знатока, хотя прекрасно знал ответ, а выражение его лица было самым невозмутимым. Чжэн Цимин бросил на него мимолетный взгляд и бросил лишь:

— Сойдет. Глаз не режет.

Черт.

Пожалуй, это была самая низкая оценка его внешности за всю жизнь Чэнь Аманя. Мысленно он скрежетал зубами от злости, однако на лице по-прежнему сохранял безупречную, сияющую улыбку, а уголки глаз приподнял под самым идеальным углом. Эту улыбку Чэнь Амань долгие годы отрабатывал перед зеркалом, добиваясь того, чтобы она выглядела максимально послушной и вызывающей умиление.

— Ладно, для семейной жизни главное, чтобы глаз не резал.

Чжэн Цимин хмыкнул, достал зажигалку, собираясь прикурить, и снова глянул на него:

— Не возражаешь?

— Нисколько, кури.

Чэнь Амань с улыбкой приподнял руку, приглашая Чжэн Цимина продолжать. Но на самом деле табачный дым был тем, что он ненавидел в этом мире больше всего. И пусть эта ненависть была сильна, он мог стерпеть.

Чжэн Цимин зажал сигарету губами и затянулся. Его тонкие губы слегка увлажнили фильтр, облачко дыма взметнулось вверх, окутав его лицо, а пальцы чуть качнулись, и на кончике пепла упали две ярко-красные искры. Он обратился к Чэнь Аманю:

— Будешь?

— Можно.

Чэнь Амань взял сигарету и неуклюже, повторяя его движения, щелкнул зажигалкой. Он умел курить, но делал это крайне редко — каждый раз закашливаясь, как истинный новичок.

В этом деле его жалкая игра была мгновенно разоблачена Чжэн Цимином. Чжэн Цимин протянул руку, выхватил сигарету у него из пальцев и затушил ее в стеклянной пепельнице на столе.

— Не умеешь — можешь отказаться.

— Умею, просто редко курю.

Честно ответил Чэнь Амань. Это была чистая правда, к тому же она сглаживала неловкость от его недавнего актерства.

У Чжэн Цимина оставалась еще половина сигареты, но докуривать он ее не стал, просто погасив. В комнате еще не успел полностью рассеяться сизый дым, густой аромат табака смешивался с едва уловимым запахом дождя, просачивавшегося сквозь щель в двери. Принюхавшись, Чэнь Амань подумал, что табак, который курил Чжэн Цимин, пахнет как-то по-особенному и вовсе не так отвратительно.

Исподтишка он бросил взгляд на лежащую на столе пачку: синяя упаковка с узором из звезд, и название красивое — в честь какого-то цветка, «Дыхание младенца».

— Не стоит зариться только на приманку в виде ста тысяч юаней выкупа за невесту. Обстоятельства у меня в семье особые, так что скажу всё на берегу, без прикрас.

Глядя на него, произнес Чжэн Цимин, и во взгляде его сквозило умение видеть людей насквозь. Чэнь Амань подумал, что ему, пожалуй, негде спрятаться — ведь всё так и было, мотивы его чистыми не назовешь.

— Всё не так, я... я слишком долго скитался, мне хочется иметь дом.

Пробормотал Чэнь Амань.

— Я понимаю, к чему ты клонишь... Объявление о браке я читал. Нужно ухаживать за стариком, верно? Я умею ухаживать за людьми: когда отец слег с параличом, я сам выносил за ним утки, мыл его и переворачивал, так что у него даже пролежней не появилось. Я не боюсь ни грязи, ни работы.

Произнося эти слова, Чэнь Амань наполнял свой взгляд искренностью человека, погруженного в воспоминания, — так, будто у него и вправду был лежачий отец, а сам он был сыновней преданностью у постели больного.

— Я жену ищу, а не собеседование в больничную сиделку прохожу.

Чжэн Цимин поднял взгляд и закатил глаза. Этот жест получился очень живым, и Чэнь Амань невольно усмехнулся. Поскребя зудящую макушку, он произнес:

— Ну, в твоем объявлении о браке делался упор именно на уход за больным и сыновнюю почтительность. За больными ухаживать тяжело, и даже ради большого выкупа многие не станут притворяться долго — тут нужны искренняя забота и сострадание. Что до меня, то навыки ухода имеются, и опыт тоже, так что твоим базовым требованиям я отвечаю.

А кроме того, — Чэнь Амань запнулся, словно немного смущаясь, но отчаянно желая добавить весомости своим словам, — ты сам только что сказал, что мое лицо... вполне тебе по вкуду, значит, смотреть на меня сможешь. Для мужа и жены это тоже немаловажно.

Слово «муж и жена» звучало на редкость непривычно, будто во рту застряла недозрелая зеленая оливка. Сам он пока еще выглядел тощим, как побег бамбука, и произнося вслух это «муж и жена», Чэнь Амань чувствовал, что даже язык во рту вяжет — до чего же непривычно.

— Угу.

Чжэн Цимин не стал ни подтверждать, ни опровергать, отодвинул пепельницу в сторону и перешел к описанию собственного положения:

— У моего отца рак костей, он в больнице в центре города, вставать не может. Нанята сиделка, но не круглосуточная, нужен кто-то из домашних на подхват. А мне магазин вести, я один не успеваю.

— Такое положение дел меня устраивает... Если мы попробуем сойтись и решим, что у нас может что-то получиться, со временем я смогу пойти ухаживать за твоим отцом.

— Отец мой болеет, нрав у него скверный, да и умом он остер — человека с дурными мыслями насквозь видит. Раз уж он хочет непременно увидеть мою женитьбу, тебе придется пройти и через его проверку.

Чжэн Цимин прикоснулся кончиком указательного пальца к краю пепельницы и во время разговора легонько постукивал им о стекло, выбивая ритмичный стук, в котором таилось нечто подавляющее, хотя говорил он совершенно ровным тоном.

Что и говорить, эти сто тысяч юаней заработать будет непросто, мысленно заключил Чэнь Амань. Невозмутимый, соблюдающий дистанцию ледяной мужчина, да еще отец со злокачественной опухолью и тяжелым характером — чтобы добиться долгожданной победы, придется преодолеть все испытания этих двоих и выйти победителем из схватки.

http://bllate.org/book/29287/3556967