Готовый перевод Six Realms Debt Collector / Книга долгов шести миров: Мои корни любви: Глава 12

Только те феи и божества, что спустились в мир смертных пережить испытания бедствиями и вернулись в Небесный Мир, ведают этим, но обычные люди и обитатели Мира Демонов, перерождаясь, непременно должны пройти через Путь Перерождения в Подземном Мире.

А чтобы переродиться, необходимо сперва испить Суп Мэн По из рук Мэн Цяньцянь.

То, что сказала Мэн Цяньцянь, было чистейшей правдой.

Гу Юйши повернула голову к ней. В глазах Мэн Цяньцянь читалось немалое беспокойство, и она тихо взмолилась:

— Я правда… я правда не могу смотреть, как с ней так жестоко обращаются.

Мань Юй на самом деле оказалась плодом ошибки самой Мэн Цяньцянь.

Мань Юй лежала на земле, а Третий ван топтал её так сильно, что изо рта у неё шла кровь. Он грубо схватил её за подбородок, сжав с такой силой, что её хрупкая челюсть едва не хрустнула.

Но Мань Юй лишь рассмеялась, и уголки её рта окрасились в багровый цвет.

Она давным-давно знала, что этот день станет последним в её земной жизни. Если бы всё удалось, тридцать лет обид и ненависти наконец оборвались бы. А если бы нет… На мгновение в глазах Мань Юй промелькнуло затишье, и в глубине души даже шевельнулось некое подобие облегчения.

Третий ван смотрел на эту хрупкую, словно тростинка, женщину, а губы его искривила ледяная усмешка. Оценив красоту и острый ум Мань Юй, он некогда сделал её пешкой в борьбе против своих соперников. Чего уж там, любая женщина падка на чувства, вот он и притворился безумно влюблённым, шаг за шагом заманивая её в свои сети.

Теперь он победил, а раз пешка стала отработанным материалом, ей положено тихо и бесследно исчезнуть.

Он мог бы понять, почему Мань Юй жаждала его смерти — в конце концов, в её руках оказалось немало его секретов, и любая умная голова понимала бы, что долго ей не прожить. Но жаль, он-то изначально собирался оставить её тело целым, однако теперь в этом не было никакой нужды.

Единственное, что вызывало у Третьего вана некоторое недоумение, так это выражение глубокой горечи в глазах Мань Юй. Она ведь ещё совсем молодая, цветущая женщина, но всякий раз, заглядывая в её глаза, Третий ван ловил себя на мысли, что у человека в её возрасте взгляд просто не должен быть таким. Впрочем, ломать над этим голову он вовсе не собирался.

— Спасать её не нужно, — брови Гу Юйши нахмурились ещё сильнее, а в мыслях крутились слова Мэн Цяньцянь о том, что У Чжу вовсе не демон.

Раз не демон, значит, она изначально была человеком? Заблудшей душой или… бессмертной?

Немыслимо.

Гу Юйши тут же отбросила эту мысль: от У Чжу не веяло ни капли Энергии Бессмертия, а её простодушный вид и вовсе не вязался с образом небожителей.

Сама У Чжу ещё не догадывалась, что её только что мысленно отчитали. Пристально следя за происходящим внизу, она вдруг испуганно ахнула:

— Почему у неё из носа кровь пошла?

И не только оттуда — кровь закапала из ушей и глаз Мань Юй.

В глазах Третьего вана промелькнуло удивление. Чертыхаясь от дурного предзнаменования, он брезгливо отбросил руку, которой только что держал Мань Юй за подбородок, и злобно выплюнул:

— Тьфу, только руки о неё марать!

Не успел он закончить, как взбешённая Мэн Цяньцянь вспыхнула так, будто её глаза объяло пламя, готовое сжечь её дотла.

— Ты рехнулась! — Цянь Янь мёртвой хваткой вцепилась в неё, пытаясь удержать. Если её глаза не лгали, Мэн Цяньцянь собиралась сию секунду броситься вниз и прикончить этого ублюдка.

Кем же приходилась ей эта Мань Юй, раз Мэн Цяньцянь потеряла над собой контроль?

У Третьего вана имелась своя предопределенная судьба, и если бы Мэн Цяньцянь вмешалась и нарушила её, это неизбежно повредило бы её собственную духовную основу.

— Пусти меня! — Мэн Цяньцянь резко обернулась и отвесила Цянь Янь пощёчину.

— Безумка, просто безумка!

Гу Юйши по-прежнему хранила молчание, хмурясь и не обращая внимания на поднятую ими суету, — казалось, какая-то загадка не давала ей покоя.

— Госпожа хозяйка… — тихонько дёргая её за рукав, пропищала У Чжу.

Аромат пудры, запах крови, перебранка сестрицы Янь и Мэн Цяньцянь слились для У Чжу в сплошной гудящий звон. Рука её всё ещё сжимала рукав Гу Юйши, но тело уже качнулось назад, и она, зажмурившись, потеряла сознание.

— Сяо Чжуцзы! — вскрикнула Цянь Янь.

Поскольку У Чжу в последний момент ухватилась за Гу Юйши, та от силы её падения тоже качнулась следом. Однако Гу Юйши ловко подхватила У Чжу и грациозно крутанулась с ней в воздухе. Тихо прошептав что-то себе под нос, она мгновенно погрузила весь Терем Яочунь в абсолютную, мёртвую тишину.

Мэн Цяньцянь опустила руки. Она никак не ожидала, что демоническая сила У Чжу окажется настолько ничтожной, что её можно было и вовсе не принимать в расчёт.

Она лишь хотела использовать У Чжу, чтобы задержать Гу Юйши, и не питала к той дурных замыслов.

Мэн Цяньцянь прекрасно знала У Чжу: в Книге Жизни и Смерти значилось, что та проживала каждую из своих жизней как смертная, но в этот раз переродилась демоном.

Случалось, что смертные обращались демонами, но ещё никому не доводилось рождаться ими изначально. Будучи распорядительницей на Пути Перерождения, Мэн Цяньцянь прекрасно знала обо всех порядках, поэтому, заметив в Подземном Мире крошечного демона за спиной Гу Юйши, она и бросила на неё второй взгляд.

Впрочем, вдаваться в подробности времени не было. Оглядевшись вокруг, они увидели, что все присутствующие в Тереме Яочунь — исключая Гу Юйши, Мэн Цяньцянь и Цянь Янь — словно застыли на месте, поражённые заклинанием паралича.

Гу Юйши бросила взгляд на У Чжу, без чувств прильнувшую к её груди: та даже в обмороке продолжала судорожно сжимать в кулачке побеги дикого бамбука. Безнадёжно вздохнув, она обратилась к широко распахнувшей глаза Мэн Цяньцянь:

— Мань Юй всё равно суждено умереть сегодня, её судьбу тебе не изменить. Я могу продлить ей жизнь ещё на несколько часов, но после рассвета ты сама знаешь, что нужно сделать.

Мэн Цяньцянь уже стремглав бросилась вниз и бережно прижала к груди угасающую Мань Юй, мысленно передавая Гу Юйши:

— Те побеги, что принесла малышка-демон, прекрасно подойдут ей для подпитки. Будет мне платой за причинённые хлопоты.

Гу Юйши слегка кивнула:

— Уходим.

Вспыхнул белый свет, и Гу Юйши с остальными бесследно исчезла.

В Тереме Яочунь Третий ван и его свита разом очнулись от оцепенения. Ни их взгляды, ни движения не выдавали ничего странного: деревянный пол сиял чистотой, а благоухающие девушки вновь льнули к нему, то и дело сладко выпевая: «Ваше высочество», — и пичкая его виноградом вперемешку с вином. А поразительный танец той красавицы выглядел так, будто его никогда и не было.

Цянь Янь шумела всю дорогу, едва они переступили порог двора. Она отчитывала Гу Юйши за то, что та посмела заморозить и её тоже, а затем возмущалась наивностью Мэн Цяньцянь, уверяя, что если бы не удержала её, быть беде. Мань Юй, у которой ещё недавно кровь текла из семи отверстий головы, после появления в постоялом дворе выглядела так, будто недуг никогда её и не касался — лишь на белом платье всё ещё чернели пятна крови, заставляя сомневаться, было ли это наяву. Сейчас она сидела во дворе вместе с Мэн Цяньцянь в полном здравии.

Гу Юйши аккуратно уложила У Чжу отдыхать в комнате и оставила их разбираться самим. Цянь Янь же вооружилась пачкой рисовой бумаги и, радостно усевшись рядом с Мань Юй, заявила:

— Красавица, у меня такое предчувствие, что между тобой и Мэн Цяньцянь скрывается нечто непростое.

Мэн Цяньцянь и без того была на нервах — она понятия не имела, как теперь смотреть в глаза Мань Юй, — а вмешательство Цянь Янь вмиг вывело её из себя. Голос её прозвучал сухо и резко:

— А ну — ка вали отсюда!

Тем временем на кухне Гу Юйши была целиком поглощена приготовлением одного блюда.

Похоже, ради удобства она собрала все свои волосы простой белой нефритовой шпилькой, обнажив изящную белоснежную шею. Её ловкие пальцы аккуратно развязали принесённые У Чжу весенние побеги бамбука, отобрали те, что подлиннее и потолще, очистили от жёсткой шелухи и грубых оснований, а затем тщательно вымыли.

Обычное её рассеянное выражение лица исчезло. Хотя уже наступила ночь, ночной жемчуг освещал кухню ярче дневного света. В глазах Гу Юйши мерцали мелкие искры, а изящные пальчики маленьким ножиком разрезали каждый побег вдоль на две равные половинки. В стоявшем рядом котле уже булкала кипящая вода — Гу Юйши опустила туда бамбук на пару минут, чтобы избавиться от лёгкой горчинки.

Имбирь, чеснок, немного грибов шиитаке, морковь и зелень она мелко порубила ножом, смешала с мясным фаршем для начинки, приправила соусом и солью, а затем тщательно вымешала — основа для фаршированных побегов была готова. Остывшие половинки бамбука изнутри слегка присыпали крахмалом, чтобы при варке начинка не выпала наружу.

Стоило Гу Юйши закончить с укладкой мясного фарша, как послышался весёлый топот ног — это бежала проснувшаяся У Чжу.

— Госпожа хозяйка? — У Чжу проснулась вовремя. Сон выдался на славу: крепкий, сладкий, без единого сновидения. Выйдя во двор и заметив там Мань Юй с Мэн Цяньцянь, она сразу догадалась, чьих это рук дело, а заметив возню на кухне, тут же примчалась туда.

Издалека наблюдая за хлопотами Гу Юйши, У Чжу вдруг поймала себя на мысли, что Гу Юйши вовсе не такая холодная и отстранённая, какой ей казалось раньше.

— А носом ты крепка, — Гу Юйши бросила на неё мимолётный взгляд, не прерывая работы. Аккуратно разложив фаршированные побеги на блюде, она отправила их в пароварку.

Шиитаке и имбирь придавали блюду особый аромат, а сами весенние побеги славились непревзойденной свежестью — едва коснувшись горячего пара, они тут же источили чистый, сладковатый дух. У У Чжу тут же отчаянно заурчало в животе. Не успела она протянуть руку за пиалой с соусом, которую ей подала Гу Юйши, как раздался глухой удар — красный силуэт с размаху влетел прямо в дверной проем кухни.

У Чжу ошарашенно уставилась на поднимающуюся с пола и перемазанную сажей Цянь Янь: Мэн Цяньцянь только что выпнула её оттуда пинком.

— Ты что, совсем больная на голову?! — скрипя зубами, завопила Цянь Янь, стирая грязь с побелевшего лица и выглядя при этом весьма комично. — Неужели нельзя дать человеку уйти с миром?

Мэн Цяньцянь свирепо зыркнула на неё:

— Сама ты...

Цянь Янь лишь тяжело вздохнула. Характер у Мэн Цяньцянь был тяжёлым, словно свинцовые тучи. Жить Мань Юй оставалось лишь до конца этой ночи, и раз уж Мэн Цяньцянь была готова отпустить её с лёгким сердцем, то она сама смотреть на это спокойно не могла.

— Хватит вам обоим спорить, Мань Юй и впрямь не вынесет этого, — в глазах Мань Юй читалось умиротворение. Она перехватила руку Мэн Цяньцянь, а её чёрные пряди затрепетали на ветру, отчего бледное худое лицо казалось ещё прозрачнее, а губы почти сливались с цветом кожи.

— Перед лицом смерти все обиды кажутся напрасными, — мягко улыбнулась Мань Юй, и её слова в ночной тишине задели струны в душах каждого. У Чжу же и вовсе встревожилась не на шутку:

— Что происходит? Разве все они не вернулись?

Гу Юйши на мгновение прищурилась, шагнула на кухню и подбросила в очаг еще дров. Цянь Янь прекрасно понимала, что Мань Юй собирается что-то рассказать, а упустить такой шанс она не могла — подтащив к себе У Чжу, она зашептала ей на ухо:

— Пойдём послушаем историю.

Глазки У Чжу загорелись, и она послушно семенила следом.

Уловив тонкий аромат в воздухе, Мань Юй тихо произнесла:

— Это ведь весенние побеги? Цяньцянь, разве это не твоё любимое блюдо?

Глядя на осунувшееся лицо Мань Юй и слушая её слова, сказанные с явно наигранной лёгкостью, Мэн Цяньцянь больше не смогла сдерживаться. Зарыдав в голос, она выплеснула наружу всю накопившуюся боль:

— Во всём виновата я, это всё я! Мне не следовало отпускать тебя без Супа Мэн По, мне не следовало потакать твоему желанию отомстить ублюдку, мне не следовало даровать тебе ещё десять лет жизни… Это я, я во всём виновата!

У Чжу ошеломлённо смотрела на безутешно рыдающую красавицу: та сидела на корточках, размазывая по лицу слёзы и безнадежно испорченный макияж. Цянь Янь, переваривая услышанное, машинально ухватила лист бумаги и принялась что-то чиркать пером, бормоча под нос:

— Нарисую тебя такую и расклею по всему Миру Духов тысячью копий… Ой, стоп, погоди-ка, что ты сказала? Эта красавица не пила Суп Мэн По?

Цянь Янь замерла с кистью в руке и озадаченно уставилась на Мань Юй.

У Чжу поморгала и не удержалась от вопроса:

— А какой на вкус этот Суп Мэн По?

Достав шёлковый платок, Мань Юй помогла Мэн Цяньцянь подняться и нежно вытерла ей слёзы. Мэн Цяньцянь всё ещё всхлипывала, а Цянь Янь уже приготовилась услышать рассказ о прошлой жизни Мань Юй, как вдруг появилась Гу Юйши и бесстрастно бросила:

— Нечего тут смотреть.

Святым спокойствием от её слов веяло издалека:

— В прошлой жизни Мань Юй умерла от несчастной любви, и лишь по недосмотру Мэн Цяньцянь она переродилась, сохранив воспоминания. Но у каждого поколения своя судьба, а она решила мстить, опираясь на обиды прошлого, из-за чего её собственная стезя исказилась, и она приняла преждевременную насильственную смерть. Ну а ты… — Гу Юйши перевела взгляд на слегка успокоившуюся Мэн Цяньцянь. — Зачем ты одолжила ей ещё десять лет жизни на продолжение этой мести?

У Чжу, слушая этот запутанный клубок судеб, лишь покачала головой: казалось, стоило оступиться единожды, как каждый следующий шаг вёл лишь глубже в пропасть.

— Верховный Бог может не винить Цяньцянь, — тихо промолвила Мань Юй, с нежностью глядя на Мэн Цяньцянь. — Лишь теперь я поняла, что в моём сердце тоже таилось эгоистичное желание. Если бы я не выкрала эти десять лет и сразу ступила на Путь Перерождения… я ведь наверняка забыла бы всё на свете и больше никогда не смогла бы увидеть Цяньцянь, верно?

Мэн Цяньцянь медленно подняла голову, и по мере того, как до неё доходил смысл сказанного, в её глазах нарастало неподдельное потрясение.

Автор пишет:

Цянь Янь: Досталось ли мне сегодня побоев? Досталось.

К слову: Все любовные линии, включая те, что распутывает Гу Юйши вместе с малышкой Сяо Чжуцзы, касаются исключительно девушек. Даже если на страницах появятся мужские персонажи, они не составят пару второстепенным героиням.

Божество Юйцин и Сяо Чжуцзы будут идти рука об руку всласть и сладко: Божество как раз откармливает Сяо Чжуцзы, чтобы потом со вкусом съесть.

http://bllate.org/book/29276/3555978