Готовый перевод Your Detailed Report on Self-Destruction / Хроники твоих безрассудств: Отчет о роковой страсти: Глава 15

Ли Тао вынужденно оставался в больнице из-за страха перед властным Гуань Юйли и за целый день не мог вымолвить с Цинь Чжэном и пары слов.

Он заметил, что его брат перестал смотреть людям в глаза — его взгляд стал пустым. Когда живой человек стоял прямо перед ним и заглядывал в лицо, возникало пугающее ощущение, будто этот взгляд пронзает насквозь.

Ли Тао леденел при виде такого Цинь Чжэна и каждый день перед наступлением темноты во что бы то ни стало уходил прочь.

Стоял конец июля, самый жаркий период в году. Ли Тао каждый день мотался между больницей и учебным заведением, так что губы у него покрылись волдырями от жары, а сам он извелся до предела.

Сегодня Цинь Чжэн снова устроил представление и отказался есть.

Мать Чжан с половником в руке уговаривала его изо всех сил, но рот Цинь Чжэна был сжат пложе сттворок речной ракушки. Стоило ложке приблизиться к губам, как он вытягивал шею назад, а если не удавалось отпрянуть — отталкивал ее рукой, и полная ложка супа с рисом расплескивалась по простыне. В палате поднялся настоящий кавардак.

— Дайте я! — Ли Тао беззлобно выхватил у матери Чжан миску, зачерпнул ложку супа с рисом, тщательно стряхнул жидкость и поднес к губам Цинь Чжэна, показывая на своем примере: — А-а-а...

Цинь Чжэн остался глух и слеп, уставившись куда-то вперед.

Ложка издевательски замерла у самых губ, не дрогнув ни единым мускулом.

Мать Чжан испытывала к Ли Тао стойкую антипатию: этот парень являлся каждый день с недовольным видом, ничего не делал и только жаловался. Ей так и хотелось отвесить ему затрещину и отправить обратно на Марс.

— Давайте я, — не выдержала мать Чжан, опасаясь, что Ли Тао от нетерпения просто швырнет миску.

Ли Тао зыркнул на мать Чжан, перевел взгляд на лицо Цинь Чжэна и раздраженно бросил:

— Эй, ты не любишь суп с рисом, так я сцедил бульон! Открой рот!

Ресницы Цинь Чжэна едва заметно дрогнули, фокус в глазах собрался, и он посмотрел на ложку, оказавшуюся совсем близко, но рот так и не открыл.

Мать Чжан тихонько ахнула: за последнее время это была первая реакция Цинь Чжэна на внешний мир.

Ли Тао самодовольно покосился на мать Чжан, уселся на краешек кровати и заговорил:

— Я не люблю жидкий рис, а ты вечно ленишься готовить и вечно сваливаешь крупу и овощи в одну кучу, а потом отговариваешься, мол, сначала выловишь рис, доешь его, а уж потом выпьем бульон. Знаю я, ты ведь на самом деле тоже не любишь суп с рисом, делал это нарочно.

Цинь Чжэн приоткрыл рот и проглотил эту ложку.

Глаза Ли Тао внезапно вспыхнули, а в носу почему-то защипало.

— Я знаю, что ты ненавидишь нашу маму, ненавидишь меня, ненавидишь нас за то, что мы тянем тебя на дно, да? — Ли Тао кормил его ложка за ложкой. — Тьфу! Если честно, я ведь тоже тебя ненавидел, лютой ненавистью!

Видя, что тот несет полную чушь, мать Чжан поспешила его остановить:

— Эй, доктор говорил, что господину Цинь нельзя волноваться.

Ли Тао пропустил ее слова мимо ушей:

— У тебя были прекрасные оценки, но мама заставила тебя бросить школу и пойти работать, чтобы оплачивать мою учебу. Не думай, что я тогда был совсем маленьким и ничего не понимал — я умел читать по лицам. С того самого дня, как ты бросил учебу, ты больше ни разу не улыбнулся мне, хотя я как дурачок пытался тебе угодить.

— Разве мама не имела права злиться? — Ли Тао сглотнул слюну и срывающимся голосом произнес: — Если бы тебе не приспичило участвовать в каком-то там конкурсе по химии, разве отцу пришлось бы без продыху пахать на большегрузе в дальних рейсах и в конце концов...

Мать Чжан всплеснула руками, после чего испуганно и суетливо выдохнула:

— Посмотрите-ка, господин Цинь плачет...

Ли Тао утер слезы и яростно уставился на Цинь Чжэна:

— Да ты просто сволочь! В день, когда мама ушла, она ждала тебя всю ночь, и где ты был? Я ходил искать тебя в компанию, и угадай, что сказал твой агент? Он заявил, что ты отправился на званый ужин в Усадьбу Байюнь Циншэ. Разве это место для простой еды?

— Тело, волосы и кожа достались нам от родителей, так неужели мама не имела права отвесить тебе пощечину, когда ты вернулся с чужим лицом? У тебя хватило жестокости даже не взглянуть на маму в последний раз? — Ли Тао отставил миску и сквозь зубы процедил: — Ты просто сволочь!

Гуань Юйли стоял в коридоре у входа в палату, вцепившись одной рукой в дверной косяк — только так его обессилевшее тело могло держаться на ногах.

Ему трудно было объяснить, где именно болит, но с того самого момента, как он вытащил Цинь Чжэна из постоялого двора, каждая секунда приносила лишь новые муки. Казалось бы, пора привыкнуть, но сердце сжималось в тугой узел, и от этой ежесекундной боли было не вздохнуть.

Он эгоистично надеялся, что Цинь Чжэн, как и говорил врач, замкнулся в себе из-за пережитого потрясения — тогда он сам смог бы притвориться ничего не понимающим невеждой и сделать вид, будто все совершенные им в прошлом злодеяния не существуют, чтобы со спокойной душой искупить свою вину.

Гуань Юйли медленно отступил на два шага, выровнял дыхание и направился в кабинет врача.

Этот специалист по психиатрии выглядел лет на двадцать пять — двадцать шесть. На нем был безупречно белый халат, но начисто отсутствовало ангельское дружелюбие, а каждое его слово словно сочилось ядом, так что Гуань Юйли перед каждой встречей с ним мысленно настраивался.

— Вы ставите под сомнение мой профессионализм? — Взгляд Цзянь Нина был столь остр, казалось, он способен пронзить даже стекла очков.

Гуань Юйли сидел напротив письменного стола, сцепив руки в замок. На вопрос о том, не симулирует ли Цинь Чжэн психическое заболевание, он отвечал сдержанно:

— Раз уж я сам в этом ничего не смыслю, то и консультируюсь у доктора Цзяня. В конце концов, у каждого своя специализация, верно?

Цзянь Нин поправил очки, и Гуань Юйли мгновенно уловил это мелкое движение. Способный и решительный человек не должен совершать лишних телодвижений — если только он не чувствует за собой вину.

— Ну хорошо, можете перевестись в другую больницу или поручить дальнейшее лечение Цинь Чжэна кому-то еще. — Врач достал папку с документами. — Но ради блага пациента мне потребуется передать его историю болезни другому врачу, и вы можете присутствовать при этом.

— Нет-нет-нет-нет! — Гуань Юйли замахал руками. — Вы совершенно не так меня поняли! Я просто хотел выяснить, возможна ли вообще такая вероятность.

— Нет, — отрезал Цзянь Нин, захлопывая карту.

— Тогда, — нерешительно спросил Гуань Юйли, — при его состоянии можно выписать его домой для восстановления?

— Нельзя.

Гуань Юйли смотрел на него, а Цзянь Нин спокойно выдерживал этот взгляд.

Под бесстрастным взором доктора Гуань Юйли сдался. Помолчав немного, он хрипло спросил:

— Как тогда объяснить, что он целых восемь дней страдал от высокой температуры и кошмаров, уехал из города, а в ту ночь на постоялом дворе чудом исцелился и теперь у него нет никаких проблем?

Цзянь Нин ровным тоном пояснил:

— Это не чудо. Ему просто стало лучше вдали от вас.

Гуань Юйли едва не подавился собственным воздухом.

Цзянь Нин нанес контрольный удар:

— Изначально все было не так уж серьезно. Его отъезд из города вполне можно было расценивать как смену обстановки — порой пешие прогулки исцеляют лучше любых лекарств. Но к сожалению, вы... — Он сделал паузу и спросил: — Мне продолжать объяснения?

Гуань Юйли поспешно замахал руками, умоляя его замолчать.

На сей раз Цзянь Нин милостиво предоставил Гуань Юйли пять минут на то, чтобы прийти в себя. Взглянув на часы, он заговорил снова:

— Раз уж у господина Гуань возникли вопросы по поводу состояния пациента, я выложу вам всю информацию, полученную в ходе вспомогательной терапии.

Гуань Юйли невольно выпрямился, сложив указательные пальцы домиком на краю стола.

— Говорите.

— Вы не верите, что предыдущий случай с похищением подорвал его психическое здоровье, но на самом деле я могу вас понять — ведь, как вы и сказали, физического вреда ему не причинили. Но что, если я попрошу вас сейчас закрыть глаза и попытаться прочувствовать все с точки зрения пациента, словно заново переживая ту ситуацию? Вы согласитесь сотрудничать? — Цзянь Нин пристально посмотрел в глаза Гуань Юйли и медленно произнес: — С этой минуты вы — это он.

Гуань Юйли послушно закрыл глаза и услышал холодный голос Цзянь Нина, звучавший прямо над ухом:

— Вы идете по дороге. Это окраина, на тропинке нет ни остановок, ни прохожих. Вдруг сзади на полной скорости несется машина, резко тормозит прямо рядом с вами, и шины с визгом скользят по асфальту...

Гуань Юйли вовсе не погрузился в состояние транса, потому что Цзянь Нин упустил из виду то, в каком положении находился сам Цинь Чжэн в тот момент: клевета, травля в интернете, холодное равнодушие компании и... и тот разговор, подслушанный в раздевалке.

Перед его глазами вновь возникло потерянное, убитое горем лицо Цинь Чжэна с записей камер наблюдения.

Он был в отчаянии. Пытаясь выжить, он цеплялся за последнюю надежду и в тревожном ожидании отправился на встречу. Зная, что направляется в гольф-клуб, он специально надел строгий костюм, чтобы показать, насколько серьезно относится к этому свиданию, и всё же в раздевалке услышал правду о том, что его обманывали целых семь лет.

Этот мир в мгновение ока изменился до неузнаваемости. Оглядевшись по сторонам, он увидел лишь злобные, насмешливые взгляды. Все вокруг в один голос клеймили его по надуманным обвинениям. Невидимые глазу духовные истязания впивались в него, как опарыши в кости. Он метался в панике, силясь найти хоть одно убежище.

— Ваши глаза завязаны, вы ничего не видите. Шаги приближаются, вам страшно, потому что вы не знаете, что этот человек сделает с вами дальше...

— Хватит! — Гуань Юйли открыл глаза, его лоб покрылся испариной.

Цзянь Нин подвинул ближе коробочку с салфетками и бесстрастно продолжил:

— Общаясь с пациентом, я также заметил некоторую путаницу в его памяти. Например, в этот раз его похитили в некоем клубе, а он утверждает, что дело было в автомастерской. На этот раз обошлось без травматических кровотечений, но он говорит, что крови было очень много. Поэтому я подозреваю, что в прошлом пациент уже сталкивался с чем-то подобным, и именно тот давний случай мог послужить спусковым крючком для болезни.

Гуань Юйли сидел не шелохнувшись. Несколько секунд его разум находился в полном ступоре, все внутри заледенело, а мысли и способность соображать отключились начисто.

— Т-ты... ты... — Он судорожно вдохнул несколько раз, прежде чем смог выдавить из себя голос: — Что ты сказал?

В глазах Цзянь Нина мелькнуло подобие жалости — примерно так смотрит на людские пороки высшее существо, свысока наблюдая за глупцами и мысленно вздыхая об их убожестве.

— Господин Гуань, может, вам стоит немного остыть, а потом продолжим разговор?

Какой... какой еще разговор?!

Гуань Юйли растерянно смотрел на отсвечивающие стекла очков на переносице Цзянь Нина, и вдруг его охтило суеверный страх — этот человек был слишком жуткий.

— Похоже, вы в этом не нуждаетесь, — Цзянь Нин сам решил, что клиент выдержит, и продолжил: — Судя по текущему анализу, все факторы, как активные, так и пассивные, нанесшие ему травму, исходят от вас, господин Гуань. Именно поэтому при виде вас у пациента возникает столь сильное отвращение и бурная эмоциональная реакция. Поэтому я прошу вас посодействовать и сделать так, чтобы... Господин Гуань, вы что делаете?!

Цзянь Нин в ту же секунду откинул голову в сторону, уворачиваясь от неожиданного удара кулаком. Кулак пролетел по косой, словно в пьяном стиле, едва задев щеку. Откинув руку, врач единым движением перехватил запястье Гуань Юйли и крепко зажал его — три пальца легли мертвой хваткой тисков, не позволяя руке сдвинуться ни на миллиметр. Нарвавшись на морского ежа вместо мягкой хурмы, Гуань Юйли на сей раз явно просчитался.

Пара скрестила взгляды, но вскоре Цзянь Нин первым отпустил его руку, отряхнул рукав и с невознмутимым видом вернулся на свое место.

Гуань Юйли отнюдь не слыл благородным мужем, но его внезапная агрессия и нападение выглядели подло, да еще и ни к чему не привели, что лишь сильнее его позорило. Однако он держался так, будто ничего не случилось — дело было не в толстокожести, а в полном отсутствии стыда.

Потирая покрасневшее запястье, он опустил голову, тихонько усмехнулся, поднял большой палец вверх и восхищенно произнес:

— Вы правы. Абсолютно правы.

Цзянь Нин проводил его взглядом: Гуань Юйли отступил на два шага с улыбкой на лице, но в ту самую секунду, как он развернулся, улыбка мгновенно слетела с его губ, сменившись мертвенно-пепельным выражением.

Гуань Юйли тихо прикрыл за собой дверь, постоял немного в коридоре и достал телефон.

...

Мими была вызвана к Гуань Юйли лично. Получив уведомление от секретаря, она уже мысленно к этому подготовилась.

В прошлый раз она виделась с боссом семь лет назад, когда с радостью решила, что шеф лично передает ей подающего надежды артиста, тем самым прокладывая ей широкую дорогу к успеху.

Кто бы мог подумать, что это окажется пиршеством на горы? Тогда ей пришлось поневоле взвалить на себя эту головную боль по имени Цинь Чжэн, и нравилось ли ей это или нет, но сегодняшний результат вовсе не стал неожиданностью.

— Тогда в номере я так и не дождалась Цинь Чжэна и велела персоналу отеля поискать его. Как раз в этот момент мне позвонил сам Цинь Чжэн: в трубке были слышны звуки драки, я расслышала, как он выкрикнул чьего-то имя, а следом раздались удары палки.

Звук ударов, должно быть, означал, что Цинь Чжэну проломили затылок. Челюсть Гуань Юйли резко напряглась, очертив острые углы.

Бросив взгляд на лицо Гуань Юйли, Мими мысленно отсчитала три секунды молчания по поводу последствий собственной тогдашней ошибки в оценке ситуации.

Ограничение карьеры, урезание ресурсов, попустительство, полная изоляция и забвение.

Если всё перечисленное выше можно считать проявлением любви, то извините за ее слепоту — истинных намерений босса она так и не угадала, так что увольнение заслужила по праву.

— Поэтому я поспешила туда с людьми, к счастью, мы успели вовремя.

Мими обошла стороной ключевые фигуры, но Гуань Юйли и не спешил расспрашивать: в такой момент чем сильнее она кого-то выгораживала, тем проще было догадаться, кем был этот человек.

— Когда вы туда примчались, что именно вы увидели? Опишите подробно.

Мими на секунду замялась и осторожно поинтересовалась:

— Господин Гуань, вы можете пообещать, что на этом всё и закончится?

Гуань Юйли равнодушно скользнул по ней взглядом, и смысл этого жеста не требовал пояснений.

Мими беззвучно вздохнула:

— Глаза и рот Цинь Чжэна были завязаны. Отобрав нож, он ранил кого-то, а лицо и все тело были в крови. Когда мы выломали дверь, он безумно размахивал ножом, и человек семь-восемь вокруг не смели даже приблизиться к нему. Чтобы усмирить его тогда, нескольким моим людям пришлось пострадать.

Гуань Юйли с трудом представлял себе Цинь Чжэна в тот момент. У него ведь были завязаны глаза, но он утверждал, будто видел кругом лишь кровь — насколько же сильное потрясение нужно было пережить, чтобы породить столь живые и глубокие галлюцинации?

— Он отобрал нож левой рукой, ладонь, промежуток между большим и указательным пальцами и вторые суставы четырех пальцев были порезаны. К счастью, сухожилия не задеты, раны заживали почти месяц. — Мими посмотрела на Гуань Юйли и многозначительно добавила: — Когда господин Гуань вернулся из-за границы, швы у Цинь Чжэна уже давно сняли. Хотя без пристального разглядывания его рук этого было не заметить, но шрамы остались, и по обычным мелким движениям можно было понять, что левая рука потеряла прежнюю подвижность.

Гуань Юйли сжал переносицу двумя пальцами, вспоминая тот звонок Цинь Чжэна перед посадкой в самолет.

Он получил из Америки весть о том, что Сяо Циньчжэн начал приходить в сознание, и все те дни пребывал в состоянии эйфории, строя в голове розовые замки о воссоединении — да из такого материала можно было бы состряпать с десяток слезливых мыльных опер, заново заставляющих поверить в любовь.

Кто такой этот Цинь Чжэн?

Пробуждение истинного избранника заставило его выбросить замену из головы всего за пару минут.

Разве он не слышал в трубке звуки панических шагов? Слышал, но просто проигнорировал их, ведь тогда у него совершенно не было лишних мыслей, чтобы заботиться о какой-то игрушке.

С момента посадки в самолет и до возвращения на родину — все те три с лишним десятка дней — он о нем забыл.

И именно за эти считанные дни он потерял Цинь Чжэна...

http://bllate.org/book/29262/3554173