Готовый перевод Reborn to Marry a Delicate Useless Husband / Возрождение: Ласковый муж для опального принца: Глава 6

Взгляд Вэй Сяофэна был прикован к нему, и сердце парня сжалось, словно испуганный оленёнок, мечущийся в груди. Ноги вдруг стали ватными, и он, споткнувшись, опустился на колени:

— Прошу… прошу прощения, Великий князь.

Фэн Юэ неторопливо заговорил, и тон его был мягким, словно пёрышко, плавно опускающееся на самое сердце:

— Гэ-эр Вэй, не нужно лишних церемоний, подходи и садись.

— М-м, благодарю… благодарю, Великий князь.

Вэй Сяофэн закусил нижнюю губу, опустив голову почти до самой груди, и с замирающим сердцем нащупал скамью, чтобы сесть. Он сидел как на иголках, украдкой поглядывая на Гуанлин-вана. Увидев, что тот занят тем, что очищает мандарин и больше не смотрит в его сторону, он наконец выдохнул и слегка потряс затекшими от напряжения ногами.

— Эй~

— А? — Вэй Сяофэн резко поднял голову.

— Лови. — Фэн Юэ бросил ему уже очищенный мандарин.

Вэй Сяофэн застыл, растерянно глядя на плод в своих руках. Фэн Юэ с любопытством спросил:

— Не хочешь?

— Хочу, очень хочу, я люблю мандарины. — Вэй Сяофэн разломил плод и целиком отправил три дольки в рот, чувствуя кисло-сладкий сок. — Спасибо, Великий князь.

Заметив, что парень расслабился и начал говорить свободнее, Фэн Юэ как бы невзначай спросил:

— Ноги болят?

Вэй Сяофэн приподнял ногу:

— Терпимо. Эти туфли новые, специально для похода во дворец, я к ним ещё не привык, вот и натёр.

— Возьми, помажешь, когда вернёшься, к завтрашнему утру пройдёт. — С этими словами Фэн Юэ протянул ему лечебную мазь, которую носил с собой.

Вэй Сяофэн помедлил, но всё же протянул руку и принял её.

— Я тебя ушиб, ты ведь не держишь на меня зла?

— Не болит, конечно, я не обижаюсь.

— Ты на удивление добрый человек.

Фэн Юэ рассмеялся, и в этой улыбке иней, застывший в уголках его глаз, растаял, словно весенние ручьи в марте, вызывая в душе волнение. Сердце Вэй Сяофэна снова забилось в бешеном ритме, и он поспешно отвернулся. «Такой красавец, да ещё и так нежно улыбается — это же просто погибель для меня! Амитабха, амитабха, не стоит предаваться пустым мечтаниям, он ведь Гуанлин-ван, человек, стоящий выше всех, кроме самого императора!»

— Почему ты возвращаешься домой один? — внезапно серьёзно спросил Фэн Юэ.

Доев последнюю дольку, Вэй Сяофэн задумался и, глядя на свои носки, ответил:

— Я заигрался и не заметил, как пролетело время. Когда я вышел, они уже ушли.

Проведя с ним бок о бок десять лет в прошлой жизни, Фэн Юэ прекрасно знал, что Вэй Сяофэн никогда не жаловался на трудности, а когда ему было по-настоящему больно, он просто плакал в одиночестве. Ему так хотелось обнять его, но в нынешних обстоятельствах, если бы он осмелился это сделать, парень, скорее всего, принял бы его за наглого гуляку.

В карете воцарилась тишина. Вэй Сяофэн сам не понимал, почему, несмотря на неловкость, ему так хотелось оставаться рядом с этим человеком; внутри него разливалось странное чувство — одновременно радостное и щемящее. Он лишь надеялся, что карета будет ехать помедленнее, но колёса не стали вращаться медленнее из-за его маленьких желаний, и вскоре они добрались до Поместья Вэй.

Предчувствие скорого расставания наполнило сердце Вэй Сяофэна печалью. Тот — почтенный Гуанлин-ван, и то, что он сегодня подвёз его, уже великая честь. Учитывая разницу в их статусах, в будущем они вряд ли когда-нибудь встретятся вновь.

— Великий князь, я пришёл. Благодарю, что подвезли меня сегодня домой. — Сказав это, он послушно поклонился.

— Осталось ещё три мандарина, забери их с собой.

— Нет, не нужно! Как же я могу и съесть, и с собой взять?

— Это дар императора, бери.

Неудивительно, что они такие вкусные: круглые, с золотистой кожицей, они совсем не похожи на те мандарины, что они обычно едят. Вэй Сяофэн подошёл, забрал фрукты, бережно прижал их к груди и, ещё раз торопливо поклонившись, позволил служанке помочь ему выйти из кареты.

Он стоял у ворот, провожая взглядом удаляющуюся повозку. Вдруг край шторы приподнялся, и их взгляды снова встретились, прежде чем карета окончательно исчезла в ночной мгле.

Вэй Сяофэн только теперь понял, что всё это время задерживал дыхание, он с шумом выдохнул, чувствуя, как сердце распирает от восторга: «Неужели я ему нравлюсь?»

О небеса! Кажется, он открыл нечто невероятное! Гуанлин-ван на самом деле предпочитает таких, как он!

Вэй Сяофэн, сияя от радости, проскользнул через боковую калитку во внутренний двор. К счастью, в такой час отец уже спал, и свет горел лишь в покоях матери. Он осторожно толкнул плечом приоткрытую дверь. Услышав шорох, Вань Линсюй подумала, что это какой-то бродячий кот, но, вытерев слёзы, увидела своего непутёвого гэ-эр.

— Матушка? — Вэй Сяофэн увидел её заплаканные глаза и не решился шутить, а пройдя в комнату, с тревогой в голосе спросил: — Что случилось? Почему вы плачете?

Вань Линсюй помолчала, а затем ответила:

— Твой отец вернулся и устроил мне страшный разнос. Сказал, что я плохо тебя воспитала, и ты становишься всё более невыносимым.

— Ой, я-то думал, что случилось! — Вэй Сяофэн помедлил и протянул матери мандарин. — Поешьте.

Вань Линсюй смотрела на него, постарев от тревоги на несколько лет:

— Сяофэн, тебе нужно поменьше есть.

Вэй Сяофэн поднёс мандарин к щеке и потёрся о него, но, услышав эти слова, весь поник:

— Матушка, неужели даже вы упрекаете меня за то, что я много ем?

— Высоким и крепким гэ-эр трудно найти достойную семью. Разве кто-то из них не следит за своей фигурой с самого детства? Только ты ешь без меры. Наша семья может себе это позволить, но дело ведь не в еде, неужели ты не понимаешь материнского сердца?

— А я не хочу! — Вэй Сяофэн стоял на своём. — Я хочу прожить до ста лет! Посмотрите на Чжу И: худой, как скелет, похож на мартышку. Я советовал ему есть побольше, так он решил, что я хочу его отравить!

— Но Чжу И уже собирается выйти замуж, а тебе в следующем году исполнится восемнадцать. Ни одна знатная семья в столице не захочет брать тебя в жёны.

— Если они не хотят, думаете, я горю желанием выйти за них?

— А что ты будешь делать, когда станешь старше?

— У семьи матери много денег, буду ходить есть к ним!

— Над тобой же будут смеяться!

— У меня будет вкусная еда, питьё и хороший дом, да пусть смеются, мне-то что?

— Ты… — Вань Линсюй была готова взорваться от гнева.

— Матушка, уже поздно, отдыхайте.

Вань Линсюй сердито взяла мандарин и почувствовала, что он необычный — всё-таки она происходила из богатейшего рода Цзяннани и знала толк в вещах.

— Откуда этот мандарин?

— У этого мандарина великая история!

— Какая может быть история у нескольких мандаринов? Ты что, украл их во дворце?

— Это дар от самого Великого князя, прославленного в битвах, несравненного Гуанлин-вана! — Вэй Сяофэн с каждым словом воодушевлялся всё больше. — Я точно ему нравлюсь! Вы бы видели, как он смотрел на меня — в его глазах было столько нежности, хоть черпай! Как же сильно я ему должен нравиться?

— Ох, боже мой! — Вань Линсюй схватилась за голову, не зная, смеяться или плакать. — Ты что, перепил вина или тебя по дороге призраки покусали?

— Хи-хи! Я пошёл спать! — Сказал он и, не чувствуя за душой никакой тяжести, помчался в свою комнату.

*

Карета подъехала к Княжеской резиденции. В этой жизни Фэн Юэ приехал сюда впервые, а в прошлой — прожил здесь всего года три.

Управляющий, бывший чиновник шестого ранга из Министерства ритуалов по имени Чжао Чанмин, был уже в том возрасте, когда пора на покой, но, будучи вдовцом без близких, он не знал, куда податься. Из-за его рассудительности и внимательности к деталям его перевели в Княжескую резиденцию на должность управляющего.

— Приветствуем возвращение Великого князя! — Триста человек, прислуживающих в доме, выстроились от двора до самого главного зала.

Все лица были полузнакомыми. Десять лет в холодных краях заставили Фэн Юэ не оглядываться в прошлое, и он почти всё забыл.

— Поздно уже. Возьми в бухгалтерии серебро, раздай слугам в награду и отпусти их отдыхать, — распорядился Фэн Юэ.

— Слушаюсь, Великий князь. — Чжао Чанмин, видя, что господин собирается уйти, окликнул его снова. — Великий князь, здесь есть письмо для вас, оно из усадьбы… — Управляющий Чжао понизил голос, опасаясь лишних ушей.

— Давай сюда.

Управляющий Чжао протянул его обеими руками.

Му Юньхуа не мог не волноваться. Учитывая характер Великого князя, то, что он вернулся и решил посетить банкет во дворце, уже было редкостью. Теперь, когда он наконец получил расположение императора, нельзя было допустить, чтобы он снова совершил глупость из-за Второго принца.

— Великий князь, дела Второго принца не терпят спешки. Император должен сам остыть и снять наказание. Если вы заговорите об этом сейчас, ничем хорошим это не кончится.

В прошлой жизни Му Юньхуа тоже пытался его отговорить. Фэн Юэ понимал всё это разумом, но сердце его тянулось к дружбе с Фэн Сяо и воспоминаниям о том, как тот спас его в детстве. Именно поэтому он, не считаясь с потерями, пошёл против воли императора, чтобы вернуть того во дворец.

Фэн Юэ ответил негромким мычанием, не добавив больше ни слова.

Ночные служанки уже разожгли благовония в спальне. Фэн Юэ приказал им приготовить горячую воду для купания. Сев за маленький столик у окна, он распечатал письмо. В нём было написано: «Брат А Юэ, надеюсь, ты в добром здравии. С нашей последней встречи прошло пять лет, я очень скучаю. Помнится, ты очень любил есть нефритовые куколки, у нас в усадьбе есть пруд с лотосами, мы собираем их в шестом месяце и храним до праздника Середины осени. Надеюсь на встречу. Твой брат Сяо».

Фэн Юэ холодно усмехнулся, глаза его налились кровью. Он поднёс письмо к пламени свечи и сжёг его дотла.

— Хороший братец, в этой жизни ты так и сгниешь в этой усадьбе — это твоё истинное пристанище!

— Господин, докладывают теневые стражи.

— Войди.

Му Юньхуа толкнул дверь спальни и поклонился:

— Когда вы возвращались домой, кто-то следовал за вами. Теневые стражи проследили за ними до самого дворца.

— Это люди Первого принца, — уверенно произнёс Фэн Юэ.

— Как господин намерен поступить?

Фэн Юэ призадумался. В прошлой жизни он был своенравен, обладал властью и деньгами, и у него не было слабых мест. Но теперь, прожив жизнь заново, у него появилось сердце, появились чувства и появилась уязвимость.

— Чем больше действий, тем больше изъянов. — Фэн Юэ выглядел утомлённым, его лицо омрачилось. — Если бы я отправился в усадьбу, он бы перестал на меня давить — в конце концов, такой безрассудный человек не представляет угрозы. Но я пошёл на банкет, привлёк внимание — и он почувствовал угрозу.

Му Юньхуа, слушая этот анализ, был поражён. Его господин изменился! Раньше он презирал борьбу за славу и выгоду, считая, что мужчина должен стремиться к великим делам, а не запирать себя в четырёх стенах. Когда же он изменился? Не было ведь никаких признаков!

— Если хочет следить — пусть следит. Что именно он увидит — решать мне.

Му Юньхуа задумчиво кивнул.

— Завтра на рассвете отправляйся в Министерство церемоний и передай приглашение гэ-эр Су. Я хочу пригласить его в сад Сюгуань любоваться лотосами.

http://bllate.org/book/29251/3552883