Готовый перевод I Just Want You to Take My Little Ad / Листовка с прицелом на сердце: Глава 2

Лян Гутянь помрачнел. Чэн Эньцзяо прекрасно понимал: его раздражение вызвано тем, что подчиненный публично поставил его на место, нанеся удар по самолюбию. В конце концов, прежде никто не осмеливался так открыто перечить ему при всех.

Лян Гутянь тяжело вздохнул и приложился к стакану с водой.

— Молодежь, кровь горячая. Сходи, попей воды, остынь.

Чэн Эньцзяо даже не шелохнулся. Он спокойно сидел на месте и листал свой блокнот.

В конференц-зале повисла тишина. Наконец Лян Гутянь заговорил:

— Что ж, главный редактор Чэн, кажется, то предложение о переводе в отдел развлечений, которое мы обсуждали, стоит попробовать. Как насчет того, чтобы передать дела помощнику Чэну? Мне кажется, отдел литературы лишь ограничивает твой потенциал, а в отделе развлечений для тебя найдется достаточно простора, чтобы развернуться.

Чэн Шаотянь, нащупав в кармане брюк сигарету, почувствовал лишь раздражение от того, что этот старый хрыч вечно бросается из крайности в крайность.

— Благодарю, но я не перейду, — ответил Чэн Эньцзяо. — Мне нравится работать в отделе литературы, а я считаю, что в работе главное — получать удовольствие.

Лян Гутянь усмехнулся. Он понял, что нашел отличный повод выплеснуть накопившееся недовольство.

— Наша цель — процветание компании Вэйчу. Раз у главного редактора Чэна нет свежих идей, да еще и от перевода он отказывается, то в качестве меры дисциплинарного взыскания... как насчет лишить его годовой премии и бонуса за посещаемость, чтобы хоть немного пополнить казну компании?

Как только эти слова сорвались с его губ, Чэн Эньцзяо рассмеялся в голос. Он встал и расслабил галстук.

— Отлично. Главный редактор Лян, в ближайшее время советую внимательнее следить за папкой входящих сообщений. Мой адвокат свяжется с вами. Вы перевели меня на другую должность без единого слова консультации — интересно, кто в итоге останется в дураках? Кстати, помимо письма от юриста, вы получите мое заявление об увольнении. Конец месяца, не забудьте про зарплату. А деньги, которые вы вытрясли из меня, пустите на новые шторы для офиса.

Он подхватил блокнот и направился к выходу. Злость все еще кипела в нем, а прямо за дверью стоял кулер. Чэн Эньцзяо вспомнил, что там как раз сменили бутыль. Он схватил стакан воды и выплеснул его прямо в лицо Лян Гутяню.

Тот вскочил, на его лице застыло выражение крайнего изумления, смешанного с яростью. Чэн Эньцзяо приподнял бровь.

— Сюрприз, редактор Лян. В знак признательности за ваше отеческое «наставничество». Вода разлита, совещание окончено. До свидания.

Он игриво подмигнул и послал воздушный поцелуй. Старый мерзавец.

Кто-то из коллег прошептал: «Красава».

Чэн Эньцзяо улыбнулся и принялся собирать вещи. За два года работы в Вэйчу он так и не обзавелся чем-то значимым. Его помощницей была девушка по имени Сяо Цин. Он передал ей все файлы с компьютера и флешку, попутно объяснив, как вести дела дальше.

Сяо Цин смотрела на него с грустью:

— Главный редактор Чэн, вы правда уходите? Мне так нравилось с вами работать, я буду скучать.

Чэн Эньцзяо рассмеялся:

— Брось, какая там привязанность? В обычное время мы почти не разговаривали, к чему теперь эта лесть?

Сяо Цин зажмурилась и лукаво улыбнулась:

— Я серьезно. Я искренне вас уважаю.

Закончив с делами, Чэн Эньцзяо тут же двинулся к выходу. Обычно Лян Гутянь тратил не меньше получаса на нудные нравоучения, поэтому, не желая с ним пересекаться, Чэн быстро покинул здание компании.

На улице пришло сообщение от Чэн Шаотяня: «Ушел?»

Он ответил: «Да».

Чэн Шаотянь написал: «Подожди, совещание закончилось, сейчас спущусь к тебе».

На улице стоял жуткий холод. Чэн Эньцзяо расстегнул пиджак и, повернувшись спиной к ветру, прикурил сигарету. Он посмотрел на высотное здание офиса, и на душе стало мерзко. От этого дым пошел не в то горло, и он сильно закашлялся.

Чэн Эньцзяо затушил сигарету и выбросил ее в урну. Чэн Шаотянь выбежал из здания. Встретившись взглядами, они вдруг одновременно рассмеялись. Когда смех стих, Чэн Шаотянь выдохнул — его дыхание превратилось в облачко пара.

— И вправду уволился? Зарплата ведь неплохая была.

— Ты думаешь, мне этих копеек не хватает? — Чэн Эньцзяо потыкал в экран смартфона. — Я эгоцентрист. Мне было тошно работать в этой дыре, вот я и свалил.

Чэн Шаотянь закурил сам и протянул сигарету Чэн Эньцзяо. Тот взял, но не стал прикуривать, а заткнул за ухо.

— Брат, я тебя поддерживаю. Как найдешь новое место — дай знать, я следом уйду. Этот Лян Гутянь — редкий идиот, так бесит, что хочется врезать.

Чэн Эньцзяо кивнул.

— Договорились, брат. Слушай, одолжи десять юаней.

Чэн Шаотянь опешил, а потом хлопнул его по плечу:

— Ты больной? Только что говорил, что тебе денег хватает!

Чэн Эньцзяо посмотрел на уведомление о переводе двухсот юаней и довольно ухмыльнулся:

— Деньги-то были, но они на срочном вкладе, снимать неохота, а всю зарплату я перевел родителям. Последние деньги на проезд проиграл в карты. Двух сотен хватит, чтобы выжить. Спасибо, брат.

Он снова что-то нажал в телефоне:

— Я заказал тебе кофе, подожди внизу. Если будет лишний чай с молоком — отдай Сяо Цин, пусть работает хорошо. — Чэн Эньцзяо задумался, больше дел не было. — Поеду на метро, еще увидимся.

Чэн Шаотянь крикнул ему вслед:

— Перед тем как зайти в метро, сигарету из-за уха вытащи!

* * *

За два дня на доставке еды половина денег на счете в Вичате растаяла. Чэн Эньцзяо взглянул на календарь: в этой шарашкиной конторе зарплату обычно выдавали числа седьмого-восьмого. До этого момента была еще целая неделя, и продолжать в таком темпе заказывать еду он точно не мог.

Поэтому он подхватил корзинку и направился на рынок за продуктами. По пути зазвонил телефон. На экране высветилось «Мама». Отвечать не хотелось, но он все же принял вызов.

Разговаривая с матерью, он старался поменьше открывать рот: никогда нельзя было предугадать, какое слово или фраза спровоцируют у нее эмоциональный взрыв. Следом за ним обычно следовала длинная лекция и поток брани. А если бы она была рядом, дело дошло бы и до рукоприкладства, поэтому Чэн Эньцзяо не любил отвечать на звонки родителей.

На его взгляд, в их семье — включая его самого — не было ни одного нормального человека.

В трубке долго молчали. Наконец раздался голос Вэй Цзэли:

— Зарплату в этом месяце выдали?

Чэн Эньцзяо со вздохом сел на диван, закурил и закинул ноги на подлокотник. Вэй Цзэли услышала щелчок зажигалки, и ее тон сразу стал выше, а в голосе закипел гнев:

— Я сколько раз тебе говорила? Ты можешь хоть немного заботиться о своем здоровье? Что ты куришь? Ты что, забыл, из-за чего твой отец два года назад на операционный стол лег?..

http://bllate.org/book/29245/3552308