Готовый перевод Re-read Kindergarten for Her [Rebirth] / Вернуться в детский сад ради неё: Вторая попытка спасти любимую: Глава 1

Май в Городе Линьлан выдался дождливым: капли с грохотом барабанили по стеклу панорамных окон, оставляя за собой всё новые и новые переплетающиеся водяные дорожки.

— М-м, А-Жун…

Среди непрекращающегося шума дождя неожиданный сладкий стон прозвучал так, будто в него вплелись крошечные крючочки. От этого сердце начинало зудеть и щемить, становилось как-то не по себе, и до безумия хотелось впиться зубами в те призывные алые губы и уже никогда их не отпускать.

Если проследить за звуком, то окажется, что посреди просторной спальни сливочно-белых тонов стояла широкая кровать. На фоне чёрных простыней скрючившееся маленькое женское тело казалось ещё более фарфоровым, словно выточенным из нефрита, и мягко излучало внутреннее сияние.

Пожалуй, стук дождя в окно немного её потревожил. Она прикрыла глаза и тихонько позвала, а на щеках всё ещё держался подозрительный румянец.

Однако та благоверная, что обычно являлась по первому же зову, на сей раз не спешила появляться. Женщина поленилась открывать глаза, и её брови медленно сошлись на переносице.

Она привыкла к тому, как балует её Жун Чуньхэ, и теперь, стоило проявить хоть малейшую небрежность, как в душе тут же зашевелилось обидное, кисловатое чувство.

Повернувшись во сне, она сбросила наброшенное на пояс тонкое одеяло. Сюй Жожо торопливо протянула руку, ухватила край и нервно подтянула его вверх, прикрывая поясничные ямочки, которые так и норовили обнажиться.

— Бессовестная! — на лице Сюй Жожо всё ещё читалась истомленная лень человека, не способного разлепить глаза. Пожаловавшись, она прикрыла ладонью половину уха и снова провалилась в сон.

Ранее, когда звёзды ещё висели за окном, эта развратница Жун Чуньхэ едва открыла глаза, как тут же пристала к ней с ласками, доведя до прерывистого дыхания и едва не лишив чувств в этом бурном весеннем водовороте.

Кто знает, чем питалась в детстве Жун Чуньхэ, но силы у неё было хоть отбавляй: она обвила её со всех сторон так крепко, что оттолкнуть её было совершенно невозможно.

Не имея выбора, Сюй Жожо оставалось лишь позволить стянуть с себя пижаму и отдаться на её волю.

Но она и подумать не могла, что Жун Чуньхэ, вдоволь утолив свой звериный аппетит, лишь приведёт её тело в порядок, а одежду надеть так и не удосужится. Оставив её голой валяться на постели, сама же пропала так, что и следу не осталось.

До чего же обидно!

***

Когда рассвело окончательно, дождь понемногу утих, и утренний свет понедельника пробился в комнату сквозь слой белой легкой вуали.

В этот момент все вокруг, и стар и млад, суетились в борьбе за выживание, и лишь Сюй Жожо всё ещё лениво отсыпалась в постели.

Столь великое благополучие досталось ей исключительно благодаря её благоверной — Жун Чуньхэ.

Сюй Жожо исполнилось двадцать шесть лет. В двадцать три года, сразу после окончания университета, она встретила Жун Чуньхэ, познакомилась с ней через сваху и вышла замуж — с тех пор прошло уже почти три года.

До замужней жизни Сюй Жожо жила заурядно: родители развелись, она оказалась зажата между ними, не умея угодить ни одной из сторон. Но, к счастью, родственные узы всё же держали их вместе, так что никакого трагического детства, требующего исцеления, у неё не было.

После замужества жизнь Сюй Жожо вдруг стала такой, будто она в прошлой жизни спасла галактику.

Жун Чуньхэ была красива, происходила из хорошей семьи, обладала прекрасным характером, отличной работой, мастерски вела домашнее хозяйство, а к своей жене и вовсе проявляла небывалое снисхождение. Она собственноручно вырастила из целеустремленного, хорошего молодого человека ленивого маленького паразита, целыми днями валяющегося в постели.

При этом Жун Чуньхэ оказалась даже на год младше Сюй Жожо. Училась она рано, так что в школу они ходили в одно время, и после свадьбы Сюй Жожо узнала, что в старшей школе они, оказывается, были почти что соученицами — их связывала поистине глубокая судьба.

В университете Сюй Жожо изучала дизайн одежды, а Жун Чуньхэ как раз основала компанию, занимающуюся модным дизайном. Говорили, что дело процветает: ежегодная прибыль фирмы в сочетании с личными инвестиционными доходами Жун Чуньхэ составляла внушительное состояние.

Жун Чуньхэ во всём потакала Сюй Жожо, и стоило той обмолвиться хоть словом, как Жун Чуньхэ воспринимала это как императорский указ. Было лишь одно исключение: на этот счёт Жун Чуньхэ упорно отказывалась и слушать, и смотреть, и говорить.

Жун Чуньхэ действительно не желала, чтобы Сюй Жожо где-то работала, и при любой удобной возможности промывала той мозги: человек живёт ради наслаждения, а две жены — это изначально единое целое. И раз уж одному человеку уже выпало на долю гоняться за выживанием, терпя сплошные убытки, то позволить второму тоже надрываться на тяжелой работе — абсолютное табу.

Потому, несмотря на профильное образование, Сюй Жожо неизменно оставалась безработной бродяжкой.

Опасаясь, как бы супруга не начала накручивать себя лишними мыслями, Жун Чуньхэ перевела на её личный счет сумму, которой Сюй Жожо хватило бы на кутежи в трёх жизнях.

Есть деньги — держись увереннее.

Хотя Жун Чуньхэ говорила именно так, она всё равно неизменно ловила Сюй Жожо в свои сети, разминая её несгибаемый некогда нрав до мягкости податливых ветвей, что обвивают ствол дерева, или воды, бегущей по руслу к реке.

В душе Сюй Жожо не до конца это принимала.

Сам склад характера Жун Чуньхэ… Сюй Жожо с первой же встречи поняла, что в этой особе силен дух женского превосходства. Сюй Жожо вовсе не собиралась за неё замуж — в конце концов, она была еще молода и никакой срочности в замужестве не видела.

Но в день их первой встречи в рамках сватовства Сюй Жожо всего лишь проявила инициативу и подлила ей теплой воды, как вдруг Жун Чуньхэ перехватила её за запястье и с полными нежности глазами принялась рассказывать о своем детстве.

Жун Чуньхэ происходила из знатной семьи, и дети из одного поколения с ранних лет конкурировали за семейные ресурсы. Они плели интриги и просчитывали каждый шаг друг друга, не имея возможности расслабиться ни на секунду.

Вдобавок к этому она тогда была совсем юной и пошла в школу раньше положенного. Окружающие её дети были выше и крепче ростом, то и дело затаскивая её в глухие переулки, чтобы угрожать, избивать, оскорблять и отнимать деньги, из-за чего она вечно недоедала и мёрзла без нормальной одежды.

— Ещё никто и никогда не наливал мне воду с такой заботой, да к тому же теплую.

Сюй Жожо показалось, что Жун Чуньхэ вот-вот заплачет прямо во время рассказа.

Сердце Сюй Жожо тут же растаяло в лужу. Подумав о том, сколько же тягот пришлось перенести этому человеку за закрытыми дверями, и добавив к этому потрясающую красоту Жун Чуньхэ, похожую на омытые весенним дождем цветы груши, она просто не могла вынести вида слез печали на лице красавицы. Ей стало так жалко Жун Чуньхэ, что захотелось отдать собственное сердце, лишь бы залечить ее душевные раны.

А вскоре после этого Сюй Жожо в полном тумане вышла за Жун Чуньхэ замуж.

После свадьбы Жун Чуньхэ относилась к ней с бесконечной заботой, да и сама Сюй Жожо была кроткой и милой. Все соседи и родственники видели это и наперебой хвалили их как образцовую пару, вызывая у окружающих белую зависть.

В нынешнюю эпоху однополые браки уже не были диковинкой, и большинство людей предпочитали относиться к этому естественным образом. Но Жун Чуньхэ проявляла себя настолько безупречно, что пожилые соседки в жилом массиве были готовы вернуться в девичьи годы, чтобы выйти замуж во второй раз: брак между двумя девушками казался таким гармоничным и душевным, будучи во сто крат лучше замужества с каким-нибудь парнем.

С тех пор, стоило в коттеджном посёлке зайти разговор о женитьбе детей, каждый норовил упомянуть Жун Чуньхэ и Сюй Жожо. В какой-то момент здесь неожиданно поднялась мода устраивать свидания вслепую для девушек, а парни рыдали, уткнувшись носом в углы стен.

***

Сюй Жожо рассмеялась во сне, вспомнив вчерашний сон о том, как семи- или восьмилетний пухляк из соседнего дома катался по земле и закатывал истерику, требуя выдать за него Жун Чуньхэ.

Окружающие буквально возвели её в ранг божества.

Она неторопливо приподнялась на кровати, небрежно натянув тонкое одеяло до самой груди, чтобы прикрыть соблазнительные прелести. Её шелковистые черные пряди рассыпались по округлым плечам, сияющим словно теплый нефрит. Она медленно открыла глаза, и на самом дне ее влажных глаз словно плескалась рябь прозрачного ручья — наивная и в то же время соблазнительная.

Сюй Жожо покачала головой, обхватила колени руками и, подперев подбородок, замерла, глядя сквозь дымку белой вуали на залитый солнцем пейзаж за окном.

Она немного скучала по своей благоверной.

Пока она предавалась мыслям, солнце поднималось всё выше, и телефон на прикроватной тумбочке зазвонил, как заведено.

Это был обязательный звонок.

Жун Чуньхэ панически боялась, что Сюй Жожо забудет нормально поесть в одиночестве, поэтому, как бы ни была загружена на работе, непременно выкраивала время в середине дня, чтобы позвонить ей и всеми правдами и неправдами заставить пообедать.

Мелодичный звонок звучал приятно для слуха. Сюй Жожо сладко улыбнулась, закусив губу, подпрыгнула к телефону, словно маленький кролик, и, присев на корточки, из показной чинности выждала еще несколько гудков, прежде чем ответить.

— А-Жун, я…

Сегодня Сюй Жожо очень хотела поехать к офису компании Жун Чуньхэ, чтобы пообедать вместе с ней.

Раз уж она соскучилась, то обязательно должна поехать и повидаться, а лучше всего — поцеловать её и крепко обнять.

Сюй Жожо только собиралась продолжить, как вдруг из трубки донесся сухой, несколько хриплый голос какого-то мужчины.

— Простите, вы барышня Сюй Жожо? Пожалуйста, приезжайте в Первую северную больницу Линьлана. Ваша жена попала в автомобильную аваpию, её состояние довольно тяжелое…

Что мужчина говорил дальше, Сюй Жожо уже не слышала.

http://bllate.org/book/29240/3551792