Готовый перевод Reborn as My Own Undercover Agent / Перерождение: шпион в собственной тени: Глава 10

Аня, — Сунь Цзычжо нечего было возразить, ведь он действительно приложил к этому руку, — я помутился рассудком, впредь такого не повторится.

Поскольку он не хотел лгать и изворачиваться перед матушкой, Сунь Цзычжо пришлось проглотить эту горькую пилюлю.

Цзо Яньюй обратилась к Цзин Си: У меня есть мазь из Императорской медицинской академии, возьми её с собой и как следует мажь.

Благодарю вас, матушка, — Цзин Си решил воспользоваться моментом, — не знаю, как насчёт официального статуса...

Цзо Яньюй явно испытывала некоторую головную боль. Она видела, что здесь замешан не просто вопрос какого-то статуса, но природная мягкость заставляла её колебаться.

Цзин Цзюнь вдруг произнесла: Раз уж вы оба пылаете взаимной страстью, почему бы А-Си не поговорить об этом с Государем? Если удастся устроить это благое дело, почему бы и нет?

Я так и знал, что старшая сестра меня поддержит, — улыбнулся Сунь Цзычжо. — Аня, неужели ты и впрямь против?

Брови Цзо Яньюй постепенно сошлись на переносице. Она посмотрела на Сунь Цзычжо и Цзин Си, а затем перевела взгляд на Цзин Цзюнь.

Наконец, словно приняв какое-то решение, Цзо Яньюй произнесла: Хорошо.

Сунь Цзычжо и Цзин Си оба опустились на колени: один со словами Большое спасибо, Аня, а второй — Благодарю вас, матушка.

Вставайте же скорее, — снова заговорила Цзо Яньюй, — если твой старший брат захочет увидеть Маленького Ши...

Сунь Цзычжо ответил: Младший брат навещает жену — в этом нет ничего противоестественного.

Сунь Цзычжо уселся за стол и придвинул пиалу с супом из восьми драгоценностей к Цзин Си: Отведай.

Благодарю, Высочество. — Цзин Си стоял за спиной Сунь Цзычжо, почтительно поддерживая пиалу обеими руками, словно исполнительный и послушный слуга.

В душе Сунь Цзычжо скрипел зубами от злости, но внешне оставался дружелюбен: К чему такая холодность, любимая — жена — а?

Тогда Цзин Си сел рядом с Сунь Цзычжо. Шейный платок на его горле по-прежнему не был завязан, и Сунь Цзычжо прикрыл его рукой, тихонько бросив: Завяжи немедленно, на что это похоже.

Цзин Си тоже подался ближе, и его слова прозвучали сквозь стиснутые зубы: А вот и не стану.

Не думай, что так разжалобишь меня, — тоже выдавил из себя Сунь Цзычжо. — В любом случае, пострадает твоя репутация.

Теперь это твоя репутация, — с улыбкой отозвался Цзин Си. — Пока раны не зажили, ты — Мудрый князь, и мне любопытно, как ты будешь выкручиваться?

Сунь Цзычжо холодно усмехнулся и прямо-таки засунул ему в рот ложку с супом, мягко и нежно приговаривая: Пей медленнее, не подавись.

Ложка вошла слишком быстро и глубоко, Цзин Си едва не выплефнул суп. С трудом проглотив его и заметив, что Сунь Цзычжо собирается покормить его снова, Цзин Си торопливо оттолкнул его руку и жалобно протянул: Высочество, вы забыли, у меня же горло повреждено, мне больно пить.

Цзо Яньюй изумленно вскинула брови: Как это у него и внутри повреждено?

Сунь Цзычжо не ожидал, что тот осмелится болтать о чём угодно, и поспешил сгладить неловкость: Простудился, эти два дня шёл снег.

Цзин Цзюнь фыркнула, с некоторым недовольством произнеся: Как вы там уединяетесь — до этого нам с Аней нет дела, и незачем говорить об этом в нашем присутствии. Только вот, если мы в следующий раз снова услышим о столь безумных выходках, как бешеная езда по людной улице...

Она не договорила, но смысл и так был более чем очевиден.

Цзин Си первым взял вину на себя: Во всем виноват этот простолюдин, Великая княгиня абсолютно права. Этот простолюдин вовсе не собирался терять лицо перед матушкой и Ее Высочеством Великой княгиней, а рана в горле — вовсе не следствие каких-то грязных и непотребных дел. Просто я повредил шею, а поскольку страдал от жары, то взял в рот кусок льда, никак не ожидая, что сорву голос да вдобавок подхвачу простуду. Сегодня, благодаря милости матушки и Ее Высочества Великой княгини, моя простуда перед приходом уже прошла. Если бы я заразил кого-то из двух высокородных госпож, этот простолюдин искупил бы вину разве что смертью.

Сунь Цзычжо был готов рассмеяться от злости: Цзин Си в каждом слове якобы обвинял себя, но при этом каждым словом подкапывался под самого Сунь Цзычжо.

Сунь Цзычжо поспешно перевёл разговор на другое: Сестрица, почему это и до тебя дошли слухи о наших...

Наверное, облетело весь дворец, — равнодушно ответила Цзин Цзюнь. — Другие новости разносятся вяло, а вот подобные вещи летают быстрее всего.

Задумавшись, Сунь Цзычжо произнес: Раз так, то старший брат наверняка тоже в курсе.

Цзин Цзюнь не ответила, да Сунь Цзычжо и не нуждался в ответе, ведь это было очевидно.

Сунь Цзычжо озарил лицо улыбкой: А ведь это вполне может обернуться благом.

Какое же тут благо? — встревожилась Цзо Яньюй.

Сунь Цзычжо улыбнулся: Если дело обстоит так, то в случае, если старший брат не разрешит нам пожениться, я смогу шантажировать его этим. Раз случился первый раз, будет и второй, и если впредь я снова выкину подобный фокус, неужели он станет пренебрегать лицом императорской семьи?

Услышав это, Цзин Цзюнь тоже улыбнулась: Идешь напролом, а ума хватает.

Цзо Яньюй по-прежнему тревожилась на душе и в конце концов вздохнула: Ладно уж, у детей и внуков своя судьба.

Вот именно, — утешила её Цзин Цзюнь, — А-Си ведь неразумным ребенком не назовешь.

Поболтав еще немного и пообедав во дворце, Сунь Цзычжо наконец произнес: Раз уж я во двореце, нельзя не навестить старшего брата, я загляну к матушке в другой день.

Сунь Цзычжо вместе с Цзин Си попрощались с Цзо Яньюй, и Цзин Цзюнь встала, чтобы проводить их до галереи. Цзин Си понял, что здесь хотят поговорить с ним тет-а-тет, и самостоятельно направился к выходу из дворика.

Цзин Цзюнь и Сунь Цзычжо дошли до угла галереи, откуда было не видно посторонних глаз, однако оба знали, что соглядатаи наверняка имеются.

Цзин Цзюнь заговорила: Неудобно было расспрашивать при матушке — ты и впрямь пылаешь к этому человеку страстью?

Она протянула руку, показывая, что если Сунь Цзычжо лжет, он может коснуться тыльной стороны её ладони, и тогда они поймут друг друга без лишних слов.

Однако Сунь Цзычжо не притронулся к её руке и всё так же лучезарно улыбнулся: Конечно. Стану ли я шутить делами сердечными?

Цзин Цзюнь долго размышляла, после чего кивнула: Ну раз так — хорошо.

Разговаривать было неудобно, да и лишних слов не нашлось. Сунь Цзычжо вновь распрощался со старшей сестрой и направился к выходу из двора.

Во дворе цвели лишь сливы — красные и белые, с крепкими, узловатыми ветвями. Сунь Цзычжо мимоходом сломал одну ветку, взмахнул ею, как в детстве, и, обернувшись, улыбнулся: Матушка, не сердитесь, завтра же я пришлю вам коробку сливовых пирожных.

Цзо Яньюй и впрямь стояла на пороге, прижимая к груди ручную грелку, а в её глазах постепенно расцветала улыбка: Хорошо.

Сунь Цзычжо помахал рукой и Цзин Цзюнь. Лепестки закружились в падении, а в лунчатых воротах позади него показалась стройная, словно нефритовое дерево на фоне орхидей, фигура Цзин Си.

А-Си, — вдруг окликнула Цзин Цзюнь, — на земле скользко — будь осторожнее.

Конечно! — ярко улыбнулся Сунь Цзычжо. — Вы тоже не мерзните, идите скорее внутрь!

Сунь Цзычжо повернулся, и прямо в поле его зрения врезалось лицо в маске. Цзин Си протянул к нему руку: Эта ветка сливы — неужели ради меня сорвана?

Разумеется, нет.

Состроив фальшивую улыбку, Сунь Цзычжо сунул ветку прямо в объятия Цзин Си: Поиграй-ка с ней.

Цзин Си, казалось, пребывал в прекрасном расположении духа. Прижав цветочную ветвь к груди, он забрался в паланкин — тот самый, что велела подготовить Цзо Яньюй, наконец-то пригодился.

Один паланкин повёз Цзин Си прямиком из дворца, а второй, покачиваясь, направился в Императорский сад. Сунь Цзычжо заранее отправил человека передать весть, и Цзин Чжо отдал указ принять его в беседке Императорского сада.

Стояли лютые зимние холода, и все продуваемые места вокруг беседки были затянуты плотной хлопчатобумажной тканью, поверх которой набили доски, превратив её в подобие небольшого домика. Внутри беседки тоже горели жаровни с благовониями, так что холода совсем не чувствовалось.

Сунь Цзычжо ждал внизу, у каменных ступеней, и лишь когда евнух вошел внутрь передать о его прибытии и вынес ответ: Прошу, он шаг за шагом поднялся по каменным ступеням, ведущим к беседке.

Беседка была тесной, Цзин Чжо сидел там в полном одиночестве, изучая какое-то донесение — неизвестно даже, чьё именно.

Услышав голос Сунь Цзычжо, приветствовавшего его, Цзин Чжо немного помариновал его и лишь затем бросил: Освобождаю от поклона.

Цзин Чжо отложил донесение и бросил на него косой взгляд из-за своих узких продолговатых глаз: Слышал, ты подобрал какого-то красавца, творишь что хочешь на людных улицах, рассиживаешь по паланкинам во дворце — замашки круче, чем у самого Сына Неба?

Глава 10: Спрашивать о том, что и так прекрасно знаешь

Если на этот вопрос ответить неудачно, можно запросто лишиться головы.

Сунь Цзычжо держался ни раболепно, ни надменно: Моя вторая половинка своевольна, а младший брат потакает ему, что нарушает правила приличия. Но разве не является обычным делом то, что со времени восшествия Вашего Величества на престол моря спокойны и реки чисты, в стране царят мир и процветание, а я, привыкнув к безнаказанности и долгое время не ведая серьезных забот, веду себя столь беззаботно?

Цзин Чжо фыркнул: Выходит, это еще и моя вина?

Правитель мирного времени, а подданные своевольчают — разве это не картина эпохи великого благоденствия, с какой стати Вашему Величеству упрекать меня в этом? — опустив взгляд, произнес Сунь Цзычжо. — Паланкин во дворце — если в нем не сижу я, значит, сидит он. Мы с ним — единое целое, разве в этом есть что-то дурное?

По лицу Цзин Чжо невозможно было понять, гневается он или рад: Распускаться на людных улицах — это в мирные-то годы, а нарушать правила во дворце — из-за пылкой любви к сердечному другу, до чего же у моего младшего брата подвешен язык.

Я не смею оправдываться, — ответил Сунь Цзычжо. — Надеюсь на проницательность Вашего Величества.

Сунь Цзычжо знал, что Цзин Чжо изначально не собирался его наказывать. Из этих двух проступков — если рассуждать глобально — один подрывал авторитет императорской семьи, а другой попирал строгий устав, и Цзин Чжо в любом случае был обязан выразить порицание. Стоило лишь Сунь Цзычжо подбросить благовидный предлог, как Цзин Чжо мог бы с легким сердцем закрыть на всё глаза.

Вот только, про себя думал Сунь Цзычжо, как долго продлится эта снисходительность? Не настанет ли день, когда Цзин Чжо ради успокоения народного гнева решит казнить его на городской площади?

Прожив жизнь заново, Сунь Цзычжо вовсе не собирался плыть по течению.

Цзин Чжо заговорил: Сегодняшнюю проделку я оставляю без наказания, но боюсь, перед императорским кланом это будет трудно оправдать. Назначаю тебе домашний арест на три дня — подумай над своим поведением.

Наказание было пустяковым, Сунь Цзычжо принял его и тут же воспользовался моментом: Благодарю Вашего Величества за заботу, но у вашего младшего брата есть одна деликатная просьба.

Говори, — мрачно бросил Цзин Чжо.

Сунь Цзычжо улыбнулся: Мы с моим суженым пылко любим друг друга, и я хочу официально закрепить за ним этот статус, очень надеюсь на содействие Вашего Величества.

Цзин Чжо пронзительным взглядом окинул Сунь Цзычжо, но тот даже не моргнул. Долгое время Цзин Чжо молчал, после чего произнес: А ты спрашивал свою матушку?

Матушка любит меня, разумеется, она дала согласие, — ответил Сунь Цзычжо.

Цзин Чжо, казалось, взвешивал все за и против, а затем медленно проговорил: Дело это серьёзное, согласия одного лишь меня недостаточно — только когда члены императорского клана обсудят его, всё будет по правилам.

Сунь Цзычжо сказал: Просто...

Он замялся, и Цзин Чжо тотчас добавил: Я велю моему дяде и прочим обсудить это с тобой, теперь спокоен?

Услышав это, Сунь Цзычжо улыбнулся: Благодарю Вашего Величества.

Говорить было больше не о чем, и Цзин Чжо отпустил его. Сунь Цзычжо с легким сердцем удалился, снова покатился в паланкине к выходу из дворца, а у ворот пересел в карету. Едва он нырнул внутрь, как обнаружил, что Цзин Си поджидает его там.

Почему ты не вернулся раньше? — спросил Сунь Цзычжо.

Цзин Си клевал носом от сонливости, а увидев вошедшего Сунь Цзычжо, тут же притянул его к себе, желая положить голову ему на колени. Но стоило только прижаться, как Цзин Си почувствовал исходящий от Сунь Цзычжо уличный холод, невольно оттолкнул его и передернул плечами от озноба.

http://bllate.org/book/29148/3542846