Готовый перевод Behind the Scenes with Cang Li / Тайный визит: Призрак на съемочной площадке: Глава 15

Лишь только люди ладили между собой как-то прохладно…

Впрочем, у каждого свой характер, и даже в шоу-бизнесе нельзя требовать, чтобы все были общительными и бойкими.

Зато к Чжан Чэню все эти ярлыки вроде плохой игры и замашек избалованной звезды приставали вполне обоснованно и аргументированно.

В расписании съёмочной группы значилось, что мотор прозвучит в час дня, но когда подошло время, Чжан Чэнь так и не появился. Прошёл час, и лица некоторых сотрудников съёмочной группы уже стали не самыми приветливыми. Однако, поскольку сам режиссёр молчал и даже не удосужился сделать ни единого звонка, чтобы поторопить актёра, остальные тоже не смели лишнего сказать.

Лишь когда второй режиссёр не выдержал и позвонил ассистенту Чжан Чэня, выяснилось, что тот уже едет обратно на съёмочную площадку.

Люди прождали его в попечительстве полтора часа, прежде чем он соизволил явиться, вальяжно приехав на машине.

Сегодня Чжан Чэнь выглядел не лучшим образом и вовсе не походил на себя прежнего — с неизменной детской мордашкой и лучезарной улыбкой. Когда Юнь Цы поравнялся с ним, Чжан Чэнь лишь бросил на него вялый взгляд и не стал изрыгать свои фирменные саркастично-язвительные фразочки.

Юй Юй, шагавший по правую руку от Юнь Цы, то и дело оглядывался на уже удалившегося Чжан Чэня:

— Что с ним сегодня? На лице буквально написано: «Как же меня всё бесит», а ведь обычно улыбается так широко, словно фейерверк в небе!

— Неужели понял, что опоздал, в нём проснулась совесть и теперь его гложет чувство вины?

— Что за день сегодня такой? Солнце что, с запада взошло?

Юй Юй продолжал трещать без умолку, но тут Юнь Цы уловил донёсшийся до него лёгкий шлейф благовоний. Запах был очень густым, такой въедается в одежду, только если провести в каком-нибудь храме немало времени.

Юнь Цы замер на полуслове и резко обернулся. Однако Чжан Чэнь уже скрылся в гримёрке, и у дверей остались стоять лишь двое его ассистентов.

Запах благовоний? Откуда здесь запах благовоний?

В горле почему-то пересохло. Юнь Цы заговорил:

— Юй Юй, когда Чжан Чэнь только что проходил мимо, ты ничего не почуял?

— А? — Юй Юй растерянно моргнул, оглянулся на то место, где только что стоял Чжан Чэнь, и принялся усердно принюхиваться. — Да нет, а чем пахло?

…

Пространство здесь было открытое, и этот аромат благовоний мигом рассеялся бы. Да и когда Чжан Чэнь проходил мимо, Юй Юй находился от него на расстоянии целого шага, так что неудивительно, что он ничего не уловил…

Юнь Цы опустил взгляд и покачал головой:

— Нет, ничего.

Но он точно знал: этот запах благовоний существовал. У опоздания Чжан Чэня наверняка была причина, и не связана ли она с тем ароматом, что исходил от него?

Может, он опоздал потому, что ходил в храм воскурять благовония?

Поразмыслив с минуту в тишине, Юнь Цы внезапно произнёс:

— Юй Юй, у меня к тебе поручение.

— Какое?

Услышав это, Юй Юй даже выпрямился — Юнь Цы редко о чём-то просил его.

Юнь Цы сказал:

— Пока я буду сниматься, найди кого-нибудь и разузнай, почему Чжан Чэнь опоздал.

А вдруг всё дело в том, что накануне вечером в лифте произошло нечто странное и он увидел то, чего видеть было не положено? Испугался до смерти, а потому всё утро просидел в храме, молясь богам и возжигая благовония.

А поскольку храм находился далеко от съёмочной площадки, это отняло слишком много времени, что и привело к опозданию?

— Хорошо, — кивнул Юй Юй. — Брат Юнь Цы, а зачем тебе это?

…

Зачем он об этом спрашивает? Лишь потому, что вновь и вновь сомневался в правдивости вчерашнего кошмара — действительно ли тот до жути реалистичный сон был просто сном.

Просто не давало покоя упрямое чувство.

Пусть сам он находил это нелепым, ему всё равно хотелось узнать… А вдруг тот умерший человек после того, как он снова начал сниматься, пришёл навестить его на площадке, совсем как в былые дни?

Все эти причины вовсе не обязательно было выкладывать другим.

— Чистое любопытство.

Ответил Юнь Цы Юй Юю:

— Переживаю за коллегу.

Юй Юй:

— …?

*

Во второй половине дня снимали в основном интерьерные сцены внутри виллы. Погода стояла неплохая, но едва ступив на порог этой виллы, Юнь Цы ощутил странный, необъяснимый холод.

По сюжету «Жуткой картины», хозяин этой виллы радушно приютил путников, заблудившихся в лесу. В снимаемом эпизоде остальные персонажи беседуют с хозяином за длинным обеденным столом в гостиной, представляются и делятся страхом после блужданий по горам. И лишь художник стоит в углу виллы, вперив взгляд в картину на стене.

Будучи важнейшим реквизитом в «Жуткой картине», полотно висело на самом видном месте. По сюжету, художник, едва переступив порог виллы, был очарован картиной, попросил хозяина разрешить ему подойти поближе, а получив согласие, полностью отгородился от остальных людей в комнате, сосредоточенно глядя на холст.

Художник служил лишь частью заднего плана, и крупным планом его не снимали. Юнь Цы чуть приподнял подбородок, внимательно разглядывая то, что было изображено на полотне.

— Как говорили члены съёмочной группы, накануне первого съёмочного дня картину на вилле заменили.

Эта масляная живопись была почти в рост человека и висела прямо над камином в гостиной; вдвоём её вряд ли удалось бы сдвинуть с места.

Плавные линии на холсте казались небрежно обрисовывающими изгибы человеческого тела; изображённый на картине человек занёс руку, запрокинул голову и вонзил цветущую ветвь алых роз прямо себе в шею. Красно-бурая кровь струилась по тонкой коже, рассекая полотно надвое — прекрасную и одновременно кровавую картину.

— Эй, дружище!

Погружённый в созерцание полотна художник не заметил шагов за спиной, и в этот момент на его плечо неожиданно легла чья-то рука. От испуга художник слегка качнулся всем телом.

Лишь секунду спустя он повернул голову, глядя на незнакомца, нарушившего его мысли.

Художник сам по себе был выше человека за спиной, а теперь ещё и выпрямился, и в его осанке проступило давящее превосходство; в прищуренных глазах читались недовольство и мрачная злость за то, что его прервали.

Стоило им только встретиться взглядом, как от этого взгляда повеяло леденящим холодом.

— Что-то нужно?

Зрачки Чжан Чэня сузились, рука, лежавшая на плече Юнь Цы, отдернулась словно от удара током, и он даже отступил на шаг назад.

Пять слов, слетевших с губ Юнь Цы, прозвучали вовсе не как дежурный вопрос из сценария — скорее, это значило: когда ты планируешь умереть?

Этот отстранённый, презрительный взгляд, от которого веяло так, будто на тебя уставилась ядовитая змея, пугал по-настоящему.

Губы Чжан Чэня беззвучно зашевелились.

Съёмки шли полным ходом, и работающая камера фиксировала каждую секунду реакции актёра, выражение его лица, реплику.

Он должен был вовремя подхватить следующую строчку из диалога, но его мозг никак не мог прийти в себя от пережитого испуга.

— Какая там была следующая реплика?

Журналист видит художника, стоящего наособицу, в тени углов виллы, и подходит к нему первым — что он должен сказать?

…

…

— Стоп!

Камера замерла, режиссёр поднялся из-за монитора, дважды тяжело хлопнув сценарием по ладони:

— Только что с эмоциями всё было идеально! Но где твоя реплика, журналист?! Ещё чуть-чуть — и сняли бы с первого дубля!

Дыхание Чжан Чэня застряло в груди; услышав команду «стоп», он поспешно отвёл глаза от Юнь Цы, впившись ногтями в ладони.

Он не подхватил реплику.

…И в самой первой парной сцене с Юнь Цы в этом фильме его просто задавили так, что он не смог ответить.

Чжан Чэнь ничего не ответил, а остальные, разумеется, не стали привлекать к себе лишнего внимания в такой момент. На вилле воцарилась зловещая тишина — не было слышно даже шума съёмочного оборудования.

Выйдя из образа своего персонажа, Юнь Цы скрестил руки на груди, его лицо оставалось бесстрастным:

— Пожалуй, дело в том, что главный герой слишком спешил возвратиться домой и просто не успел повторить сценарий.

Режиссёр тяжело вздохнул и махнул рукой съёмочной группе:

— Съёмки приостанавливаются, пятнадцать минут перерыва!

Оглянувшись, Чжан Чэнь нашёл глазами своего ассистента, уселся на приготовленный складной стул и взял в руки сценарий, делая вид, что вчитывается в строки, однако взгляд его так и норовил ускользнуть туда, где за толпой в одиночестве прислонился к стене Юнь Цы.

По характеру художник из «Жуткой картины» был замкнутым и мрачным, а в дальнейших сериях его поведение и вовсе граничило с фанатизмом и безумием.

Но Юнь Цы не играл.

Чжан Чэнь крепче сжал сценарий.

…Только что этот полный омерзения, отвращения и желания убить взгляд Юнь Цы — он не выглядел как актёрская игра.

Чжан Чэнь из-за своего опоздания и без того задержал съёмочную группу на долгое время, и чтобы не повторять дубли по десятку раз и не тратить лишние часы, режиссёр прямиком позвал его на разбор сцены.

Будучи ключевой фигурой творческой группы, режиссёр должен был глубже понимать сценарий и характеры героев. Прослушать его разбор и постановочный анализ персонажей — всё это пошло бы на пользу будущей игре. Поэтому вокруг столпился не только Чжан Чэнь, но и остальные актёры второстепенных ролей.

Юнь Цы вовсе не собирался прислушиваться к режиссуре, просто он стоял неподалёку, и когда его оттеснили на самый край, он без лишних слов устроился в тихом месте и попутно расстегнул сумку, которую ему протянул Юй Юй.

Тугой рюкзак был набит под завязку, и стоило расстегнуть молнию, как оттуда выкатился круглый булочка. К счастью, Юнь Цы среагировал вовремя и поймал её, иначе та угодила бы прямо на пол.

Заглянув внутрь рюкзака, Юнь Цы обнаружил, что он до отказа забит выпечкой и хлебом.

В висках запульсировало. Юнь Цы перевёл взгляд на стоявшего рядом Юй Юя, который суетливо озирался по сторонам и отчаянно изображал бурную деятельность:

— Мы что, на прогулку в парк собрались, молодой господин Юй?

Юй Юй:

— …

Юй Юй был готов сгрызть собственные коренные зубы, мысленно коря двоюродного брата и заодно вопрошая себя, с какой стати он позволил так легко запугать себя каким-то дурацким сном. Его внутренний монолог сделал с десяток кругов, прежде чем он наконец осмелился посмотреть Юнь Цы прямо в глаза:

— Брат Юнь Цы, сам подумай, съёмки же длятся по полдня, как тут не устать? Я испугался, что ты проголодаешься, вот и приготовил кое-что перекусить для сил.

Юнь Цы собирался уже расспросить Юй Юя о том, что удалось узнать насчёт Чжан Чэня, но боковым зрение заметил, что рядом кто-то присел, и потому временно отложил этот разговор. Проследив взглядом за тем, как кто-то садится рядом, он обнаружил, что это Хань Иньинь, которая как раз подправляла макияж.

Юнь Цы слегка подал булочку вперёд:

— Будешь?

Хань Иньинь покачала головой, прикрыв рот рукой с лёгким смешком:

— Нет уж, на такое я не посмею покуситься.

— В шоу-бизнесе к фигуре актрис относятся очень сурово, а уж с учётом того, что камера добавляет лишние килограммы, съешь я это — и дневной лимит калорий будет превышен вмиг.

Юнь Цы сунул булочку в руки Юй Юю:

— Тут ещё есть молоко. Если понадобится, можешь взять у моего ассистента.

http://bllate.org/book/29112/3539074