Готовый перевод Heartslayer: Again in Tiannan / Убийца сердец: Снова Небесный Юг: Глава 15

С тех пор как Чай Инъюань выбрался из иллюзорного мира, он стал поразительно наблюдательным. Подхватив тему разговора, он пригласил Чу Хэна остаться, пообещав угостить его блюдом, приготовленным по новому рецепту.

Чу Хэн посмотрел на треножник и на то, что внутри него напоминало современный хого, не зная, что ответить. Остальные тоже молчали, ожидая его решения; во дворе воцарилась тишина. Внезапно раздался знакомый голос, словно отвечая за него:

— Ты еще вернешься?

Чу Хэн обернулся и встретился взглядом с Янь Кунцином. Тот стоял почти в самой темноте, лишь редкие лунные лучи падали на его лицо. Он не входил во двор и больше ничего не говорил.

— Что? — Чу Хэн переспросил, решив, что ослышался.

Но Янь Кунцин повторил:

— Ты еще вернешься?

Чу Хэн смотрел на него, и в голове роились мысли. Их отношения изначально были лишь простой сделкой: Чу Хэн давал ему убежище, а Янь Кунцин помогал разыграть спектакль, ничем не отличаясь от того же Чай Инъюаня. Но когда Янь Кунцин озвучил этот вопрос напрямую, Чу Хэн вдруг почувствовал неловкость. Почему — он пока не мог понять.

Ведь это он первым предложил сделку, это он теперь удерживал Янь Кунцина именем своего супруга, и это он же не хотел, чтобы их связывали только деловые интересы. Люди действительно самые хлопотные существа на свете.

Чу Хэн отбросил сомнения и, обращаясь к тени, максимально уступил:

— Нет. Но ты можешь остаться и разделить с нами трапезу.

Чай Инъюань тут же усмехнулся:

— Он никогда не ест вне…

Он не успел договорить, как увидел, что Янь Кунцин широким шагом подошел к Чу Хэну и сел рядом, двигаясь плавно и без малейших колебаний. Сев, он повернул голову к Чу Хэну:

— Благодарю.

Чу Хэн не посмотрел на него и махнул рукой:

— Не за что.

Чай Инъюань закрыл рот, огляделся и принялся проверять содержимое котла. Увидев, что бульон закипел, он большим черпаком разложил еду по медным мискам.

Прошел уже месяц с лишним, как они оказались в Мире Демонов. Чу Хэн вечно был чем-то занят, не покидая дворца; все его трапезы состояли из готовых блюд, которые подавали слуги. Еда была безвкусной, но помогала утолить голод. К тому же, из-за внезапного прилива Духовной силы желание поесть совсем притупилось. Однако теперь, глядя на странные кушанья в медной посуде, он почувствовал легкий интерес.

Дуань Э просиял и нетерпеливо потянулся к приборам, а Юань Хуа по-прежнему робко сидела в стороне. Чай Инъюань с загадочным видом достал из воздуха два кувшина вина и поставил на стол:

— Ну, за встречу!

Чу Хэн подпер подбородок одной рукой, а другой указал на кувшины:

— Только не говори, что привез это из Мира Богов.

На деле так оно и было. Чай Инъюань берег это вино, не решаясь открыть, все надеясь когда-нибудь вернуться в Мир Богов и выпить чашу с давними друзьями. Но после того как он побывал в иллюзии, мечты улетучились: старые друзья почти все погибли, а единственный, кто был ему дорог, потерял память и теперь прекрасно ладил с Повелителем Демонов.

Двое детей, потягивая фруктовый сок, усердно ели. Чай Инъюань разлил вино взрослым и залпом осушил свою чашу. Вино Клана Богов пахло необычно — возможно, потому, что Чу Хэн привык к пиву, ему почудился тонкий аромат персикового цвета. Он сделал глоток. Как ни странно, вино оказалось мягким, без привычной жгучести, почти как сок, но с меньшей сладостью — как раз то, что нужно. Чу Хэн поднял брови и допил остатки. Янь Кунцин тоже выпил свою чашу, но нахмурился, словно напиток не пришелся ему по вкусу.

Чай Инъюань снова наполнил чаши, отхлебнул и вздохнул:

— Честно говоря, я ужасно эгоистичен. В душе я презираю Клан Демонов, но в итоге остаюсь здесь лишь ради собственного комфорта.

Чу Хэн искренне улыбнулся:

— Это легко поправимо. Разве Клан Демонов не презирает Клан Богов? В чем же разница?

Янь Кунцин сидел рядом, не притрагиваясь к палочкам. Он опустил глаза, глядя на свое вино и на отражение кроваво-красной луны в чаше. Услышав слова Чу Хэна, он помрачнел.

— Поэтому цели не имеют значения, и мне… все равно. Все люди суетятся, приходят и уходят — в основе всего лишь выгода, — Чу Хэн взял кувшин и снова наполнил свою чашу. — Хорошее вино. Неудивительно, что ты его прятал. Есть секретный рецепт? Может, я тоже попробую приготовить.

Чай Инъюань смотрел на Чу Хэна, и в голове всплывали те определения, которыми Отец Богов описывал Повелителя Демонов: кровожадный, жестокий.

— М? — Чу Хэн прищурился, его тело слегка качнулось, и Янь Кунцин вовремя поддержал его за спину.

— Алчный. Бездушный. Идет по головам. Волчья шкура на человеческом теле.

Сказав это, Чай Инъюань горько усмехнулся и покачал головой:

— Неверно. Я сам запутался. Отец Богов всегда считал Повелителя Демонов заклятым врагом, почему я поверил его словам?

— Это человеческая природа, я все понимаю, — ответил Чу Хэн.

Он действительно опьянел — этот факт стал ясен, когда он поставил чашу на стол. В голове шумело, и все недавние события слились в один поток. Он слушал, как Чай Инъюань клянет порядки Мира Богов, подъем на рассвете и бессонные ночи; как критикует Отца Богов за его высокомерие, равнодушие и презрение к чувствам Божественных Владык. В конце концов, Чай Инъюань мягко похлопал его по плечу.

В глазах Чай Инъюаня сквозило что-то непонятное, словно чувства, копившиеся тысячи лет, хлынули наружу. Он смотрел на Чу Хэна, но его слова звучали так, будто он говорил не с ним:

— Ты не поймешь… как тебе понять… Повелитель Демонов честен и справедлив, он вовсе не такой, каким его описывают в слухах. Ты прав, это я был глуп и погубил тебя.

Чу Хэн слушал, ничего не понимая. Туман в голове не давал осмыслить эти сведения, и он опустил голову на стол:

— Я не… конечно, не понимаю.

— Да, — кивнул Чай Инъюань с легкой улыбкой, а потом перевел тему. — Это можно вписать в пьесу.

— М? — стол из холодного камня приятно холодил разгоряченное лицо. Чу Хэн закрыл глаза. — Разумная мысль. Но мы еще не начали репетиции первой главы, людей не хватает, не стоит спешить с расширением сценария.

— Верно… Мне нужно будет добавить деталей, когда вернусь.

— Старина Инъюань, ты действительно… так стараешься…

Голос стих. Вскоре во всем дворе остался лишь один трезвый человек — Янь Кунцин. Дуань Э и Юань Хуа, закончив есть, молча ушли к себе в покои. Янь Кунцин потер переносицу и беспомощно поднялся:

— Чу Хэн, пойдем.

Щеки Чу Хэна пылали, глаза полузакрыты, он что-то невнятно бормотал. Уголки губ Янь Кунцина невольно дрогнули, он наклонился и подхватил сильно захмелевшего Чу Хэна:

— Проснись.

— Зачем… — Чу Хэн нахмурился, недовольно открыл глаза, но взгляд его был расфокусирован.

Янь Кунцину пришлось повернуться, слегка присесть и, придерживая Чу Хэна за ноги, твердо произнести:

— Залезай на спину.

Очаг во дворе бокового дворца давно погас. Легкий ветерок шевелил пряди волос, пробирая до дрожи. Была уже глубокая полночь, стража ушла, оставив лишь небольшой отряд у ворот. Стояла тишина.

Чу Хэн на спине Янь Кунцина вел себя беспокойно. Вдруг вдалеке послышался крик ворона, который тут же затих.

Второй Старейшина стоял у окна, поглаживая крыло ворона на своем предплечье; уголок его рта пополз вверх, словно он увидел нечто забавное. В комнате находились трое Старейшин: Первый и Третий сидели по разные стороны, глядя на магическую проекцию с нечитаемыми лицами.

— Кажется, у них крепкие чувства, — Второй Старейшина сел на подоконник, улыбаясь. — А это Высшее Божество казался таким холодным — оказывается, только с нами.

Третий Старейшина поддакнул:

— Похоже, чувства настоящие, без подвоха.

Первый Старейшина не смягчился:

— Нельзя терять бдительность. Нужно ускорить свадьбу. Сначала примем Сюань Лина в Клан Демонов, и с этой связью Клан Богов будет проявлять больше осторожности.

— А как быть с теми двумя во дворце? — спросил Второй Старейшина.

— Пусть делает что хочет. Разве мало он натворил дел за последние столетия?

***

Янь Кунцин нес Чу Хэна, и как только они подошли к мостику, тот обхватил его за шею, продолжая сползать. Янь Кунцину пришлось придерживать его за ноги:

— Веди себя прилично, хорошо?

Чу Хэн вздрогнул, зарылся лицом в теплое плечо, потерся о него и, наконец, притих. Всю дорогу болтавший рот наконец закрылся. Янь Кунцин, которому было не по себе от такой близости, ускорил шаг, дошел до спальни и уложил Чу Хэна на кушетку.

Как только Чу Хэн коснулся постели, он внезапно распахнул глаза. Перед ним все плыло, несколько голов качались из стороны в сторону. Он протянул руки, пытаясь ухватиться за непослушные головы. Когда изображение стабилизировалось, он уставился на него с сомнением:

— Янь Кунцин?

Янь Кунцин не знал, что делать, но стоило ему немного отстраниться, как Чу Хэн нахмурился, поэтому пришлось остаться на месте. Виновник торжества ничего не подозревал. Янь Кунцин с глубоким смыслом посмотрел на лежащего человека и, имитируя его тон, спросил:

— Чу Хэн?

Тот покачал головой, заодно раскачивая голову, которую держал в руках, и несколько раз внимательно оглядел его:

— Это Янь Кунцин. Не Чу Хэн.

— А кто такой Чу Хэн? — Янь Кунцин уперся руками по обе стороны от него, проявляя интерес.

— Это я.

— Тогда… кто такой Янь Кунцин?

Чу Хэн без колебаний выпалил:

— Старый сухарь.

Уголки губ Янь Кунцина застыли:

— В книгах сказано, что Повелителю Демонов уже больше двух тысяч лет, а Божество Сюаньлин прожило лишь восемьсот. Кто из нас еще старый?

— Я не… — выражение лица Чу Хэна исказилось, глаза покраснели и наполнились влагой. Руки, обессилев, соскользнули с лица Янь Кунцина. — Я Чу Хэн. Я Чу Хэн.

http://bllate.org/book/29090/3537496