Готовый перевод Lychee Sweet Wine / Сладкое вино из личи: Случайная рокировка: Глава 5

Голова была затуманена, он поднял руку и уставился на незнакомую ладони, осознавая, что небеса, кажется, сыграли с ними злую шутку: души его и Цзян Шувэя поменялись местами.

Поскольку оба уже пришли в себя, требовалось понаблюдать за ними в больнице еще несколько дней. Благодаря отцу Цзян Шувэя все формальности уладили довольно быстро, и к вечеру обоих перевели в отдельную двухместную палату.

В этот момент в комнате они находились вдвоем. Линь Сун сидел на краю кровати и слушал, как Цзян Шувэй, заримый в его собственное тело, уже добрую полчаса изливает недовольство. Только сейчас Линь Сун впервые понял, что его собственный голос может быть таким шумным.

Дождавшись, пока тот наконец немного успокоится, Линь Сун только заикнулся о том, чтобы завтра рассказать обо всем врачу, как тут же столкнулся с яростным сопротивлением Цзян Шувэя.

— Ни за что! Абсолютно исключено! — тон Цзян Шувэя был твердым и безапелляционным, не оставляющим места для обсуждений. — Если рассказать о таком, врачи просто подумают, что мы рехнулись, и упрячут нас в психиатрию на обследование.

— Я туда ни в коем случае не пойду!

Его щеки покраснели от избытка эмоций. Линь Сун подумал, что у Цзян Шувэя явно наблюдаются все признаки запущенной мании преследования, и на миг потерял дар речи:

— И какой у тебя тогда есть другой выход?

Цзян Шувэй какое-то время молчал, не находя возражений, но упрямо продолжал стоять на своем:

— Как бы то ни было, я не пойду!

В конце, словно только вспомнив, что теперь именно Линь Сун распоряжается его телом, он снова вцепился тому в руку и подчеркнул:

— Тебе тоже не разрешается!

— А у тебя есть способ поменяться обратно? — Линь Суна рассмешило его упрямство. — Неужели ты и правда хочешь прожить так всю жизнь?

— Даже если ты не против быть омегой, в лаборатории меня ждет целая куча дел!

Исследование подошло к самому критическому этапу тестирования, а количество комнат для испытания мех в институте ограничено, так что все графики дежурств утверждаются за месяц вперед, и отложить их никак нельзя.

Лицо Цзян Шувэя раскраснелось от гнева, а во взгляде читалась ярость:

— Думаешь, я по своей воле на это согласился?

— Но мне плевать, ты ни в коем случае не должен говорить об этом врачу!

В этот момент Цзян Шувэй походил на бессильно бенующего младшеклассника. Линь Сун не желал продолжать с ним этот спор и, развернувшись, собрался лечь на свою кровать. Заметив, что его слова полностью проигнорировали, Цзян Шувэй в отчаянии протянул руку, пытаясь схватить собеседника:

— Тебе нельзя уходить!

Однако он явно недооценил физическую разницу между альфой и омегой. Едва ухватившись за полу чужой одежды и потеряв бдительность, Цзян Шувэй качнулся, сорвался с постели вслед за Линь Суном, а затем из-за слабости в ногах не удержал равновесие и рухнул прямо на пол!

Неожиданный поворот застал обоих врасплох. По рефлексу Линь Сун потянулся, чтобы поддержать его, и в итоге — одним движением руки, не прикладывая усилий, — запросто поднял человека с пола.

— Цсс… — от такого щипка без контроля силы в руке Цзян Шувэй тут же затяжелел глазами, наполнившимися слезами, и со злостью уставился на виновника: — Помягче нельзя?!

— Ой, извини.

Линь Сун торопливо разжал пальцы, не смея больше к нему прикасаться.

Еще никогда в жизни он не чувствовал себя настолько опозоренным. Цзян Шувэй кипел от негодования:

— Никому об этом не смей рассказывать! — он яростно стер слезы с уголков глаз. — И во всем виновата эта проклятая омега-конституция! Она просто невероятно слабая! Почему она вообще не терпит никакой боли?!

«Да ты сам и не умеешь терпеть боль», — мысленно усмехнулся Линь Сун. Но, видя его жалкий вид с поджатыми губами и сдерживаемыми слезами, из добрых побуждений не стал его подкалывать:

— Сам сможешь дойти до кровати?

Цзян Шувэй, сидевший на полу и на самом деле уже безуспешно пытавшийся подняться последние несколько минут, внезапно умолк.

Заметив его молчание, Линь Сун примерно догадался в чем дело: учитывая дурацкую привычку Цзян Шувэя воображать из себя крутого альфу, после того как он только что заревел навзрыд, выглядя жалко до невозможности, разве мог он сейчас снова добровольно признать свою слабость?

Линь Сун наблюдал, как тот продолжает безуспешно барахтаться, пытаясь подняться самостоятельно, но при этом стискивает зубы и ни за что не попросит о помощи.

Эта бессмысленная альфячья упертость заставила Линь Суна слегка растеряться. Следуй он своим прежним привычкам, давно бы развернулся и ушел без колебаний, но сейчас…

Покосившись на то, как неуклюже альфа возится в его собственном теле, он в конце концов мысленно вздохнул: в конце концов, следовало подумать и о собственной плоти — омеги не обладают такой выносливостью, как альфы, и если тот так и просидит на полу, не ровен час, еще простудится.

Не спрашивая больше разрешения у обладателя чужого тела, Линь Сун наклонился, просунул руки под его поясницу и собрался поднять на руки.

Поняв, что именно тот собирается сделать, Цзян Шувэй пришел в ужас:

— Ты, ты, ты, ты… Если ты посмеешь взять меня на ручки…!!! Линь Сун!!!!!

Цзян Шувэй (прячется в одеяле, кусает платочек и жалобно хнычет): Меня на ручки взял какой-то омега, у-у-у…

Глава 3. Срок — один месяц

— Ты уже успокоился?

— Нет! — голос доносился из закутанного с головой кокона, звучал немного приглушенно, но раздражение говорящего скрыть было трудно.

Цзян Шувэй завернулся в одеяло. Шок от того, что его только что занесли на руках подобно невесте, оказался слишком силен, и даже теперь он не мог прийти в себя и посмотреть в глаза первопричине своего позора.

Линь Сун понятия не имел о тех сложных кругах, что нарезали мысли альфы, глубоко вздохнул и подавил желание вытащить того из постели силой:

— Ты закончил паниковать?

Цзян Шувэй все еще оплакивал безупречную репутацию альфы, когда услышал этот небрежный вопрос Линь Суна, прозвучавший так беспечно, словно перед ним стоял бессовестный негодяй, — причем произнесенный его собственным голосом!

Он мгновенно рассвирепел еще сильнее, откинув одеяло:

— Об этом никому ни слова!

Слегка прохладный тембр голоса Линь Суна под воздействием ярости Цзян Шувэя взлетел на пару тонов выше, а дрожащие окончания фраз заставили Линь Суна, никогда прежде не видевшего себя со стороны в столь невменяемом состоянии, невольно нахмуриться.

Хотя сам он уже оправился от первоначального шока и потрясения, связанных с переселением, стоило ему увидеть Цзян Шувэя, который с его лицом корчит всякие странные гримасы, вряд ли допустимые при любых обстоятельствах, как у него снова возникало непреодолимое желание приложиться ладонью ко лбу:

— Ты…

http://bllate.org/book/29084/3536930