Готовый перевод The Ghost's Embrace / Призрачный плен: Роковая связь с духом: Глава 7

— Ты что творишь?

Чи Чжуянь не хотел иметь с ним дела, но, как говорится, под низким навесом приходится голову склонять.

— Неужели не видно? Еду разогреваю, — он холодно бросил взгляд на Сун Си, и в его голосе сквозила крайняя степень раздражения. — Я столько крови потерял, мне нужно как следует подкрепиться, ясно?

Сун Си подошел ближе и посмотрел на него, не став придираться к тону.

В кастрюле были остатки еды, которые он прихватил в обед. Изначально планировал унести их домой и разделить с Чжоу Сяобаном и Го Дашуаем, но кто же знал, что его заставят остаться здесь на всю ночь.

Постой-ка.

А знают ли родители Сун Си о том, что он стал призраком? Чи Чжуянь нахмурился, размышляя об этом. В памяти начали всплывать детали, на которые он раньше не обращал внимания.

Беспокойство, рассеянность, а когда они устраивали зал для бракосочетания и после завершения обряда — ни на чьих лицах он не заметил и следа радости.

Чи Чжуянь поначалу решил, что они просто погружены в скорбь по сыну.

Но теперь, если подумать, они же прекрасно знали, что здесь обитает призрак!

— Твои родители видели тебя? — Чи Чжуяну отчаянно требовался прямой ответ.

Сун Си пристально посмотрел на него:

— Видели.

Чи Чжуянь от злости даже рассмеялся:

— Значит, они... — намеренно толкнули его в огненную яму. — Если я изобью твоих родителей, ты меня убьешь? — спросил он, не питая особых надежд.

Хотя очень хотелось им врезать!

— Нет.

— И правда... что? Ты только что сказал нет? — Чи Чжуянь округлил глаза и напомнил: — Я вообще-то сказал, что изобью твоих родителей!

Сун Си ответил:

— М-м.

Чи Чжуянь моргнул и спустя долгое время добавил с издевкой:

— Ну ты и сын, просто образцовый.

***

На журнальном столике в гостиной была развернута аптечка. Чи Чжуянь нанес на раны кровоостанавливающее и противовоспалительное средство, обмотав их бинтами.

Еда разогрелась, но из-за травмы руки ему приходилось действовать одной левой, что было довольно неудобно. Он орудовал лопаткой и исподтишка закатывал глаза — ну и бестактный тип, даже помочь не догадался.

Чи Чжуянь поставил контейнеры на обеденный стол. На самом деле он хотел сварить себе лапши, но в этом доме, по-видимому, не было хозяев, поэтому, хотя кухонная утварь имелась, в холодильнике шаром покати.

Даже палочки и контейнеры были одноразовыми.

Сун Си сел напротив.

Чи Чжуянь даже не взглянул на него. Хоть он и не прочь был побить его родителей, сам Сун Си ему тоже крайне не нравился.

Хм, семейка — сплошь одна дрянь!

Он был голоден как волк, поэтому уткнулся в еду, беспрерывно работая челюстями. Наткнувшись на хрящик в ребрышках, он принялся с хрустом его разгрызать.

Сун Си молча наблюдал за ним.

Его бледная кожа в тусклом свете казалась серой и мертвенной. Взгляд, подобный стоячей воде, впился в него, точно паразит. Он не дышал, грудь оставалась неподвижной, а тело, скрытое в тени, не шевелилось — как у трупа, что давно испустил дух.

От него стало еще сильнее веять призраком.

Никто не смог бы сохранить спокойствие в такой обстановке.

У Чи Чжуяня от этого взгляда по спине побежали мурашки, кадык дернулся, а брови невольно сдвинулись к переносице.

Пока что его жизни ничто не угрожало, но ощущение, что его жизнь находится в чужих руках, было невыносимым. Чи Чжуянь перевел взгляд, облизнул губы и спросил:

— У тебя... у тебя есть какое-то неисполненное желание?

Поэтому ты так бесстыдно цепляешься за мир живых?

При этой мысли Чи Чжуяню инстинктивно захотелось стиснуть зубы.

Еле сдержался.

Он не должен выдать себя. Нужно усыпить бдительность Сун Си, чтобы выудить нужную информацию.

Сун Си спокойно смотрел на его губы — то ли от жира, то ли от слюны, они блестели, делая их еще краснее.

— Может, расскажешь мне? Вдруг я смогу помочь? Вдвоем-то легче, разве не так?

— ...

Будь ты проклят, ты что, немой?

Чи Чжуянь не смог удержать даже фальшивую улыбку. Доев остатки еды, он отшвырнул палочки и поднялся из-за стола.

Не оставляя попыток, он дернул входную дверь — ожидаемо, она не открылась.

Стоило ему обернуться, как Сун Си, беззвучно стоявший у него за спиной, возник прямо перед ним. Чи Чжуянь чуть не врезался в него.

— Да твою... ты чего тут стоишь? — выпалил Чи Чжуянь.

В следующую секунду у него в глазах поплыло, и чья-то сильная рука прижала его к кровати.

Матрас и постельное белье были мягкими, боли он не почувствовал, но это ощущение беспомощности вызвало раздражение и слабый проблеск паники.

Черт возьми, Сун Си что, передумал?

Он так и знал: злой дух есть злой дух, человечности в нем ни на грош, разве можно верить его словам!

Его натура — менять решение в одно мгновение.

Неужели он разозлился из-за того ругательства? Надо было держать себя в руках, — с досадой подумал Чи Чжуянь, но тут же добавил про себя: «Сам виноват, что подкрался и напугал, я еще по-доброму обошелся, даже не ударил».

Чи Чжуянь попытался вырваться, но холодные руки, словно железные оковы, крепко держали его, не давая пошевелиться даже на сантиметр.

В глазах Чи Чжуяня полыхал огонь.

Но знающий обстоятельства человек — герой.

— Сун Си, ты что творишь? Мы же договорились жить мирно, чего ты на меня давишь? Встань, пожалуйста, мне дышать тяжело, ха-ха.

Как только слова слетели с губ, рука на затылке исчезла, и Чи Чжуянь облегченно выдохнул.

А затем его рывком перевернули на другой бок.

Кожа Чи Чжуяня с детства была светлой. В деревне солнце палило нещадно, другие от загара сразу темнели, а он — нет, лишь чуть-чуть, и быстро светлел обратно. Из-за приложенных усилий в попытке вырваться его щеки порозовели, а глаза, полные ярости, которую приходилось скрывать, подернулись влажной дымкой.

Он лежал на алом свадебном одеяле, словно распускающийся, полупрозрачный цветок гардении.

Благоухающий.

Чи Чжуянь смотрел на Сун Си снизу вверх.

Он хотел сесть — эта поза казалась слишком опасной. Кто даст гарантию, что Сун Си вдруг опять не сойдет с ума и не схватит его за горло?

...Хотя, даже если он сядет, Сун Си все равно сможет схватить его, когда захочет.

Сун Си внезапно наклонился, расстояние стремительно сократилось. Его красивое лицо, в котором сквозила некая юношеская незрелость, нависло прямо над лицом Чи Чжуяня. Не успел тот среагировать, как холодная ладонь скользнула под подол одежды и коснулась поясницы.

Очень холодная.

А поскольку кожа на пояснице у Чи Чжуяня была чувствительной, он тут же вздрогнул.

Трясло его целых две-три секунды.

— Ты зачем трогаешь мою поясницу? — ошарашенно спросил Чи Чжуянь.

Сун Си не ответил, лишь задрал футболку повыше, обнажив подтянутую талию и светлую грудь Чи Чжуяня.

Он не тренировался специально, но ежедневные нагрузки делали свое дело — на животе не было ни грамма лишнего жира, а тонкие линии мышц придавали телу юношескую силу.

Когда Сун Си сжал его грудь, Чи Чжуянь почувствовал, что что-то не так.

Он поднял руку, чтобы перехватить запястье Сун Си.

— Что ты, черт возьми, делаешь?

Сун Си смотрел на него черными глазами и спокойно произнес два слова.

Чи Чжуянь вытаращил глаза:

— ???

Делать что? Какую еще любовь?

Это у него галлюцинации или Сун Си не в себе?

Конечно, Сун Си не в себе. Вне всяких сомнений.

— Ты какую чушь несешь? Я мужчина! — Чи Чжуянь был готов снять штаны, чтобы доказать это, лишь бы тот перестал нести этот бред, от которого мороз по коже. — Ты что, не видишь, что я мужчина? Я парень, у меня, как и у тебя, кое-что есть!

— Я знаю, что ты мужчина.

— Тогда ты сейчас...

Сун Си ответил:

— А какая разница? Мы поклонились друг другу, мы — супруги, а значит, можем этим заниматься.

Чи Чжуянь: «............»

Видя, что тот лишился дара речи, Сун Си снова подался вперед. Футболка сбилась складками у самой шеи, и мрачная аура окутала Чи Чжуяня. Тот вздрогнул и яростно дернулся.

Но стоило ему пошевелиться, как движение стало невозможным.

Он был подобен марионетке на ниточках. Подбородок невольно вздернулся вверх, и по мере того, как Сун Си склонялся, тело, против воли самого Чи Чжуяня, вытянулось в струну, шея высоко запрокинулась, а грудь выпятилась вперед, точно у умирающего лебедя.

На длинной шее отчетливо выделялся маленький кадык.

В этом положении он не видел, что происходит перед ним, и Чи Чжуянь, уставившись на потолок и угол кровати, почувствовал необъяснимый ужас.

Внезапно его зрачки сузились.

Даже дыхание перехватило.

Кадык оказался во власти холодных губ и языка. От этого постыдного действия мозг Чи Чжуяня опустел, охваченный смесью стыда, ярости и смущения.

Он часто и тяжело дышал, из-за запрокинутой головы глотать слюну стало мучительно трудно.

— Сун Си! Да будь ты проклят, ты что творишь! Думаешь, я побоюсь снести тебе голову? Живо отпусти меня! — разразился бранью Чи Чжуянь.

Злой дух остался глух к мольбам.

Стоило губам отстраниться от кадыка, как Чи Чжуянь почувствовал, что кожа там стала влажной. Холодные губы и язык начали медленно опускаться ниже, и внезапно Чи Чжуянь снова судорожно дернулся, а спустя несколько секунд разразился неистовой бранью.

Он проклинал Сун Си, его предков до восемнадцатого колена, переходя от простой ругани к угрозам, а затем к ядовитым проклятиям, не щадя даже Сун Си из параллельных миров.

Сун Си тоже не собирался его щадить.

Чи Чжуянь окончательно сдался. В ужасе осознав, что «знающий обстоятельства — герой», он взмолился:

— Брат! Брат... я был неправ, не надо было тебя оскорблять. Все, что я только что наговорил — пустой треп, не принимай близко к сердцу... Не надо так, я... я чувствую, что это неправильно, брат, умоляю, пощади, не надо, не делай этого...

http://bllate.org/book/29061/3532892