Готовый перевод The Man Who Made Me Famous / Продюсер моей судьбы: Путь к вершине: Глава 13

Гу Цзинхэ сказал: У каждого человека всегда есть не одна сторона.

— Ну, это как посмотреть, — он сделал паузу и посмотрел на Гу Цзинхэ. — Вот у тебя, например, сторона только одна.

Гу Цзинхэ знал, что он снова хочет поддеть его, поэтому промолчал. Однако Линь Яньян не собирался отступать:

— Посмотри на себя, везде ходишь с таким бесстрастным лицом, будто тебе в жизни ничего не нужно. Кто не знает, решил бы, что ты отведал пилюлю отрешения от мира.

Гу Цзинхэ ответил:

— Нет.

— И ты еще говоришь, что нет? Кстати, разве Цзян Шуньцин раньше не часто приходил к тебе? Почему в последнее время не заглядывает? Ты что, его игнорируешь?

Гу Цзинхэ на самом деле тоже осознал это, но глубоко не задумывался. Теперь, когда Линь Яньян поднял эту тему, он снова ничего не ответил.

Линь Яньян часто так подшучивал над ним. Слова звучали язвительно, но на деле не имели никакой злой силы. Гу Цзинхэ понимал, что тот просто хочет, чтобы он стал более открытым и чаще общался с людьми. Но у него был такой характер: тратить силы на проявление инициативы в общении он не желал.

Линь Яньян по привычке лишь слегка пожурил его, а затем быстро переключился на другую тему, которая, впрочем, всё равно касалась Цзян Шуньцина.

— Сам посуди, твой паренек такой видный, да и голос хороший. Если пойдет в шоу-бизнес, разве не сорвет куш?

Гу Цзинхэ, услышав, как тот постоянно повторяет ваш, наконец поправил его:

— Мы с этим парнем не так уж близки.

— Как это не близки? Если не близки, то почему он до этого каждый день ходил к тебе в магазин?

Гу Цзинхэ сказал:

— Он проходил мимо.

— Откуда тебе знать, что он не специально к тебе ходил? Говоришь такие вещи — как же это задевает чувства других. Неудивительно, что он в последнее время… — он говорил это невнятно и не заметил, как тема, от которой они только что ушли, вернулась обратно.

Гу Цзинхэ позволил ему продолжать, но в какой-то момент собеседник внезапно замолчал, а на его лице на мгновение застыло выражение оцепенения.

— О, Сяо Цзян! — громко воскликнул Линь Яньян, пытаясь с помощью преувеличенно бодрого тона скрыть неловкость оттого, что их обсуждение услышал сам предмет разговора.

Услышав это, Гу Цзинхэ машинально обернулся и увидел, что за его спиной стоит парень в рубашке и брюках.

В тот миг, когда их взгляды встретились, Цзян Шуньцин опустил глаза.

Гу Цзинхэ увидел, как длинные прямые ресницы скрывают его красивые глаза, и невольно подумал: значит, он всё слышал.

Однако не успел он углубиться в раздумья, как Цзян Шуньцин снова поднял взгляд, и на лице его засияла привычная солнечная улыбка:

— Брат Гу.

— Угу.

Гу Цзинхэ изначально не принял всерьез слова Линь Яньяна о том, что это задевает чувства, но сейчас, увидев его улыбку, он почему-то непроизвольно выдохнул с облегчением.

Цзян Шуньцин спросил:

— Можно присесть?

— Конечно, конечно! — не дожидаясь ответа Гу Цзинхэ, первым выпалил Линь Яньян. Он указал на место рядом с Гу Цзинхэ: — Садись рядом со своим братом Гу, старина Гу, подвинься.

Гу Цзинхэ машинально подвинулся, позабыв, что с той стороны тоже кто-то сидит. От этого движения он прижался к человеку рядом.

Он повернул голову:

— Извини. — И собрался встать.

Но сидевший рядом человек ухватил его за рукав.

— Ничего страшного, брат, сиди. — Девушка смотрела на него с долей застенчивости, но рука, сжимавшая рукав Гу Цзинхэ, была крепкой.

Это была Момо, та самая девушка в коротком топе и шортах, пришедшая с остальными.

Гу Цзинхэ хотел высвободить руку, дважды попытался, но не вышло. В третий раз он применил силу, но, вопреки ожиданиям, не смог вырваться — напротив, от этого рывка девушка почти всем телом прильнула к нему.

— … — По недолгому общению в фруктовом магазине Гу Цзинхэ в какой-то мере узнал эту девицу и понял, что договориться с ней трудно, поэтому не стал тратить силы на бесплодные уговоры, а лишь с мольбой о помощи посмотрел на Линь Яньяна. Кто бы мог подумать, что этот тип не только не собирается его выручать, но и смотрит с невозмутимым видом.

Гу Цзинхэ решил оставить всё как есть.

Когда он снова посмотрел на Цзян Шуньцина и заметил, что взгляд того упал на руку девушки, вцепившуюся в его предплечье, он не знал, какое выражение лица принять, поэтому по привычке, с бесстрастным видом, произнес:

— Садись.

Гу Цзинхэ во многих вещах не желал себя утруждать, и это ярче всего проявлялось в его межличностном общении. Его постоянная молчаливость приводила к тому, что он часто знал человека очень долго, не имея о нем ни малейшего представления.

Но сегодня он узнал о Цзян Шуньцине многое, и это произошло благодаря тому, что все присутствующие испытывали к парню живой интерес и по очереди засыпали его вопросами.

Цзян Шуньцин сейчас на втором курсе, изучает финансовый менеджмент. В университете он постоянно подрабатывал. Раньше он был барменом в этом баре, но недавно, когда штатный певец не смог прийти, парень выручил заведение, выйдя на сцену. К его удивлению, он оказался очень популярен, и хозяин потребовал, чтобы он пел здесь каждый вечер: пять песен в первом отделении и пять во втором, за что платил четыреста юаней.

Когда он работал здесь барменом, ему платили 23 юаня в час, и, работая до трех-четырех часов утра, он едва зарабатывал чуть больше ста юаней. Теперь же, спев несколько песен, он получал столько же, и у него не было причин отказываться.

Гу Цзинхэ даже узнал о его семейном положении.

Об этом спросила девушка по имени Момо:

— А зачем ты так тяжело работаешь, чтобы заработать денег? Разве родители не дают тебе денег на расходы?

После этого вопроса парень внезапно замолчал.

Атмосфера вдруг стала тяжелой, все почувствовали, что здесь что-то не так. Даже Гу Цзинхэ, смотревший в свой бокал, не удержался и повернул голову в сторону Цзян Шуньцина. Но свет был тусклым, а парень, отвечая, опустил глаза, поэтому Гу Цзинхэ не смог ничего прочесть на его лице.

В конце концов, первым заговорил Линь Яньян:

— Сяо Цзян, если есть какие-то трудности, можешь рассказать нам, посмотрим, сможем ли мы чем-то помочь.

Видя, что тот по-прежнему молчит, Линь Яньян добавил:

— Если ты не хочешь говорить… — он не договорил, потому что молчавший Цзян Шуньцин внезапно открыл рот.

Линь Яньян увидел, как губы Цзян Шуньцина дрогнули, произнеся два слова:

— Умерли?

Он подумал, что ослышался, и машинально переспросил:

— Что?

— У меня нет родителей, — медленно произнес парень. Его голос был почти спокойным, но эти слова подействовали подобно торпеде, брошенной в озеро.

Линь Яньян на мгновение онемел, а через некоторое время тихо сказал:

— Прости!

— Ничего страшного. — Цзян Шуньцин выглядел совсем не расстроенным. Неизвестно, показалось ли это Гу Цзинхэ, но ему почудилось, что в глазах парня мелькнуло равнодушие.

Это навело его на мысль, что отношения парня с покойными родителями, возможно, были не самыми лучшими.

— Простите, можно вас на минуту побеспокоить?

Внезапный голос нарушил возникшую тишину.

Все присутствующие обернулись и увидели мужчину средних лет, чей наряд и манеры совершенно не вписывались в обстановку этого места.

Мужчина был крепкого телосложения, высокий, в серых брюках и белой футболке. Густые волосы тронута седина, на смугловатой коже лица виднелись многочисленные морщины — он явно был уже не молод, но сквозь густые брови и широкие глаза можно было разглядеть остатки былой красоты.

— Что вы хотели? — спросила одна из девушек.

— Доброго вечера всем. — Мужчина средних лет коротко поздоровался и перевел взгляд на Цзян Шуньцина: — Меня зовут Цао Цзиншэн, я режиссер. Хотел спросить, не интересуетесь ли вы актерским мастерством?

Цзян Шуньцин явно не сразу сообразил, в чем дело, и сидел неподвижно. Зато Момо, сидевшая по левую руку от Гу Цзинхэ, восторженно взвизгнула:

— Цао Цзиншэн! Вы правда Цао Цзиншэн? Тот самый великий искатель талантов и режиссер Цао Цзиншэн, открывший и прославивший бесчисленное множество звезд!

Видя такой теплый прием, Цао Цзиншэн рассмеялся:

— Подлинный.

Едва он договорил, как Момо потянулась к нему прямо через Гу Цзинхэ:

— Режиссер, вы ищете актеров? Посмотрите на меня, я подхожу? Я очень интересуюсь актерством.

Режиссер, увидев её яркий, вызывающий наряд, а также живость и энтузиазм, не стал ни отказывать, ни соглашаться, а лишь ответил:

— Моя съемочная группа набирает актеров, можешь прийти на пробы.

Момо была готова подпрыгнуть от радости и схватила его за руку:

— Правда?

Цао Цзиншэн медленно высвободил руку и сказал:

— Это лишь пробы, пройду ли я тебя — зависит от твоих способностей.

Тем не менее Момо была вне себя от счастья. В её сияющих глазах, казалось, она уже видела себя стоящей под светом софитов в окружении тысяч поклонников.

Цао Цзиншэн же вернул свое внимание к Цзян Шуньцину. Поначалу он думал, что тот ошеломлен его статусом, но теперь, видя его по-прежнему невозмутимый вид, он на мгновение растерялся, не понимая, что это за юноша.

— Ну как, подумаете? — снова спросил он.

— Почему выбрали меня?

Цао Цзиншэн ответил честно:

— Мне нравится твой взгляд, он идеально соответствует образу моего персонажа.

Это был прямой ответ, причем от известного великого режиссера. Любой другой актер счел бы это за честь, но Цзян Шуньцин, услышав это, нахмурился, и аура вокруг него слегка изменилась.

Цао Цзиншэн не торопился, он достал из кармана визитку:

— Юноша, можешь вернуться и подумать. Когда решишься — позвони мне.

Момо, выбравшись из-за стола, увидела, что он стоит и не берет визитку, и не удержалась, толкнув его в плечо:

— Ты чего застыл, скорее соглашайся, режиссер Цао!

Гу Цзинхэ немного разбирался в индустрии развлечений — это был тот еще омут, в котором можно утонуть. И дело было даже не в том, что нужно сто раз подумать, прежде чем входить туда, а в том, что Цзян Шуньцин еще учился. Гу Цзинхэ изначально считал, что это плохая затея, а видя такое отношение Цзян Шуньцина, решил, что ничего из этого не выйдет. Однако, к его удивлению, Цзян Шуньцин внезапно произнес:

— У меня сейчас есть время. Если удобно, режиссер Цао, можем обсудить это.

Теперь уже Цао Цзиншэн был удивлен, но быстро взял себя в руки:

— Хорошо-хорошо, найдем место, я тебе всё расскажу?

— Хорошо.

— Молодец, парень! — Цао Цзиншэн, видя такую решимость, не удержался от смеха. Он убрал визитку обратно в карман: — Давай так, я сниму отдельную кабинку, и мы там пообщаемся.

Они собирались уходить. Цао Цзиншэн кивнул Гу Цзинхэ, тот кивнул в ответ, что означало приветствие.

В этом коротком взаимодействии никто из присутствующих не увидел ничего особенного, и лишь Цзян Шуньцин заметил всё. В тусклом свете в его глазах промелькнуло сомнение.

http://bllate.org/book/29022/3528838