Готовый перевод The Beauty Only Catches Men / Искушение в объективе: Блогер, за которым охотятся: Глава 6

Он с любопытством спросил:

— Брат Е, что это?

Чэн Е мельком взглянул на пакет и ответил:

— Это апельсины, купил на лотке у тётушки Чжао. Хочешь — угощайся.

Помолчав немного, он задумался:

— Мне тут нужно отлучиться по делам, может, тебя не затруднит занести немного тому пареньку из семьи Шэнь? Он в общежитии не живёт, всё время один. Вы ровесники, лишним не будет, если станете больше общаться.

Цзян Эрфань помедлил, затем слегка улыбнулся:

— Хорошо. Но с чего это ты вспомнил о нём, брат Е? Мне кажется, я Шэнь Минцзэ уже целую вечность не видел.

— Разве вы не в разных классах? — Чэн Е, казалось, погрузился в раздумья. — На вид он крепкий малый, да и нрав у него неплохой. Если у тебя, Эр-эр, возникнет что-то, что нельзя решить сразу, а я не успею подоспеть, думаю, он мог бы помочь.

Цзян Эрфань выразил недоумение:

— Брат Е, с чего ты это взял? К тому же, пока ещё не было такой проблемы, которую я не смог бы решить сам, — он улыбнулся, и в этой улыбке сквозила абсолютная уверенность.

Чэн Е не забыл то признание, на которое случайно наткнулся в прошлый раз. Позже он навёл справки у знакомых, и ему рассказали много такого, о чём он даже не подозревал. Услышанное заставило его забеспокоиться.

В их возрасте не все парни такие послушные и рассудительные, как Цзян Эрфань. Говорят, в университетах полно хулиганов, которые любят идти наперекор всему. Иные настолько дерзки, что признаются в любви прямо в лицо, а если их отвергнут, неизвестно, на что они могут пойти, уязвлённые отказом. Чэн Е был наслышан о том, что некоторые одержимые поклонники преследуют свою цель до последнего, и случиться могло всякое.

Он ещё раз внимательно оглядел Цзян Эрфаня и помрачнел. Эр-эр хоть и умён, но драться не умеет, а следить за ним в школе каждый день он не может. Вот он и вспомнил про Шэнь Минцзэ: по крайней мере, они знакомы давно, и шансов на контакт больше. Если учесть старую дружбу, в беде Эр-эра он точно не бросит.

— Просто подумал, что он всё время один. Мы же соседи, нужно помогать друг другу, — ответил Чэн Е, хотя в глубине души его мотивы были именно такими.

Он посмотрел на улицу — небо уже потемнело.

— Отнеси ему завтра.

Цзян Эрфань тоже взглянул в окно:

— Ничего страшного, там всего несколько шагов. Как раз прогуляюсь после еды.

Он встал, взял другой пакет, отобрал половину апельсинов и собрался идти. Чэн Е, спеша на выход, мыл посуду; звон воды заглушал его слова:

— Смотри по сторонам, и возвращайся пораньше.

— Хорошо.

Бросив это в ответ, Цзян Эрфань зашагал в сторону луны.

На тёмно-синем небосводе роились звёзды, луна неизменно маячила впереди, а вдоль дороги местами вспыхивали слабые огоньки. Цзян Эрфань знал — это светлячки; в детстве брат Е даже ловил их для него. Поначалу этот живой свет вызывал у него любопытство, но позже он понял, что это всего лишь насекомые с до обидного коротким веком, и интерес угас.

Уличные фонари становились всё ярче, и вскоре перед Цзян Эрфанем показался особняк. Он подошёл к двери, позвонил и принялся ждать, лениво опершись о косяк. Если бы не просьба Чэн Е, он бы ни за что не пришёл к Шэнь Минцзэ — дома сидеть куда приятнее. А здесь придётся напрягаться, поддерживать беседу, да ещё и думать об этом анонимном воздыхателе.

Последнее сообщение он видел, но никаких мыслей оно не вызвало. Раз уж тот хочет скрываться — пусть скрывается, вяло подумал Цзян Эрфань.

Дверь отворилась. Шэнь Минцзэ с некоторой заминкой принял пакет из рук Цзян Эрфаня, а вместе с ним и самого парня, который буквально навалился на него.

— Цзэ-цзэ, я так устал.

Цзян Эрфань прижался к нему, прищурив свои персиковые глаза, и обмяк, словно у него не было ни единой кости. Шэнь Минцзэ подхватил его и, не выказывая ни капли удивления, зашагал внутрь.

У самого дивана он хотел опустить гостя, но Цзян Эрфань зацепился за его воротник и слегка потянул на себя, увлекая за собой — они оба повалились на мягкую мебель.

Цзян Эрфань поднял веки и лукаво улыбнулся:

— Цзэ-цзэ, чем ты в последнее время занят? Почему не приходишь проведать меня?

Он не только завалил парня на диван, но и не давал ему подняться, обвив руками его шею и зацепившись ногами.

— Ты хочешь меня видеть? — спросил он. Его глаза, словно поверхность моря перед бурей, казались спокойными и безразличными, но в глубине скрывалась тревога.

Шэнь Минцзэ знал Цзян Эрфаня очень давно — дольше, чем Цюй Вэйкай, раньше, чем Ци Ман. Но все те воспоминания таяли, как снег, не оставляя в жизни Цзян Эрфаня ни единого следа.

Цзян Эрфань крепче сжал руки на его шее, приподнялся и прошептал прямо в ухо:

— Цзэ-цзэ, почему ты так спрашиваешь? Конечно, хочу.

Шэнь Минцзэ, чьё тело после падения не успело принять устойчивое положение, обнял его и прижал к себе:

— Мне бы очень хотелось знать, хоть одно твоё слово было правдой? — Его лицо скрывалось в тени, нависая над Цзян Эрфанем.

Голос Цзян Эрфаня слегка дрогнул, но выражение лица быстро пришло в норму. Он положил голову на плечо Шэнь Минцзэ:

— Каждое слово — правда. И ты, Цзэ-цзэ, тоже должен говорить мне только правду, договорились?

Он ответил без тени вины, да ещё и потребовал от другого обещания. В конце концов, Шэнь Минцзэ тихо отозвался:

— М-м.

— Цзэ-цзэ, ты не видел, кто ходит у меня по пятам? — продолжил допытываться Цзян Эрфань.Шэнь Минцзэ попытался повернуть голову, но Цзян Эрфань остановил его: Отвечай мне так, я всё знаю, Цзэ-Цзэ.

Вибрация грудной клетки передалась другому человеку. Цзян Эрфань немного помедлил, а затем разжал руки и окончательно повалился на диван, после чего протянул руку, жестом призывая помочь: Цзэ-Цзэ, помоги мне подняться, пора уходить.

Цзян Эрфань пробыл недолго. Перед уходом он произнёс последнюю фразу: Не забудь съесть апельсины, это мой брат просил передать. Если не съешь всё, я расстроюсь.

Шэнь Минцзэ провожал Цзян Эрфаня взглядом, пока тот не скрылся из виду — Цзян Эрфань запретил ему провожать себя до дверей.

Даже когда Шэнь Минцзэ несколько раз настаивал на том, чтобы проводить его, Цзян Эрфань недовольно надул губы: Я же сказал — не нужно, у меня ещё дела.

Цзян Эрфань действительно не любил повторять одно и то же по много раз, и к третьему разу его терпение обычно заканчивалось.

Когда Шэнь Минцзэ познакомился с Цзян Эрфанем в детстве, тот был довольно холодным и не особо любил общаться с людьми. Но с того самого момента, как он произнёс первое слово тому миловидному улыбающемуся ребёнку, с этого дня для него было сделано исключение.

Покинув дом Шэнь Минцзэ, Цзян Эрфань не пошёл прямиком домой, а решил попытать удачи, отправившись туда, где мог находиться Чэн Е. Цзян Эрфань всегда знал: если Чэн Е говорит, что у него дела, скорее всего, он пошёл зарабатывать деньги. Тот говорил так лишь потому, что не хотел, чтобы Цзян Эрфань лишний раз волновался.Он когда-то заикался Чэн Е о том, чтобы пойти подрабатывать, но тот тогда сразу помрачнел, посчитав, что он должен спокойно наслаждаться студенческой жизнью и не забивать себе голову подобными заботами.

Стоя за углом, он смотрел на зажженные вдали фонари. В ночной темноте их свет всегда казался ярче обычного, и в этом ослепительном сиянии находилось немало столь ничтожных людей, чьих лиц было даже не разглядеть.И тем не менее Цзян Эрфань разглядел: среди тех, кто тащил тяжелую поклажу, фигура принадлежала именно Чэн Е.Цзян Эрфань прекрасно понимал, как выглядит человек, который действительно желает ему добра. Его телефон вспыхнул на мгновение, но он тут же нажал на кнопку, гася экран.

— Малыш, почему ты мне не отвечаешь? Я сделал что-то не так и расстроил тебя?

— В ожидании ответа от малыша, твой поклонник.

Глава 7. Малыш, завяжи воротник потуже.

Свежие мандарины были сочными, с упругой, легко чистящейся кожицей красивого цвета, а если поднести их ближе, можно было уловить свежий и терпкий цитрусовый аромат.Цзян Эрфань слегка сжал мандарин в руке, крутанул плодоножку, и кожура легко сошла, обнажая дольки, похожие на фонарик.

Он разломил фрукт, очистил дольку от белых нитей и отправил в рот, разжевывая, пока брызнувший сок не наполнил всю полость рта.Цзян Эрфань прикусил нижнюю губу и слегка её облизал, склонил голову набок и улыбнулся, словно невзначай обронив:

— Брат Чэн Е, апельсины такие сладкие. Вчера, когда ты возвращался с работы, у тётушки Чжао, должно быть, их уже почти не осталось? Как тебе удалось купить такие свежие?

Чэн Е призадумался:

— Обычно я прохожу мимо её прилавка по пути домой. Сначала тётушка Чжао окликнула меня и хотела отдать апельсины бесплатно, но я знаю, как нелегко ей приходится с торговлей, поэтому отказался. Когда я попытался заплатить, она упрямилась, и мне пришлось просто оставить деньги на прилавке и уйти — только тогда она их приняла.

Вспоминая тот вечер, Чэн Е невольно подумал о напутственных словах тётушки Чжао.

— Эрфань — мальчик послушный, да вот только кто знает, не обижают ли его в школе? Я положила тебе побольше апельсинов, отнеси их, угости его друзей. Мне приглянулся мальчишка из семьи Шэнь, вы столько лет друг о друге заботитесь — прими это от чистого сердца, иначе будет неловко, как между чужими.

Чэн Е счёл неуместным передавать эти слова Цзян Эрфаню дословно, поэтому просто ответил:

— Тётушка Чжао очень добра к нам, нам стоит как-нибудь отблагодарить её.

Хоть Чэн Е и не стал вдаваться в подробности, Цзян Эрфань всё понял сам.

— Хм, она, должно быть, надеется, что я буду чаще общаться с друзьями? Например, с Шэнь Минцзэ?

Чэн Е дважды притворно кашлянул. Он не ожидал, что Цзян Эрфань догадается обо всём так быстро. Глядя на послушное выражение лица юноши, он на мгновение лишился дара речи, а заметив, что тот перевёл взгляд на него и слегка улыбнулся, лишь беспомощно замолчал.Через некоторое время он протянул руку и взъерошил волосы на макушке Цзян Эрфаня, на его лице отразилось беспомощное выражение.

— Я знаю, что мой Эр-эр умен, от тебя ничего не скроешь.

Голос мужчины был переполнен нежностью.

— Возможно, в твоих глазах эта забота кажется чрезмерной, но мы все просто хотим, чтобы ты стал лучше.

Он наблюдал, как Цзян Эрфань постепенно растет, становясь все более уверенным в себе и легко справляющимся с любыми трудностями.

Тот ребенок, что раньше сжимался в комочек в своей комнате, пытаясь пережить нахлынувшие чувства, теперь редко искал у него помощи. Последний раз, когда он был в смятении, прошел уже много лет назад. Оглядываясь назад, казалось, что он вырос в одночасье: ребенок, стоящий сейчас перед ним, уже мог самостоятельно нести ответственность за свои дела.

Ощутив тяжесть руки на своей голове, Цзян Эрфань моргнул и, выждав лишь мгновение, увернулся, недовольно протянув:

— Брат Чэн Е, я же столько раз повторял, прическа испортилась.

Он принялся разглаживать волосы, пытаясь привести их в порядок.

В этот момент выражение его лица было таким живым, что Чэн Е тихо рассмеялся: все-таки он еще совсем ребенок.

Серый кот неизвестно когда бесшумно подошел к Цзян Эрфаню и потерся о его щиколотку.

Цзян Эрфань протянул руки, подхватил его и пристроил подбородок на его голове.

— Байбай.

Хотя Байбай был всего лишь серым котом, Цзян Эрфань почти не раздумывая выбрал ему такое имя.

http://bllate.org/book/28966/3507772