Готовый перевод I Pretend to Be Deeply Affectionate / Маска влюбленного: игра в преданность: Глава 11

— ……

Не Тун, столько лет привыкший к тому, что всё идет как по маслу, пожалуй, впервые столкнулся с таким жестким отпором, да еще и от человека, который на вид казался столь мягким и утонченным. Цель не была достигнута, зато он сам наглотался желчи.

Впрочем, он не мог устроить скандал с этими двумя прямо здесь: во-первых, здесь полно людей, и в маленьком ресторанчике Не Тун не мог позволить себе вести себя как вздумается; во-вторых, при всем своем скверном характере, он всё же не стал бы затевать драку с человеком, который не причинил ему никакого зла.

— Приношу свои извинения, — процедил сквозь зубы Не Тун. Он перевел взгляд на Цзин Нина, в его глазах больше не было и тени насмешки, лишь ядовитая ирония: — Похоже, ты нашел себе неплохую замену.

Сказав это, он развернулся и ушел.

Как только Не Тун скрылся, лицо Цзин Нина тут же приняло встревоженное выражение, и он обратился к Юй Синцзяню:

— Если в будущем семья Не придет доставлять вам неприятности, прошу, переложите всю ответственность на меня.

Те люди отличались крайне мстительным нравом, и Цзин Нин совсем не хотел втягивать в это других, особенно Юй Синцзяня, который так хорошо к нему относился.

Юй Синцзянь мягко улыбнулся:

— Не беспокойся, он не посмеет ничего мне сделать. Лучше скажи, тебе ведь наверняка пришлось немало вытерпеть от них?

Цзин Нин замолчал. Юй Синцзянь вздохнул, налил ему чаю и больше не стал возвращаться к этой теме. Говорить об этом лишний раз — всё равно что сыпать соль на чужие раны.

***

— Что такое, брат Не? Почему у тебя такой вид?

Стоило Не Туну вернуться и сесть на место, как кто-то из не слишком сообразительных приятелей громко спросил об этом.

Не Тун нахмурился, залпом выпил вино, чтобы притушить бушующий внутри пожар, и ответил:

— Да так. Этот парень нашел себе неплохого преемника, который даже готов вступаться за него.

У него на душе было тяжело, и он, словно выплескивая злость, посмотрел на Фу Чжэна:

— Расторжение помолвки с таким человеком — благое дело. Не понимаю, что вообще творится в голове у этого Ци Чэня.

Фу Чжэн усмехнулся:

— Лицемерие.

Неизвестно, кого он имел в виду — Ци Чэня или Цзин Нина.

Не Тун молча цедил вино. Немного захмелев, он, видимо, придумал новую идею и снова спросил Фу Чжэна:

— Хочешь проучить этого парня?

Фу Чжэн покосился на него, проявляя слабый интерес:

— Как именно?

Не Тун приподнял бровь:

— Сделаем так, чтобы он попрощался со своим желанным женихом.

Глава 9

Однако ни Не Тун, ни Фу Чжэн, вероятно, не ожидали, что еще до того, как они успеют предпринять хоть какие-то действия, помолвка, которая так и не успела начаться, уже перестала существовать.

После свидания Цзин Нин собирался сразу вернуться в университет, но ему позвонил Цзин Янь. Сначала он подумал, что брат решил расспросить, как прошло знакомство, и ответил, не раздумывая. Но голос Цзин Яня на том конце провода звучал непривычно тяжело:

— Возвращайся в особняк.

Всего три слова, но они заставили сердце Цзин Нина, только было начавшее приподниматься, снова рухнуть в бездну.

Цзин Янь был человеком, который никогда не выставлял чувства напоказ. Даже когда в прошлый раз Фу Чжэн расторг помолвку, на лице брата не дрогнул ни один мускул. Для него всё было мелочью, если находился способ решения проблемы. Но сейчас голос Цзин Яня звучал так, будто случилось что-то по-настоящему серьезное. Что могло встревожить самого Цзин Яня?

Цзин Нин снова переступил порог дома семьи Цзин, терзаемый дурными предчувствиями. Как и в прошлый раз, все члены семьи, кроме Цзин Шусянь, были в сборе.

Цзин Юньчжао и Вэй Фэйжань уже не вели себя так отстраненно, как в прошлый раз, когда обсуждали его отношения с Фу Чжэном. На лице старого лиса Цзин Юньчжао даже играла улыбка, и он, вопреки обыкновению, начал расспрашивать его об учебе. Такое поведение лишь сильнее тревожило Цзин Нина.

Впрочем, этот пустой светский треп вскоре закончился, и к сути перешла Вэй Фэйжань:

— Мы собирались устроить твою свадьбу с Фу Чжэном этой осенью, но кто же знал, что возникнут такие перемены. Поэтому все эти дни мы с отцом подыскивали для тебя новую кандидатуру.

Голос Вэй Фэйжань был мягким и нежным, словно она была заботливой матерью, хлопочущей о судьбе ребенка. Удивительно, как в одном человеке может скрываться столько фальши.

— И вот, теперь у нас на примете есть отличная партия. И мы с отцом, и твой брат — мы все довольны.

Вэй Фэйжань сияла, а по спине Цзин Нина пробежал холодок. Если бы это действительно было что-то хорошее, разве досталось бы это ему? А если уж досталось — значит, ничего хорошего в этом точно нет.

Цзин Нин едва дыша, тихо спросил:

— Кто это?

Вэй Фэйжань всё с той же улыбкой медленно произнесла:

— Второй молодой господин семьи Цзи, нынешний глава семьи — Цзи Бинчэнь.

Семья Цзи — первая из четырех великих семей города А, истинные аристократы с многовековой историей. В городе А породниться с семьей Цзи — значило коснуться вершины власти. Но Цзин Нина парализовал не этот прославленный род, а сам человек — Цзи Бинчэнь. Даже такой далекий от высшего света человек, как он, слышал о нем: болезненно жестокий, коварный и беспощадный глава семьи Цзи.

Он? Выдать его замуж в семью Цзи? Это какая-то шутка.

Помолвка — лишь красивое прикрытие. Если Цзи Бинчэнь действительно захочет его заполучить, ему достаточно будет одного слова, и он даже не даст Цзин Нину никакого официального статуса. После истории с Фу Чжэном он прекрасно понимал, как легко обручиться, а потом разорвать помолвку. Имя Цзи Бинчэня здесь лишь предлог, чтобы протянуть семье Цзин оливковую ветвь, а дальше — всё зависит от того, насколько покладистыми окажутся сами Цзин. А люди вроде Цзин Юньчжао и Вэй Фэйжань, движимые лишь выгодой, конечно, не упустят такой шанс.

Ведь это семья Цзи!

Но Цзин Нин был живым человеком, у которого есть чувства. Фу Чжэн, Юй Синцзянь — каков бы ни был их характер, по крайней мере, будучи с ними, он мог надеяться на перемены к лучшему. Но семья Цзи и семья Цзин находились в совершенно разных весовых категориях. Аристократы всегда мастерски скрывали свою грязь и тьму, и посторонние видели лишь их ослепительный, успешный фасад. Цзин Нин же вспоминал лишь те трагические истории, о которых слышал: люди пытались войти в высшее общество, а заканчивали жизнь в нищете и отчаянии.

Он не может пойти в семью Цзи. Пойти туда — значит обречь себя на верную смерть.

Лицо Цзин Нина стало бледным как полотно. Он чувствовал, как сбивается ритм сердца, и понимал, что выглядит сейчас ужасно, но разве мог он делать вид, что всё в порядке?

— Я не хочу в семью Цзи, — его голос почти срывался на мольбу.

Однако его жалкость не вызвала жалости у этих людей, стоящих на вершине. Цзин Юньчжао и Вэй Фэйжань оставались бесстрастными. Столь огромная выгода перед глазами — они никогда не откажутся от нее. Тогда он перевел умоляющий взгляд на Цзин Яня. Возможно, в деле с Юй Синцзянем у Цзин Яня действительно были личные соображения — он хотел найти брату хорошую партию, оставаясь в рамках дозволенного. Но сейчас, перед лицом невероятного богатства, выражение его лица было таким же, как у родителей. Они были одной крови: такие же холодные и расчетливые.

— Цзин Нин, имей совесть и прими это. Семья Цзи — твой лучший выбор. Или ты хочешь отвергнуть второго молодого господина Цзи и выйти за каких-нибудь лысых, пузатых стариков? — не преминул съязвить Цзин Юэ. Наверное, никто сейчас не был так доволен, как он.

Выдержанность и добродетельность Вэй Фэйжань не могли долго удерживать маску перед Цзин Нином. Медленно поднявшись, она бросила лишь:

— Подумай о своей матери.

Затем она ушла вместе с Цзин Юэ, даже не оглянувшись.

Цзин Юньчжао посидел еще немного, и, видя, что Цзин Нин пребывает в подавленном состоянии, безэмоционально произнес:

— Семья Цзи — хороший приют.

Не дождавшись ответа от опустившего голову парня, он потерял терпение и, сославшись на дела в компании, вышел. Так в огромном зале остались только Цзин Янь и Цзин Нин. Видимо, супруги специально оставили Цзин Яня, чтобы тот провел психологическую обработку. Они прекрасно понимали, что с тех пор, как Цзин Нин вернулся в семью, он больше всего прислушивался к мнению Цзин Яня. И Цзин Нин сам, дойдя до края, первым делом подумал о брате.

Он ни в коем случае не должен попасть в семью Цзи. Но жизнь его матери и его собственное будущее были в руках семьи Цзин, и единственным, кого он мог просить о помощи, был Цзин Янь.

— Старший брат, умоляю, я правда не хочу идти в семью Цзи. Неужели нет никакого способа этого избежать?

Его глаза наполнились слезами. Он умолял этого человека в последний раз смилостивиться над жертвой, рожденной в этой трагедии. Каждый раз Цзин Нин надеялся, что Цзин Янь встанет на его сторону. Но он постоянно забывал, что их кровная связь была ничтожна. У Цзин Яня есть родные брат и сестра, а он для них — пустое место.

Взгляд Цзин Яня оставался холодным и твердым:

— Цзи Бинчэнь сам назвал твое имя.

Цзин Нин всхлипнул:

— Он наверняка наслушался тех сплетен! Брат, ты же знаешь, я не такой. Пожалуйста, сходи и поговори с ним, хорошо? Я знаю, что история с Фу Чжэном заставила вас потерять лицо, я сам пойду и буду просить его о прощении, упаду на колени, что угодно сделаю, только прошу… не отдавайте меня в семью Цзи…

В глубине глаз брата на мгновение промелькнуло нечто похожее на сочувствие, но тотчас исчезло. Цзин Янь поднялся, снова став холодным и спокойным наследником семьи Цзин. Взгляд, устремленный на Цзин Нина, не содержал ни капли жалости.

Глядя на него сверху вниз, он холодно произнес:

— Цзин Нин, я давал тебе шанс, но ты сам его упустил.

Цзин Нин едва не пополз к нему, вцепившись в рукав его пиджака, глядя на него заплаканными глазами:

— Я ухватился за него! Юй Синцзянь сказал, что подумает о свадьбе со мной. Старший брат, семья Юй занимается медициной, они никак не связаны с Цзиншэн, разве ты, позволяя мне пойти на свидание с ним, не давал мне этот шанс? Но почему… почему, когда я так отчаянно пытался за него уцепиться, вы всё равно не хотите оставить меня в покое!

Возможно, сначала он пытался играть на жалость, надеясь вызвать у Цзин Яня сочувствие, но этот метод он использовал слишком часто и знал — он не работает. Цзин Янь был человеком, которого волновала только выгода.

Цзин Янь не стал отрицать его слова о «шансе», но и не дал никакой надежды.

— Это последняя твоя ценность.

Бросив эту фразу, он жестко сбросил руки Цзин Нина, которые тот вцепился в него, словно в спасительную соломинку, и равнодушно ушел.

В пустом зале огромного особняка остался лишь опустошенный Цзин Нин.

Помолвку с семьей Цзи все, кроме самого Цзин Нина, считали крайне важным событием. Вэй Фэйжань, опасаясь, что он сбежит или сгоряча наделает глупостей, по своей воле взяла академический отпуск для него, и под предлогом подготовки к свадьбе его заперли в особняке семьи Цзин.

http://bllate.org/book/28938/3505346