Готовый перевод I Pretend to Be Deeply Affectionate / Маска влюбленного: игра в преданность: Глава 8

Цзин Юньчжао явно не относился к числу тех, кого заботят сердечные дела незаконнорожденных детей. Раз уж он задал такой вопрос, Цзин Нин сразу понял: с его помолвкой с Фу Чжэном возникли проблемы.

Цзин Нин теребил пальцы и тихо ответил:

— Все в порядке.

Не успел он закончить фразу, как сидевший рядом Цзин Юэ холодно фыркнул и съязвил:

— В порядке? Если все действительно так хорошо, то с чего бы тебе втайне от Чжэн-гэ вытворять такие бесстыдства!

Цзин Нин опешил и с невинным видом спросил:

— Что я такого сделал?

Фу Чжэн целыми днями пропадал на шумных вечеринках, и Цзин Нину было даже некому пожаловаться. Как же так вышло, что он, будучи абсолютно чист, вдруг стал бесстыдником?

Видя, что остальные молчат, Цзин Нин перевел вопросительный, полный мольбы взгляд на Цзин Яня, который сидел рядом с нахмуренными бровями. Заметив его взгляд, Цзин Янь равнодушно посмотрел на него, достал телефон, несколько раз коснулся экрана и пододвинул его к Цзин Нину.

На экране красовались фотографии: вот он, совсем недавно, будучи в стельку пьяным, толкает дверь в один из номеров люкс в Биньтаогэ, а вот — выходит на следующее утро в помятой одежде.

Цзин Нин на мгновение лишился дара речи, подбирая слова, а затем попытался объясниться:

— Все было не так…

— Не так? Мы проверили записи: тот номер был занят. Ты вломился туда в пьяном виде, а постоялец не вышвырнул тебя вон, а проявил такую доброту и позволил переночевать? — Цзин Юэ насмешливо хмыкнул. — Цзин Нин, ты уже помолвлен с Чжэн-гэ, а все равно творишь такие непотребства. Впрочем, неудивительно — ведь ты неблагодарная тварь, рожденная матерью-любовницей!

— Цзин Юэ! — с тяжелым выражением лица прикрикнул на него Цзин Янь.

Однако цель Цзин Юэ была явно достигнута.

Лица Цзин Юньчжао и Вэй Фэйжань тоже не выражали ничего доброго, но оба они повидали на своем веку немало бурь. Сейчас их волновало вовсе не то, изменил ли Цзин Нин на самом деле, и им было глубоко плевать на правдивость слов Цзин Юэ.

Если бы Фу Чжэн не узнал об этом инциденте и не поднял шум, Цзин Юньчжао и Вэй Фэйжань ради репутации семьи постарались бы замять это дело без лишнего блеска. А раз все вышло наружу, значит, Фу Чжэн уже обо всем знает и крайне недоволен, поэтому они и вызвали Цзин Нина обратно.

Вероятно, за ним давно следили, и стоило появиться хоть какой-то зацепке, как недоброжелатели тут же пустили ее в ход. Поэтому, столкнувшись с ядовитыми нападками Цзин Юэ, Цзин Нин не стал оправдываться, а просто сидел и ждал, что будет дальше.

Цзин Юньчжао и Вэй Фэйжань не собирались начинать этот разговор, так что роль злодея, как обычно, досталась старшему брату, Цзин Яню.

— Фу Чжэн хочет расторгнуть помолвку.

Словно он уже догадывался об этом — в конце концов, это все равно должно было случиться. Только он не ожидал, что так скоро.

Если Фу Чжэн расторгает помолвку, значит, его дело провалено. Он — тот, от кого отказались, а с клеймом незаконнорожденного он больше не представляет для семьи Цзин никакой ценности, его уже не продашь за хорошую цену.

Каким бы скверным характером ни обладал Фу Чжэн, как бы он ни издевался над ним, по крайней мере, он всегда был честен в своих чувствах: если ненавидит, значит, ненавидит, и одно прикосновение к Цзин Нину вызывает у него отвращение. Максимум, что его забавляло, — смотреть, как Цзин Нину приходится несладко.

Но если на его месте окажется кто-то другой… Цзин Нин был наслышан о темных тайнах богатых семей.

Эта новость застала Цзин Нина врасплох, и он почти в панике пробормотал:

— …позвольте мне попробовать еще раз.

Вэй Фэйжань и Цзин Юньчжао никак не отреагировали, зато на лице Цзин Юэ засияло торжество, которое он даже не пытался скрыть. Он хмыкнул:

— То, как ты миловался с Чэнь Суном в комнате отдыха спорткомплекса, теперь знает вся школа. Ты открыто изменяешь, и у тебя еще хватает наглости пытаться удержаться?

Цзин Нин возразил:

— Это он пытался ко мне приставать.

Цзин Юэ расхохотался:

— У тебя есть доказательства? Кто может это подтвердить? Зато многие видели, как вы там обжимались!

Любые дальнейшие объяснения были бессмысленны: даже если кто-то знал правду, под давлением никто не решился бы вступиться за него.

Цзин Янь бросил на Цзин Юэ гневный взгляд, а затем нахмурившись посмотрел на Цзин Нина:

— С кем ты пил в тот день в Биньтаогэ?

Цзин Нин поспешно ответил:

— С господином Фу и его друзьями.

— С господином Фу? — Цзин Юэ скрестил руки на груди и с видом зрителя, наблюдающего за представлением, искоса посмотрел на него. — Господин Фу не был в Биньтаогэ. Зато видео, где тебя накачивают алкоголем до беспамятства, уже разошлось повсюду!

Сердце Цзин Нина пропустило удар, он поспешно объяснил:

— Фу Чжэн был там! И Сян Лэчэн, Ци Чэнь, Не Тун… они все были там! Вы можете проверить, я опоздал, и они заставили меня пить в наказание, поэтому я…

Однако не успел он договорить, как Цзин Янь перебил его:

— Это видео прислал сам Фу Чжэн.

Цзин Нин мгновенно лишился дара речи.

Ледяная волна накрыла его с головой, потоки воды хлынули в легкие, и от холода заныло все внутри. С самого момента прихода в семью Цзин это чувство удушья, словно густой туман, постоянно окутывало его. Но в какой бы ситуации он ни оказывался, как бы ни обходились с ним семья Цзин, Фу Чжэн и его друзья, он всегда верил, что сможет выкарабкаться.

Он всегда думал: лишь бы видеть надежду, лишь бы оставался хоть какой-то шанс на спасение, значит, еще не все потеряно.

Но никогда прежде он не чувствовал такого полного, парализующего удушья и отчаяния, как сейчас.В те годы, когда Тан Цзиньжун умоляла его вернуться в семью Цзин, он испытывал лишь разочарование. Позже, когда он понял, что уважаемый им старший брат на самом деле ценит в нём лишь потенциальную выгоду от продажи, он уже ясно увидел своё мрачное будущее.

Придирки Цзин Юэ, отвращение Фу Чжэна, непонятные школьные слухи и травпля, а также горы учебного материала, преодолеть которые не помогали никакие, даже преумноженные в тысячу раз усилия, раз за разом давали ему понять, сколь глубока пропасть, отделяющая его от свободы.

Он уже сделал всё, что мог, и выполнил свой долг.

Что ж, теперь всё зависело от воли судьбы.

Поэтому он опустил голову, посмотрел на свои старые туфли за несколько десятков юаней, которые так сильно выбивались из общей обстановки этого дома, и вздохнул:

— Я понял.

Восемь лет назад у Тан Цзиньжун диагностировали рак молочной железы. Тогда Цзин Нину было всего пятнадцать лет, и носил он тогда фамилию Тан, звали его Тан Нин.

Когда пришли результаты экзаменов после девятого класса, он вошел в тридцатку лучших по всему уезду и мог поступить в лучшую старшую школу во всей округе.

Когда он уже собирался бросить учебу и пойти работать, чтобы собрать деньги на лечение Тан Цзиньжун, объявился его биологический отец, пропавший пятнадцать лет назад.

Точь-в-точь как в сериалах: отец оказался человеком влиятельным и несметно богатым, а те, кто приехал за ним, были одеты в сшитые на заказ костюмы. Роскошные автомобили запрудили узкий вход в старый переулок, где они с Тан Цзиньжун снимали жилье.

Ирония заключалась в том, что сам мужчина, называвший себя его биологическим отцом, так и не появился. Вместо него приехал старший сын законной жены его отца — тот самый человек, которого ему предстояло называть старшим братом, Цзин Янь.

Реальность оказалась вовсе не такой сказочной, как в сериалах.

С самой первой встречи с Цзин Янем он понял, что члены семьи Цзин на самом деле вовсе не рады его появлению.

Однако Цзин Янь сказал:

— Вернувшись в семью Цзин, ты сможешь продолжить учебу, а мы сделаем всё возможное, чтобы вылечить твою мать.

Для такого влиятельного семейства, как семья Цзин, деньги на учебу Цзин Нина и лечение Тан Цзиньжун были лишь песчинками в пустыне, о которых и говорить не стоило.

Единственным условием с их стороны было одно: без разрешения ему запрещалось самостоятельно видеться с Тан Цзиньжун.

В то время Цзин Нин был пятнадцатилетним подростком, который впервые в жизни столкнулся с подобным — он одновременно и испугался, и растерялся.

Он не знал, стоит ли ему соглашаться, но если бы тогда Тан Цзиньжун велела ему отказаться, он ни за что бы не вернулся.

На беду, Тан Цзиньжун схватила его за руку и с покрасневшими глазами умоляла:

— Соглашайся, Нин-нин. У семьи Цзин огромные богатства и влияние, там ты будешь жить в сытости и тепле.

Цзин Нина нельзя было назвать глупым. Даже он понимал, что если семья Цзин не искала его пятнадцать лет и вдруг объявилась именно в этот год, то за этим наверняка скрываются дурные намерения. Разве могла не понимать этого Тан Цзиньжун, которая когда-то сама крутилась в высшем свете?

И из рассказов самой Тан Цзиньжун он более-менее узнал о том, как она сошлась с Цзин Юньчжао.

Брак между Цзин Юньчжао и его номинальной женой был заключен по расчёту в коммерческих целях, за ним не стояло никаких чувств — ни до, ни после свадьбы они жили собственной жизнью и не лезли в дела друг друга.

У Цзин Юньчжао были тысячи любовниц, да и Вэй Фэйжань в молодости ничуть ему не уступал.

В те времена Тан Цзиньжун была виолончелисткой, но из-за отсутствия связей у нее постоянно отнимали возможности и ресурсы. Так вышло, что молодой Цзин Юньчжао положил на нее глаз. Он был красив, обаятелен и красноречив, и Тан Цзиньжун глубоко им увлеклась. Так у них начался роман, продлившийся целых полгода.

Цзин Юньчжао получил молодое тело, а Тан Цзиньжун — бесчисленные возможности выступать на сцене.

И именно тогда она забеременела.

Еще до свадьбы Цзин Юньчжао и Вэй Фэйжань условились друг с другом: как бы они ни развлекались на стороне, появление внебрачных детей категорически исключалось.

Тогда Тан Цзиньжун была слишком сентиментальна и наивно полагала, что если они с Цзин Юньчжао провели вместе достаточно много времени и у них будет ребенок, она сможет обрести вес в его глазах.

Кто же знал, что стоило ей заявить о беременности, как лицо Цзин Юньчжао мгновенно переменилось, и он пригрозил: если она не избавится от ребенка, то может навсегда забыть о любых выступлениях на сцене.

В самый разгар своей карьеры Тан Цзиньжун совершила главную ошибку в своей жизни — тайком родила Цзин Нина.

Из-за этого инцидента они с Цзин Юньчжао окончательно разругались. Тан Цзиньжун и представить не могла, что Цзин Юньчжао окажется настолько бессердечным, что сможет выбросить на улицу собственного ребенка.

Возможно, для Цзин Юньчжао и Тан Цзиньжун, и Цзин Нин не представляли ни малейшей ценности, поэтому в течение пятнадцати лет они жили так, будто ничего этого не было.

Но эти пятнадцать лет спокойствия рухнули, и они объявились как раз тогда, когда Цзин Нин оказался в безвыходном положении — это выглядело слишком уж подозрительно.

Цзин Нин чувствовал, что шагает вовсе не в сияющие роскошью чертоги, а в окутанную туманом крепость-лабиринт, где он понятия не имел, куда опустится его следующий шаг.

По возвращении в семью Цзин всё его обустройство взял на себя Цзин Янь. Он добросовестно выполнял роль старшего брата: расписал его режим дня и учебные часы, а также отчитывал Цзин Юэ, который вечно приходил задираться и насмехаться над ним.

До возвращения Цзин Нина Цзин Юэ считался вторым молодым господином семьи Цзин, а ниже него росла младшая сестра по имени Цзин Шусянь.

На фоне рассудительной зрелости Цзин Яня и спокойной элегантности Цзин Шусянь, Цзин Юэ казался белой вороной. С детства обласканный старшими членами семьи, он вырос избалованным и своевольным и, подобно своей матери, излучал высокомерное презрение к окружающим.

http://bllate.org/book/28938/3505343