Готовый перевод The First Wife's Marriage / Законная жена по договору: Глава 7

Услышав это, Шэнь Чжаосянь поправил свой поблекший синий халат, сделал несколько шагов вперед и, остановившись прямо перед старой госпожой Фу, слегка склонился в поклоне. Его лицо прояснилось, и старая госпожа Фу поспешно ухватила его за руки, принявшись с беспокойством расспрашивать:

— Чжаосянь, хорошо ли ты выспался прошлой ночью в поместье генерала Цзинъюаня?

Как только эти слова прозвучали, Шэнь Чжаосянь невольно вспомнил всё, что произошло вчерашней ночью. Уголки его губ едва заметно дрогнули, лицо озарилось мягким светом, и он негромко ответил:

— Благодарю бабушку за заботу, всё прошло благополучно.

Этот мягкий, с низкими бархатными нотками голос раздался совсем рядом, но на губах Фу Яо промелькнула насмешливая улыбка. Если он так сладко спал, то почему среди ночи очутился в фамильном храме?

Очевидно, его выставили из спальни. И гадать не нужно — конечно, это дело рук её непутевого второго братца. Вероятно, Шэнь Чжаосянь продемонстрировал отцу какой-то выдающийся талант, вот братец и затаил зависть.

Не имея другого пристанища, он и улегся в храме, а теперь еще и прикрывается красивыми словами, будто хотел навестить предков — неужели он думает, что она сущий ребенок? Впрочем, Фу Яо придерживалась своего прежнего мнения: то, что её не касается, она затрагивать не желает.

Тем более что теперь, когда в их помолвку вмешалась бабушка, исход дела стал еще более непредсказуемым.

Старая госпожа Фу похлопала Шэнь Чжаосяня по руке, и на её глазах выступили слезы. Она наставляла:

— Хороший мой, я ведь здесь, с тобой. Если вдруг где-то будет неуютно или еда окажется не по вкусу — сразу говори мне, я во всем помогу.

Шэнь Чжаосянь кивнул, улыбаясь, но промолчал.

Сидевшая поодаль госпожа Се была готова скрипеть зубами от злости. Разве её дорогая свекровь не говорит сейчас прямо в лицо чужаку, что между ними, невесткой и свекровью, нет согласия? Или она так боится, что этот пришлый человек почувствует себя ущемленным?

Сор из избы не выносят, и госпоже Се оставалось лишь утешать себя этим. Свекровь может быть какой угодно, но она, невестка, обязана сохранять лицо, ведь за её спиной родная дочь, которую она лелеет как зеницу ока!

Наложница Лю, напротив, не удержалась от улыбки. Ей было приятно видеть, как Се Цин, эта притворщица, строящая из себя добродетель, терпит обиду. В конце концов, враг моего врага — мой друг.

Было ясно, что между Шэнь Чжаосянем и госпожой Се мира быть не может, а значит, это только ей на руку. Похоже, в будущем стоит почаще общаться с Шэнь Чжаосянем, ведь, судя по всему, он вполне может стать их зятем.

Сама наложница Лю ничем не рисковала, а вот как там будет терзаться Се Цин — её совершенно не волновало.

Старая госпожа Фу, продолжая держать Шэнь Чжаосяня за руки, повернулась к госпоже Се и распорядилась:

— Старшая невестка, распорядись еще раз, чтобы те нерадивые слуги внимательнее следили за Чжаосянем и во всем ему угождали.

Услышав это, госпожа Се выпрямилась, поклонилась старой госпоже Фу, крепче сжав в руках платок, и коротко ответила согласием. Затем она перевела на Шэнь Чжаосяня полный материнской заботы взгляд и мягко поинтересовалась:

— Не подскажешь, племянник Чжаосянь, какой у тебя сейчас ученый статус?

Шэнь Чжаосянь тотчас повернулся к ней, сложил руки в приветственном жесте и ответил глубоким голосом:

— Стыдно признаться, госпожа Се, но я всего лишь цзюйжэнь.

Присутствующие в зале едва заметно приподняли брови. Статус цзюйжэня вполне соответствовал репутации поместья генерала Цзинъюаня — дело было не в том, что они смотрели на него свысока. Просто в столице ученых мужей уважали, но всё же не так, как прославленных военачальников.

Тем не менее, в глазах старой госпожи Фу даже простой цзюйжэнь был достоин любви и почета.

— Хорошо, хорошо, старшая невестка, — она с проницательным блеском в глазах посмотрела на госпожу Се и добавила с улыбкой: — Подбери для Чжаосяня новое, тихое место, чтобы он мог спокойно заниматься учебой.

Госпожа Се, разумеется, не посмела возразить.

Видя это, старая госпожа Фу удовлетворенно кивнула и продолжила расспрашивать Шэнь Чжаосяня о всяких пустяках, о житейских мелочах.

Фу Юй, заметив, что внимание бабушки целиком и полностью приковано к постороннему человеку, знала, какой сегодня день. Она — законная дочь поместья, и ей не пристало соперничать за бабушкину любовь с Фу Фан, которая привыкла выслуживаться своей хитростью. Ей стало скучно сидеть здесь, и она, надув губки, поднялась и откланялась.

Фу Яо, увидев это, тоже встала и, приподняв занавесь, вышла вон.

***

— Барышня, ну как же бабушка могла такое сказать! — Гу Юй надулась, уперев руки в бока. Её личико выражало крайнее возмущение, словно она была не согласна с каждым словом старой госпожи Фу.

Фу Яо слегка приподняла голову и едва заметно улыбнулась. Она не стала торопиться поддерживать служанку — эти слова бабушка повторяла годами, и она привыкла к ним настолько, что они больше не вызывали в её сердце бури.

Подумав о чем-то своем, она покачала головой и с легкой усмешкой произнесла:

— Гу Юй, кажется, ты стала совсем дерзкой. Вместо того чтобы тратить время на пустые разговоры, лучше подумай о том, что скоро праздники…

Не успела Фу Яо договорить, как Гу Юй хлопнула себя по лбу и прошептала с досадой:

— Ох, какая же я бестолковая! Если бы вы не напомнили, я бы совсем из головы это выбросила.

Сказав это, Гу Юй поспешно выбежала за дверь. Фу Яо проводила её взглядом, и её брови слегка дрогнули, а губы тронула мягкая улыбка. Она понимала: Гу Юй желала ей только добра, но сама Фу Яо была никчемной хозяйкой, не способной защитить служанку, которая так искренне за неё заступалась. Сегодняшние слова можно оставить без последствий, но если их частные разговоры дойдут до мачехи, та не преминет воспользоваться случаем, чтобы их извести.

Фу Яо должна была быть осторожна — у стен были уши. В её дворе Аньхэ повсюду были расставлены соглядаи мачехи, и она не хотела давать им лишнего повода для доносов.

Отложив книгу, Фу Яо подошла к окну. За стеклом, неизвестно когда, начал накрапывать мелкий дождь. Зимой и без того было холодно, а теперь, когда в столице зарядил этот промозглый дождь, зима обещала стать еще более тяжелым испытанием. Неизвестно, к добру это или к худу.

Даже несмотря на тревожные мысли, Фу Яо по привычке прилегла отдохнуть после обеда. Но сон не принес покоя: то ей снились волки, преследующие её, то тигры и леопарды, гнавшиеся по пятам. Короче говоря, короткий дневной отдых не задался.

Гу Юй сидела в соседней комнате, плела узелки, но все её мысли были заняты тем, что происходит в спальне. Услышав звук, донесшийся изнутри, она поспешно отложила работу и, приподняв занавесь, вошла. Она увидела свою барышню, полулежащую на краю кровати: бледное, словно нефрит, лицо было покрыто мелкими каплями пота, а в глазах застыл нескрываемый испуг.

http://bllate.org/book/28914/3497303