Готовый перевод The Stray Dog Effect Lucky Star / Эффект брошенной собаки: Когда любовь становится игрой в одни ворота: Глава 7

Даже без посторонних напоминаний Гао Чи прекрасно понимал, что Сюй Чжунь — это человек, к которому ему не подступиться, но он всё равно отчаянно хотел забрать Сюй Чжуня с собой.

Весь тот вечер взгляд Гао Чи был прикован исключительно к Сюй Чжуню.

Он видел, как Сюй Чжунь сжимал бокал, и сам мечтал превратиться в этот бокал; он видел, как Сюй Чжунь брал салфетку, и ненавидел себя за то, что он не эта салфетка. Когда Сюй Чжунь бросал на него взгляд, его сердце замирало и начинало трепетать, однако Сюй Чжунь по-прежнему оставался в полном неведении.

А когда на следующий день он появился у входа в офис компании Сюй Чжуня, Гао Чи почувствовал, что его жизнь будто бы начала меняться: его сердце больше не принадлежало ему одному, оно принадлежало и Сюй Чжуню.

После этого Гао Чи начал добиваться Сюй Чжуня. Со стороны это казалось долгим путём, но самому Гао Чи так не казалось. Его настроение каждый день шло американскими горками: в большинстве случаев он впадал в уныние из-за того, что Сюй Чжунь отвергал его или делал вид, будто не замечает, а порой, стоило Сюй Чжуню хоть чуть-чуть улыбнуться ему, он уже представлял, где они сыграют свадьбу, и маялся бессонницей всю ночь напролёт.

Но… где бы они её ни сыграли, теперь это, похоже, уже не имело к нему никакого отношения.

Позже Гао Чи не раз размышлял: если бы они впервые встретились не в туалетной комнате, стал бы Сюй Чжунь хоть немного больше к нему привязан?..

Но на самом деле — нет. Сюй Чжунь вообще не помнил, что когда-то подавал ему салфетку.

Линь Цань, ставший свидетелем всего этого с самого начала до конца, тоже раскаивался: лучше бы он тогда придержал друга.

Однако ничего подобного не было. Поначалу он даже подбадривал Гао Чи, в шутку пообещав угостить его ужином, если тот действительно сможет завоевать Сюй Чжуня.

Если подумать о хорошем… ужинов на его век и правда выпало немало.

Когда Гао Чи только начал ухаживать за Сюй Чжунем, он то и дело звал Линь Цаня на встречи. Сначала он просил помочь разобраться в знаках: не возвращает ли Сюй Чжунь подарки потому, что ему жалко денег Гао Чи? Что значит этот стикер, который Сюй Чжунь прислал ему в мессенджере? Значит ли фраза Сюй Чжуня о том, что пора возвращаться домой, что тот за него переживает, и так далее…

Линь Цаню это надоедало, и он говорил, что Сюй Чжунь, судя по всему, к нему совершенно равнодушен. Гао Чи лишь отмахивался: ты ничего не понимаешь, он ко мне тоже очень хорошо относится.

Линь Цань, конечно, терял дар речи, но остановить друга было невозможно. Он просто смирился с тем, что у него появился друг с ума сошедший от любви, и изредка выслушивал признания Гао Чи, готового пресмыкаться перед возлюбленным, что, впрочем, помогало ему самому сохранять рассудок.

Он думал, что увлечение Гао Чи — это всего лишь минутная прихоть: побегает за кем-то пару месяцев, ничего не добьётся и успокоится. Но он никак не ожидал, что Гао Чи будет добиваться своего целых несколько лет и в конце концов действительно заставит Сюй Чжуня дать согласие.

Стоило Гао Чи с таким трудом добиться успеха, как при каждой встрече он начал называть Сюй Чжуня не иначе как женой: с его губ не сходило какая жена у меня красавица, до чего же жена работящая, и при этом он не забывал подшутить над Линь Цанем, советуя тому тоже поскорее найти себе парня.

Линь Цань часто снимался в кино и прекрасно видел, что Гао Чи вовсе не так счастлив, как пытался показать. Тот иногда подолгу сидел, тупо уставившись в телефон, а порой во время общих посиделок притворялся, будто жена проверяет, где он находится. Но Линь Цань-то знал: экран телефона Гао Чи даже не загорался.

Знакомы они были уже давно, и Линь Цань немного переживал. Он несколько раз пытался завести разговор, но Гао Чи уходил от ответов, продолжая жить так, будто у них с Сюй Чжунем самая настоящая любовь, и при встрече вновь превращаясь в верного пёсика при любимой жене. По сути, Гао Чи просто слишком сильно любил: ему было больно и обидно, но он предпочитал переваривать всё в одиночку и молча проглатывать эту обиду.

Линь Цань изначально думал, что и на этот раз всё будет точно так же: бросит для виду фразу про расставание, а вернувшись домой, снова возьмёт свою жену за руку.

Однако сейчас Гао Чи, судя по всему, и впрямь мучился какими-то сомнениями, мечась из стороны в сторону.

Линь Цань положил руку на плечо Гао Чи и дважды сжал его:

— Ладно, Гао Чи, какое бы решение ты ни принял — решишь ли ты расстаться или останешься с Сюй Чжунем — постарайся не слишком сильно себя ущемлять.

Линь Цань:

— Разве ты не хотел стать кинозвездой?

Линь Цань принялся раскладывать всё по полочкам:

— Сейчас твои конкуренты: один уже оскандалился, другой готовится к свадьбе, а третий — твой хороший друг и не представляет для тебя угрозы. Это же прекрасная возможность для развития твоей карьеры!

Гао Чи воспрянул духом:

— И то верно. Сюй Чжунь так любит работу, мне тоже пора обзавестись карьерными амбициями.

Линь Цань:

— […] — как ни крути, а разговор снова свёлся к Сюй Чжуню.

Линь Цань:

— Делай что хочешь. Всё равно ведь не послушаешь.

Гао Чи временами и сам угнетал себя собственной нерешительностью. Прекрасно понимая, что раз Сюй Чжунь обзавелся кандидатом для смотра невест, то инициация расставания была бы самым разумным шагом, он всё равно чувствовал, что до полного разрыва чего-то не хватает, словно ему требовался какой-то решающий удар.

…Любит ли он его по-прежнему?

По дороге домой Гао Чи снова и снова задавал себе этот вопрос.

До сих пор его любовь к Сюй Чжуню словно находилась в герметичной коробочке: даже если Сюй Чжунь любил его не так сильно, Гао Чи думал, что переполнявшей его собственного чувства, готового вот-вот выплеснуться через край, вполне хватит, чтобы спокойно и безмятежно прожить с Сюй Чжунем всю оставшуюся жизнь.

Но позже он понял: похоже, этого недостаточно.

Его любви было слишком много, она переливалась через край, но никто её не принимал, и всё просто так утекало сквозь пальцы. Из-за этого коробочка начала пустеть, и теперь её никак не удавалось заполнить до конца.

Сюй Чжунь сидел на балконе в полном одиночестве и сквозь тишину смутно слышал, как за стеной Ся Сю нежно ворковал и сыпал любовными признаниями со своей девушкой. Этот обычно столь деловой и способный секретарь перед лицом любимой проявлял детскую наивность и раз за разом допытывался, скучает ли она по нему.

Проект, обсуждению которого Сюй Чжунь посвятил этот день, продвигался успешно, всё шло своим чередом, но… Сюй Чжунь вдруг почувствовал, что больше не может радоваться.

…Он не знал, с кем этим поделиться.

Гао Чи был для него лучшим выбором, но если Гао Чи не звонил сам… он и сам крайне редко проявлял инициативу и набирал его номер.

Сюй Чжунь снова бросил взгляд на экран телефона — Гао Чи так и не позвонил, и на душе скребли кошки, оставляя странное ощущение пустоты.

Это чувство лишь усиливалось с каждым днём его командировки. Всё это время Гао Чи словно испарился: когда Сюй Чжунь был погружен в работу, он этого не замечал, но стоило ему выкроить свободную минуту, как образовавшаяся из-за отсутствия Гао Чи пустота становилась невыносимо отчётливой.

Раньше Гао Чи отправлял ему за день множество сообщений в WeChat, и все они были о каких-то мелочах, на которые можно было даже не отвечать. То это были забавные случаи со съёмочной площадки, то рассказы о трёх приёмах пищи в день — Гао Чи просто обожал делиться этими бессмысленными пустяками.

Но на этот раз ничего подобного не было. Если не считать сообщения в самый первый день, когда Гао Чи поинтересовался, добрался ли он до места, не было ровным счётом ничего. Гао Чи вёл себя на редкость тихо.

Сюй Чжунь потеребил пальцы и всё-таки набрал голосовой вызов Гао Чи.

Гао Чи одной рукой держал телефон, а другой набирал код на дверном замке.

Сюй Чжунь услышал доносившиеся с той стороны звуки:

— Гао Чи, ты куда ходил?

Гао Чи толкнул дверь:

— А, я встречался с Линь Цанем, только что домой пришёл.

Гао Чи:

— У тебя что-то случилось?

Сюй Чжунь, слушая вопрос Гао Чи, вдруг почувствовал некий дискомфорт. Обычно Гао Чи так не спрашивал — Гао Чи всегда тревожил его звонками вне зависимости от того, были у него дела или нет.

У Сюй Чжуня внезапно пропало всё настроение делиться радостью.

И всё же он рассказал о своих делах на работе.

Выслушав его, Гао Чи улыбнулся:

— О, поздравляю!

Гао Чи:

— Я же знал, что всё пройдёт отлично, ты у меня такой молодец!

Гао Чи:

— Как вернёшься, мы это как следует отпразднуем!

Гао Чи:

— Да, кстати, а когда ты возвращаешься?

Сюй Чжунь:

— Наверное, через неделю.

В голосе Сюй Чжуня прозвучали нотки извинения — это затягивалось на несколько дней дольше, чем планировалось изначально.

Гао Чи на мгновение замер:

— О…

Гао Чи:

— Ну тогда не забывай вовремя питаться и поменьше пей на деловых встречах.

Сюй Чжунь не видел выражения лица Гао Чи в этот момент, но в его голосе не было ни малейшего намека на недовольство, разочарование или затаенную обиду — он звучал очень спокойно, словно к чему-то давно привык.

Глава 6. Упрямому псу и кипяток нипочём

Гао Чи сбросил вызов и направился в ванную, чтобы принять душ. Во время разговора уголки его губ по привычке сами собой взметнулись вверх, но теперь эта улыбка медленно застыла и окончательно вытянулась в прямую линию.

По правде говоря, он никогда особо не разбирался в работе Сюй Чжуня, да и Сюй Чжунь редко что-то ему объяснял, видимо, считая, что тот всё равно ничего не поймет.

Этот раз тоже не стал исключением. И о чём только думал Сюй Чжунь? Решил, что раз ему исполнилось двадцать пять, он наконец-то поумнел?

Гао Чи покачал головой: нет, и впрямь ничего не понять.

Гао Чи никогда особо не лез в дела Сюй Чжуня, но когда в прошлом он преследовал его, то делал это ярко и страстно. Все в компании Сюй Чжуня знали о его существовании: при встрече они улыбались ему и любезничали, но на самом деле вовсе не уважали — просто хотели через него наладить связи с Сюй Чжунем и урвать какую-нибудь выгоду.

…Вот только Гао Чи и сам до конца не понимал, какое он вообще имеет отношение к Сюй Чжуню. Он ведь не был какой-то изнеженной птичкой в золотой клетке, окружённой всеобщей заботой; в лучшем случае он был для него обычным домашним пёсиком, которого держат так, на время.

Со временем все поняли, что, кроме смазливой мордашки, от него никакой пользы, и интерес к нему угас.

Зато всегда находились те, кто питал к нему неприязнь. Кто-то постоянно добавлялся в друзья с неизвестных номеров и присылал ему интимные фотографии Сюй Чжуня с другими людьми, а кто-то намеренно бросал ему в уши фразы вроде «директор такой-то снова назначил Сюй Чжуню тайную встречу» как раз тогда, когда он приходил к Сюй Чжуню.

Все те молодые да ранние директора, с которыми общался Сюй Чжунь, были блестящими, уверенными в себе молодыми талантами. Глядя на фотографии с их совместных командировок и совещаний, Гао Чи мысленно вздыхал: эту природную солидность и аристократизм ему было никак не догнать с помощью стилистов и макияжа.

Раз не догнать — значит, и пытаться не стоило. Он продолжал заниматься своими делами, стараясь лишний раз не пересекаться с людьми из компании Сюй Чжуня.

Но однажды ему снова позвонили с незнакомого номера и сообщили, что Сюй Чжуня, напоив каким-то зельем, увезли из отеля.

Ситуация была критической. Сюй Чжунь в тот момент находился в командировке, на звонки Гао Чи не отвечал. Гао Чи не мог проверить, правда это или нет, но отмахнуться и сделать вид, что ничего не происходит, он не смел и не мог.

Как назло, он сам в тот момент снимался неподалеку и стремглав помчался в отель, где остановился Сюй Чжунь. Запыхавшись, он распахнул двери банкетного зала, но Сюй Чжунь целехонький сидел внутри — никакой опасности не было, и никто не собирался его похищать. Все присутствующие уставились на него так, будто перед ними был безумный пёсик, по чистой случайности забредший в чужую комнату, а следом донеслось несколько демонстративно приглушённых смешков.

Сюй Чжунь бросил на него короткий взгляд и приказал Ся Сю выпроводить его вон.

В тот период у Сюй Чжуня на работе, судя по всему, началась чёрная полоса, и настроение было из рук вон плохим. Когда после очередного совещания он снова застал Гао Чи в своем номере, накопившееся раздражение вырвалось наружу.

Сюй Чжунь:

— Гао Чи, что ты творишь?

Гао Чи и сам уже понял, что, скорее всего, стал жертвой чьей-то злой шутки, и чувствовал себя донельзя униженным.

Гао Чи путался в словах:

— …Ничего особенного, я просто снимаюсь поблизости. Мне позвонили и сказали, что тебе грозит опасность…

Гао Чи:

— Главное, что с тобой всё в порядке, я испугался…

Гао Чи хотел продолжить оправдываться, но терпение Сюй Чжуня, казалось, лопнуло.

Сюй Чжунь:

— Хватит, Гао Чи.

Гао Чи:

— […]

Гао Чи крепко сжал губы, словно пытаясь загнать всю боль и обиду глубоко внутрь, за плотно сомкнутые зубы.

Только так, заговорив снова, он сможет изобразить максимальную зрелость и не дать Сюй Чжуню в очередной раз решить, что он — сплошная обуза и незрелый ребёнок.

http://bllate.org/book/28900/3495157