Готовый перевод Borrowed Shade Not Moss / Тень в горах Упин: Глава 2

Юй Чжэнь моргнула, словно её осенило:

— Эта идея с постами меня вдохновила. Может, мне тоже попробовать выложить пост в сети и собрать мнения пользователей?

Хан Су поднял большой палец:

— Умно!

Они перекидывались словами, и сцена выглядела оживлённой и гармоничной. В сердце Линь Жаньшу внезапно хлынула волна тепла; видя чужое счастье, он тоже преисполнялся сочувствия и эмоций, его уголки губ невольно поползли вверх, и он решил наложить себе четвёртую пиалу риса — чтобы и не мешать друзьям радоваться, и не оставлять такое отменное угощение без внимания, пока оно не остыло.

Рисоварка стояла с краю, ближе к проходу. Чтобы наложить риса, ему пришлось бы вставать, что было неудобно и требовало слишком много движений, поэтому ему пришлось попросить о помощи Гао Хуая.

Гао Хуай знал его аппетит, и стоило человеку по правую руку от него отложить палочки, как это служило негласным сигналом — Гао Хуай снова взял его пиалу и сам наложил ему риса.

Линь Жаньшу сложил ладони вместе, зажав палочки между большими пальцами, и слегка поклонился Гао Хуаю:

— Спасибо, старшекурсник Гао.

Он обратился к Гао Хуаю так же, как Юй Чжэнь. Юй Чжэнь была младше их на курс, так что звать его старшекурсником было вполне естественно, но из уст Линь Жаньшу это прозвучало почти как шутка.

Гао Хуай легко усмехнулся и поставил перед ним пиалу:

— Для красавчика — с большим удовольствием.

— Вы о чём тут шепчетесь? — прервал их Хан Су.

Линь Жаньшу ответил:

— Помогает мне добавить риса. Вы-то не едите, вот мне и приходится есть за двоих.

— Ешь побольше, если не хватит — закажем ещё, — бросил Хан Су и взмахом руки подозвал хозяина заведения.

Линь Жаньшу уже хотел было остановить его, но Гао Хуай на редкость сам попросил порцию крабов. Хан Су, не моргнув глазом, добавил их к заказу, а заодно заказал жареных улиток и гребешки с чесночным соусом, вдобавок Юй Чжэнь потребовала пива.

Она спросила:

— Все ведь пьют, да?

Гао Хуай кивнул, а Линь Жаньшу показал жест «совсем чуть-чуть».

Стоило появиться алкоголю, как настроение у всех поднялось ещё выше. Сначала Хан Су в два счёта приговорил полбутылки, Юй Чжэнь оказалась ничуть не слабее него и сама не заметила, как опустошила три бутылки. Гао Хуай пил медленно, но из гостеприимства или от нахлынувшего хмеля Хан Су не позволял его рюмке опустеть ниже краёв, и этот маленький бокал Гао Хуай потягивал глоток за глотком, казалось, никогда не допивая до конца.

Линь Жаньшу пил мало: ему не очень нравился алкоголь — он создавал неприятное ощущение угрозы для здоровья.

Когда все захмелели, да ещё вприкуску с морепродуктами и прочими закусками, компания завязала оживлённый и бесконечный разговор.

Лицо Юй Чжэнь уже покраснело, к счастью, взгляд оставался ясным, и говорила она неторопливо:

— Сначала спрошу вас… если бы вы снимали кино на тему забвения, что бы вы хотели показать?

Гао Хуай подпер голову одной рукой, словно закрыл глаза, чтобы передохнуть от хмеля.

Она перевела взгляд на Линь Жаньшу, и тот всерьёз задумался:

— Вроде бы и нечего… но с другой стороны, кое-что найдется.

Встретив чуть оживлённый взгляд девушки, он на секунду замолчал, а затем продолжил:

— У меня очень мало впечатлений о родных местах, настолько мало, что в памяти осталось лишь одно название. Сколько себя помню, у всех одноклассников и друзей хранятся самые разные воспоминания о доме, а у меня нет ничего отчётливого. Наверное, это тоже можно назвать своего рода забвением.

Юй Чжэнь от его слов даже взбодрилась:

— А где твоя родина, старшекурсник? Можно об этом говорить?

Линь Жаньшу ответил:

— Горы Ушань? Точно не помню, как называлось место, но где-то неподалёку должна быть такая гора.

— Ушань… фамилия У?

— Нет, как дерево тун.

— Звучит так атмосферно. Неужели ты не ездишь туда на каникулы или Новый год?

Линь Жаньшу покачал головой:

— Мои родители тоже редко туда возвращаются.

— Ну тогда это и впрямь похоже на забвение…

Разумеется, за этим крылись другие причины, и, боясь лишних расспросов, он тут же сменил тему:

— Мы собираемся есть крабов или нет? Выглядят безумно аппетитно.

— Едим, едим… — с трудом оторвав голову от стола, пробормотал Хан Су.

А вот тот, кто первым предложил заказать крабов, напротив, сидел ни живой ни мёртвый, не меняя позы. Линь Жаньшу очистил для Гао Хуая трёх крабов и выложил на тарелку. Боясь, что крабы остынут и потеряют вкус, он только коснулся плеча соседа, как Гао Хуай мгновенно открыл глаза и уставился на Линь Жаньшу угольно-чёрным взглядом. Линь Жаньшу отдёрнул руку:

— Проснулся? Ешь крабов.

Гао Хуай потёр виски с видом человека, совершенно не умеющего пить. Линь Жаньшу ел, попутно очищая панцири, слизнул со столовой ложки прилипшую к уголку рта икру и спросил Гао Хуая:

— Ты что, напился?

— …

На губах Гао Хуая появилась улыбка:

— Возможно. Спасибо за крабов.

Однако улыбка эта отдавала холодом. Линь Жаньшу, покусывая твердый панцирь краба, с громким хрустом разламывал его, ощущая, как нежно-сладкий вкус заполняет все рецепторы. Сплюнув скорлупки, он бросил в ответ, что это пустяки.

Из-за комендантского часа, после того как друзья проводили Юй Чжэнь, Линь Жаньшу и Гао Хуай на себе дотащили бесчувственного Хан Су и успели вернуться в общежитие ровно к одиннадцати часам. Линь Жаньшу усадил приятеля на стул; уже осевший на стол Хан Су с трудом поднял правую руку, пробормотал мойте сами, отстаньте от меня и снова погрузился в забытьё.

Линь Жаньшу весь взмок от пота и отчаянно хотел прямо сейчас отправиться в душ, но всё же уступил очередь мыться Гао Хуаю.

Кипяток наливали на первом этаже, и ему было лень гонять туда-сюда, поэтому он достал спрятанный на дне шкафа чайник, вскипятил воду, разбавил её до трёх чашек тёплой воды, разбудил Хан Су, заставив выпить половину кружки, а затем сам принялся медленно заливать в желудок оставшуюся воду.

К тому моменту, как Гао Хуай вышел из ванной, Линь Жаньшу уже кипятил второй чайник и предупредил:

— Как закипит, попей немного, я в душ.

Линь Жаньшу уже шагнул в ванную, успел раздеться, но тут высунул из-за приоткрытой двери мокрую голову и крикнул Гао Хуаю:

— Не забудь выдернуть вил—

Гао Хуай сделал глоток горячей воды, левой рукой качнул уже отключенный от сети шнур. Затуманенный клубами пара, он услышал, как дверь снова с грохотом захлопнулась, и уголки его губ слегка приподнялись.

Похмелье — штука неприятная, и Хан Су проспал до самого полудня. Проснувшись, он первым делом почувствовал ломоту в пояснице, боль в суставах и непрекращающуюся тошноту. Лёжа на спине, он тяжело вздохнул, смутно припоминая, что о нём заботились добросердечные соседи по комнате, после чего завопил во всё горло:

— Батя, не откажи в милости разделить со мной трапезу!

С балкона доносились обрывки голосов. Кто-то распахнул балконную дверь и говорил в телефон:

— Мм, он только что проснулся, всё в порядке…

Слушая разговор, Линь Жаньшу кивнул на контейнеры с едой на столе и продолжил:

— Я понял твою мысль, я и сам не думал, что это поможет… Ничего страшного, я сначала спрошу, а если получится — свяжусь с тобой. Хорошо, не забудь.

Он повернулся — стоило закончить звонок, как посвежевший после умывания Хан Су уже принялся вскрывать корочки с обедом.

Хан Су действительно проголодался: накануне он больше пил, чем ел, иначе не опьянел бы так жутко. Помня о том, что после похмелья у друга может разболеться живот, Линь Жаньшу заказал на редкость лёгкую еду. Хотя они делили комнату уже три года, и он знал, что Линь Жаньшу — прекрасный человек, но каждый раз, сталкиваясь с такой заботой, Хан Су невольно вздыхал:

— Эх, кому достанешься — тот и будет самым счастливым на свете.

Линь Жаньшу приподнял бровь, не подтверждая, но и не опровергая:

— И тебя можно купить порцией зелени с рисовой кашей?

— Даже без зелени был бы счастлив, — заявил Хан Су.

Линь Жаньшу:

— Спасибо, но стоимость обеда я с тебя всё равно не спишу.

Хан Су:

— Разговоры о деньгах так портят отношения.

— Кстати об этом, — Линь Жаньшу показал Хан Су историю переписки с Юй Чжэнь. — Вчера счёт оплатил Гао Хуай, Юй Чжэнь перевела ему деньги, он не принял перевод, а потом скинул его мне.

— Забери себе, — Хан Су счёл это нормальным. — Даже если бы я перевёл Гао Хуаю, он бы вряд ли взял, а если скинешь ты — шансов куда больше.

Отношения между людьми — вещь невероятно тонкая. В отличие от других комнат, рассчитанных на четверых, в их блоке жили всего трое, и ладили они прекрасно. Но если говорить о глубине привязанности, Хан Су был куда ближе с Линь Жаньшу, а что до Гао Хуая, то, по мнению Хан Су, тот тоже выделял именно Линь Жаньшу.

Линь Жаньшу ничего не оставалось, как принять перевод:

— Ладно, тогда я скажу Гао Хуаю.

— Ты же только что звонил Чжэнь Чжэнь? — поинтересовался Хан Су. — Я не подслушивал, просто голос показался знакомым.

Линь Жаньшу улыбнулся:

— Даже без громкой связи узнал?

— Ещё бы, — гордо заявил тот. — Было бы странно не узнать.

Хан Су допытывался:

— Вы обо мне говорили?

— О том, как ты напился и доставил нам хлопот. Она никак не ожидала, что ты так слабо держишь удар.

Хан Су поперхнулся:

— Да я нормально…

— Вы что, никогда вместе не пили? — усмехнулся Линь Жаньшу.

— Пили-то пили, но кто же смеет напиваться до беспамятства как в этот раз? — Хан Су хихикнул. — С братьями же чувствуешь себя в безопасности.

Линь Жаньшу:

— Не боишься, что братья продадут тебя куда-нибудь ради выгоды?

— С чего бы? У меня глаз алмаз, — Хан Су с сомнением оглядел его и уточнил: — Ты ведь тоже не умеешь врать?

Линь Жаньшу и впрямь не любил обманывать, поэтому ответил с подковыркой:

— Люди, которые задают такие вопросы, обманываются легче всего.

Хан Су покачал головой:

— Исключено.

Линь Жаньшу неопределенно улыбнулся и пересказал всё, о чём говорил с Юй Чжэнь:

— Она сказала, что из-за бессонницы полезла в интернет и почитала про Ушань.

— А, знаю, твоя родина, верно?

— Угу. Она нашла там храм, правда, уже давным-давно заброшенный. Кто-то писал на форуме, что скучает по тем местам — мол, раньше там часто устраивали храмовые ярмарки и всё такое, но из-за оттока населения и бурного развития уездных городков пара соседних деревень постепенно канула в Лету, и там остались жить всего несколько стариков.

— Её это вдохновило, и она хочет снять проект, посвящённый заброшенным горным храмам. Спросила, не смогу ли я побыть временным гидом и свозить их туда.

Линь Жаньшу вздохнул:

— Я бы и рад помочь, но совершенно ничего не помню — память стерлась напрочь.

— Так это же отлично! — между делом бросил Хан Су. — Неужели тебе самому неинтересны родные места? Если в каникулы делать нечего — сгоняем вместе, раз ничего не помнишь, считай, просто съездишь туристом.

Его глаза внезапно загорелись:

— Давай вообще всей комнатой поедем! Устроим прощальную поездку перед выпуском, тем более Ушань звучит так живописно.

— …Я ещё подумаю.

Слова родителей по-прежнему звучали в голове Линь Жаньшу. Когда-то он, как и предлагал Хан Су, безумно интересовался своей родиной, но стоило завести об этом разговор со взрослыми, как те всегда отделывались отговорками: мол, стоит им вернуться домой, как он обязательно заболевает, и со временем поездки забросили. Во-вторых, отсутствие детских воспоминаний объясняли тем, что дети взрослеют и естественным образом всё забывают.

В детстве Линь Жаньшу верил словам родителей, да и повзрослев, в общем-то, продолжал верить, вот только стремление взрослых уйти от ответа казалось куда более сложным, чем простые отговорки.

Однако делиться этими сомнениями с Хан Су не стоило.

Он добавил:

— Я же говорил, у меня в тех краях есть хорошие знакомые. Если действительно понадобится гид, я могу попросить маму расспросить их, тем более Юй Жэнь готова взять расходы на себя.

http://bllate.org/book/28898/3495014