Готовый перевод The Pretty Cannon Fodder Was Conquered by the Protagonist / Красивый пушечный корм и одержимый главный герой: Глава 12

Ань Вэньюнь вовсе и не думал отказываться. Раз уж отец заговорил об этом, значит, он непременно хочет исправить то, что произошло раньше. Сам Ань Вэньюнь мог принять это проявление доброй воли от лица прежнего хозяина тела, да и тот, надо полагать, был бы только согласен.

Он также понял, почему Шэнь Шиюй исчез с самого раннего утра — оказывается, тот ходил к его отцу. Но всё равно отчего-то казалось, что здесь что-то не так...

Спустя мгновение Ань Вэньюнь сообразил, в чём же дело.

С какой стати Шэнь Шиюй знаком с его собственным отцом?

Он медленно перевёл взгляд на Шэнь Шиюя. Тот не стал увиливать и вместо этого встретил его взгляд с абсолютно невозмутимым видом. Эта невозмутимость даже заставила Ань Вэньюня подумать, что он сам всё себе напридумывал.

— Кстати говоря... — отец Аня внезапно принял заговорщицкий вид, поддался к самому уху Ань Вэньюня и тихонько спросил: — Вы с Шиюем... на какой уже стадии?

Ань Вэньюнь: «???»

В смысле — на какой стадии?! Это я всё не так понял или... отец именно это и имел в виду?

Его зрачки расширились. Он с неверием смотрел на отца, в чьих глазах бушующим пламенем горел дух сплетника, а затем перевёл взгляд на стоявшего рядом Шэнь Шиюя, который, услышав эти слова, не смог сдержать улыбку и уголки его губ приподнялись.

Ань Вэньюнь: «...??»

Его замешательство стало ещё сильнее.

Какие вообще отношения должны быть у него с Шэнь Шиюем? Разве они не просто друзья?

— Папа всегда во всём поддерживал тебя и Шиюя. Если парочка в ссоре, недомолвки нужно обязательно разрешать вовремя, нельзя затягивать, — отец Аня назвал себя папой, чтобы общение звучало ближе к народу и не создавало для Ань Вэньюня лишнего давления. Он притянул Шэнь Шиюя и сложил их руки вместе. — Если совсем ничего не выйдет, скажи папе, я помогу вам всё уладить!

Досказав это, он тут же сам собой покачал головой: — Нет-нет, всё равно придётся разбираться самим, родителям вмешиваться нельзя.

Рука Ань Вэньюня оказалась прижата рукой Шэнь Шиюя. На секунду он остолбенел, а когда опомнился и попытался её вытащить, Шэнь Шиюй крепко перехватил его ладонь, сплёл их пальцы, подвёл его прямо к отцу и с улыбкой произмолвил: — Папа, мы помирились ещё в первый же вечер.

После этого он даже приподнял их соединённые руки, чтобы мужчина мог получше разглядеть. Отец Аня довольно улыбнулся и крепко пожал их руки: — Вот так-то лучше. Вэньюнь с детства рос вместе с тобой, так что, отдав его Шиюю, я могу быть спокоен.

Ань Вэньюнь наконец сообразил, что имел в виду Шэнь Шиюй. Раз уж Шэнь Шиюй не стал рассказывать отцу выдуманную им же самим ложь о потере памяти, а вместо этого выбрал другой способ познакомить его с родителем, то делалось это лишь для того, чтобы не волновать отца.

В сердце Шэнь Шиюя отец Аня занимал очень важное место, и раскрытие всей правды в данный момент также служило предотвращением любых возможных неприятностей.

Чем раньше они во всём признаются, тем меньше вероятность допустить ошибку.

— Кстати, — произнес отец Аня, — найди время навестить бабушку, она очень по тебе скучает.

Взгляд Ань Вэньюня замер, рука, сжимавшая ладонь Шэнь Шиюя, невольно напряглась. Мгновение спустя он почувствовал, как большой палец мягко поглаживает тыльную сторону его руки, и напряжение в теле спасло: — Хорошо.

— Тук-тук-тук...

Раздался ритмичный стук в дверь — это стоявший снаружи режиссер давал понять, что гости должны немедленно закончить завтрак.

Поболтав ещё немного, Ань Вэньюнь также узнал, что его отец оказался главным инвестором шоу, из-за чего он и попросил Шэнь Шиюя лично пригласить сына, желая воспользоваться случаем и увидеться с затаившим обиду ребёнком.

Видя, что время поджимает, отец Аня больше не стал заводить долгих разговоров. Он достал заготовленную заранее пару колец и вложил их в руки Ань Вэньюня: — Отец не знает, что вам подарить, так что пусть это будут парные кольца.

Ань Вэньюнь открыл коробочку: внутри мирно покоилась пара прижимающихся друг к другу колец в молодежном стиле.

Он достал одно кольцо, надел его на средний палец левой руки, приподнял руку, любуясь ими, и со счастливо изогнутыми глазами произнес: — Какая красота, правда?

Ань Вэньюнь повернулся и протянул вторую штуку Шэнь Шиюю. Увидев, что тот надел кольцо, он обратился к отцу: — Тогда мы пойдем, папа.

Отец Аня кивнул: пусть они и смогут видеться на территории курорта, но прежней близости уже не будет.

Выбор столь непринужденной формы для разговора объяснялся и тем, что его собственный сын не хотел, чтобы люди из индустрии знали, кто его отец — во избежание появления у кого-либо дурных замыслов и попыток использовать дурную репутацию Ань Вэньюня в шоу-бизнесе для нападок на родителя и нанесения ему вреда.

В конце концов, активов у отца Аня было немало, и речь шла далеко не о каком-то захудалом курорте.

Они оба вышли из комнаты, и стоило двери закрыться, как раздался тревожный голос режиссера: — Ну как... успехом?

Шэнь Шиюй пояснил: — Отец Аня ни в чем его не винит и сам зай S*W*H* занимался урегулированием общественного мнения, можете не переживать.

Режиссер с облегчением выдохнул. Увидев, что они снова идут за руки, он уже ничему не удивлялся, но на всякий случай все же напомнил: — Не хотите разомкнуть руки? Кругом камеры.

Только услышав это, Ань Вэньюнь вспомнил, что они всё еще держатся за руки. Шэнь Шиюй не отпускал его, а сам он как-то и не заметил.

Холодный металл колец успел согреться от тепла их тел. Он разжал пальцы — заметив, что режиссер вовсе не выглядит удивленным, — и стал рассеянно теребить кольцо на пальце.

У Ань Вэньюня была одна маленькая привычка: когда он нервничал или о чем-то глубоко задумывался, то бессознательно принимался крутить кольцо.

Шэнь Шиюй, наблюдая за его движениями, тоже провел большим пальцем по внутренней стороне своей ладони, где сидело кольцо, словно чувствуя себя так, будто они все еще держатся за руки.

Он мягко произнес: — Столько времени прошло, а привычка все та же?

Услышав это, Ань Вэньюнь на миг замер, понимая, что собеседник говорит о его манере крутить украшение. Он и сам знал, что делает это на уровне подсознания.

Он поднял взгляд и встретился глазами с Шэнь Шиюем.

Но ведь он — не прежний хозяин тела!

Неужели всё настолько совпало, и его личная привычка в точности совпала с привычкой того парня?

Да и ладно, в наше время совпадений хватает.

Снимать кольцо он не стал и направился прямиком обратно в столовую. В конце концов, даже если это увидят зрители, они решат, что он просто хайпится, зато отец, увидев это, будет намного спокойнее.

Да это просто кольцо.

Всего лишь украшение, не более того.

Ань Вэньюнь вошел первым, а Шэнь Шиюй следом за ним. Гости бросили на них один взгляд и молчаливо воздержались от расспросов о том, куда те ходили и чем занимались.

Да и спрашивать было незачем: стоило им вернуться, как всё стало очевидно — они ходили разбираться со вчерашним инцидентом, раз уж проблема решилась.

[Вопрос решён? Исчезнувший с самого утра человек наконец-то вернулся, я так давно ждал возможности полюбоваться на их лица]

Следом за ними появился режиссер с толстой пачкой красных карточек в руках: — А теперь, пользуясь тем, что все завтракают, съемочная группа спрячет на улицах случайные карточки с заданиями. На них могут быть как наказания, так и награды, ну и пустые карточки, разумеется.

С этими словами он раздал карточки помощникам. Ань Вэньюнь, встав утром спозаранку, так ничего и не успел поесть, поэтому теперь сосредоточенно уплетал за обе щеки всё, что стояло на столе.

Шэнь Шиюй тоже ел, но старался сидеть чуть ближе к Ань Вэньюню.

[(Идёт кровь из носа) До чего же мило...]

Глава 11

Съемочная группа действовала предельно оперативно: не прошло и получаса, как все карточки были надежно спрятаны. Гости также закончили завтрак и приготовились к выходу: сначала они полили выращенную ими зелень, а затем вслед за режиссёром направились к выходу на улицу.

Это место больше всего походило на оживленную туристическую улочку. После вчерашних событий режиссер еще посреди ночи распорядился навести порядок на улице, из-за чего народу здесь заметно поубавилось, однако привычные торговые лавки, местные жители и какое-то количество прибывших туристов остались на своих местах.

Команде шоу было не с руки перекрывать всю улицу целиком — это было бы нечестно ни по отношению к туристам, ни по отношению к владельцам лавок, поэтому они просто усилили меры безопасности.

И хотя никаких объявлений в сеть не выкладывали, стоило гостям показаться на месте, как множество преданных фанатов моментально их узнали и устроили здесь засаду.

Тем не менее, все вели себя тихо, без лишнего шума, лишь провожая появившихся гостей в упор уставленными взглядами.

Пережив вчерашние события, Ань Вэньюнь уже не был так сдержан, как в самом начале, и теперь лишь слегка приподнял руку, делая крошечные взмахи в стороны, а на его лице по-прежнему играла улыбка — он отлично понимал, что столь радикальные фанаты в меньшинстве, и по ним одним нельзя судить обо всех остальных.

Однако неожиданно для него самого, посреди общего скандирования «братец», раздавшегося в толпе единым хором, чей-то одинокий, неожиданно звонкий голос перекрыл все остальные звуки.

— Юнь-бао!! Мамочка любит тебя!!!

Ань Вэньюнь удивленно оглянулся, шаря взглядом по чернеющим вокруг макушкам.

Какая-то девушка изо всех сил протискивалась в самый первый ряд, зажав в руке плакетку для поддержки в форме облачка, на которой крупными иероглифами было выведено «Юнь-бао».

Стоило кому-то подать пример, как вокруг тут же столпилось множество других поклонниц Ань Вэньюня. Они стояли в самом первом ряду, сияя восторженными глазами.

В этот момент раздался чей-то мужской баритон:

— Ань Вэньюнь, я люблю тебя!

Ань Вэньюнь: «??»

Он повернулся на звук, поймал взгляд паренька и под его полными надежды глазами неуверенно сложил пальцы в форме сердечка.

В результате вопли стали еще громче, и многие поклонницы Шэнь Шиюя поспешно зажали уши, признавая мощь соперника.

Во время съемок шоу пользоваться телефонами не разрешалось, так что Ань Вэньюнь понятия не имел, в какой момент у него появилась своя фанбаза. Подгоняемый сильным любопытством, он подошел ближе и остановился прямо перед фанатами.

Он тихо спросил: — Как называется мой фанклуб?

Одна из девушек уже собиралась ответить, но ее опередил тот самый парень-фанат:

— Облачка!

— Ты — Юнь-бао (облачное сокровище), а мы — облачка, мы все твои малыши.

Ань Вэньюнь согласно кивнул и легко улыбнулся: — Вы все большие молодцы, спасибо за труд~

Поклонницы синхронно прикрыли рты руками, а парень-фанат выдавил из себя сквозь ладоши сдавленный хрип:

— Кажется, у меня носом пойдет кровь...

Ань Вэньюнь невольно рассмеялся.

Закончив общение с фанатами, все гости вернулись на прежние места и стали слушать повторные инструкции режиссера.

— Красные карточки должны быть хорошо заметны в поле зрения. Найденные денежные карточки будут конвертированы в средства для вашей группы. Поскольку мест, где нам понадобятся деньги, не так много, всё оставшееся после окончания шоу мы передадим на благотворительность.

— Карточки спрятаны не только по углам — они вполне могут оказаться и у кого-нибудь из местных жителей.

Режиссер отошел в сторону, освобождая проход к улочке, пестревшей самыми разнообразными вывесками: — Сегодня можете есть, пить и развлекаться сколько душа пожелает, все расходы за счет съемочной группы. Для фанатов — тоже.

Стоило ему договорить, как улицу огласил взрыв восторженных криков: фанаты еще никогда не видели настолько щедрого режиссера и тут же принялись возбужденно обсуждать, что именно им стоит попробовать.

Добавил режиссер: — Впрочем, ради игрового процесса улица будет открыта для фанатов только по вечерам.

Поклонники с пониманием отнеслись к осторожности режиссера и дружно выразили свое согласие.

[Только не это! Неужели я не могу прямо сейчас пролезть сквозь экран и отведать этой вкуснятины?]

[Говорят, в каждой лавочке на этой улице готовят просто пальчики оближешь... Слюнки текут]

Ань Вэньюнь молча стоял в стороне, слушая его слова — всё происходящее определенно было волей его отца. Из романа он знал, что семья Ань обладает колоссальным состоянием, но только попав сюда лично и прочувствовав всё на себе, он осознал, насколько широким был их размах.

Гости постепенно вошли на улицу. Будучи одной командой, Ань Вэньюнь и Шэнь Шиюй шли рядом. Повсюду витали аппетитные ароматы еды, и от этого у него, не успевшего толком позавтракать с утра, тут же потекли слюнки.

http://bllate.org/book/28881/3492468