Готовый перевод Inherit the Family Fortune or Work Hard / Не хочешь работать — станешь миллионером: Глава 12

Специфические «системы слежения», созданные Фэнду Технолоджи, покрывали лишь небольшую площадь, и при некотором старании их легко можно было обойти. Весь день Янь Байчуань провел в разъездах, вылавливая призраков, но все они были незнакомцами — ни одного знакомого лица.

Чжан Чэнь подал голос, звучащий довольно затруднительно:

— Босс, у нас теперь восьмичасовой рабочий день, а машины для сменной работы крутятся двадцать четыре часа без остановки, скоро дымиться начнут. Если мы заставим их работать сверхурочно, не говоря уже о нехватке оборудования, мы, кажется, и сверхурочные оплатить не сможем. Босс, может, посмотрите, не осталось ли еще чего из старых запасов на продажу?

— Ты думаешь, я государственная казна? — Янь Байчуань аж рассмеялся от злости. — А как же заключенные? Они что, даром хлеб едят? С сегодняшнего дня сменить график: вместо двадцати четырех часов каторги сделать двенадцать, а остальные двенадцать — пусть вкалывают! Согласуй это с отделами, вечером жду черновик документа. Если проблем нет, завтра запускаем в работу! Используйте те средства, что остались в других секторах. Я взял один заказ, должно хватить на первое время. Три дня мы ведь еще продержимся?

— Денег хватит только впритык на покупку оборудования, а до выдачи зарплаты еще полмесяца.

— Ладно, пока держись. — Янь Байчуань отбросил телефон и продолжил отдавать указания людям, которых прислал Старик Ню: — Все сбежавшие числились в блоке 3-7. В базе данных есть их досье, распределите их между собой и выясните, есть ли между ними какая-то связь.

— Босс, разве вы не считаете, что это дело рук мужа Мэн Юнь? — спросил Старик Ню.

— Его почерк слишком очевиден, он и не пытался ничего скрыть. Наши 3-7 находятся на самом внешнем периметре. Если он хотел просто выпустить Мэн Юнь, разве не проще было сразу пробить стену, чем взламывать замок? Он потратил столько сил, чтобы вскрыть мою защиту и разрушить магический массив, выпустив столько народу. Это не может быть просто ради того, чтобы насолить мне, тут наверняка есть какой-то умысел. — Он задумался. — Возможно, это злой культиватор.

Старик Ню понял намек:

— Мэн Юнь — это ключ к разгадке. Вы поедете сами? Есть способ ее найти?

Раньше он умел выслеживать людей только по вещам, пропитанным аурой цели, а рисовать Талисманы так и не научился. Сейчас у него не было под рукой предметов, которые постоянно носила бы с собой Мэн Юнь, так что найти ее было непросто.

Однако Янь Байчуань ответил:

— Есть.

Сказав это с предельной уверенностью, он сам на мгновение замер. Только что он внезапно вспомнил, что найти человека можно и по дате рождения. Странно, ведь он совершенно не разбирался в вычислениях по дате рождения или ритуалах с Талисманами. Почему же в голове вдруг промелькнули и дата, и рисунок Талисмана?

Он отослал всех прочь, вытянул лист желтой бумаги и, взяв кисть, начал рисовать. Талисман получился с первой попытки, одним росчерком, что поразило даже его самого. Столь виртуозное исполнение требовало как минимум тысячи, а то и восьми сотен повторений. Неужели до того, как потерять память, он был Небесным мастером?

Преисполненный сомнений, он поджег Талисман. Тот начал медленно тлеть с уголка, выпуская тонкую нить дыма, которая, извернувшись, поплыла у него за спину. Он тут же двинулся следом.

В палате несколько мастеров уже пришли к решению: нужно попробовать всем вместе, бросить вызов судьбе. Если не получится поодиночке, будут работать сообща — вместе заработать деньги лучше, чем если никому не достанется ничего. Они разошлись по домам готовить инвентарь, договорившись встретиться в девять вечера в палате и блеснуть мастерством.

Но не успели они выйти, как приборы, подключенные к Сунь Сисы, подали тревожные сигналы. Аппараты запищали, врачи и медсестры забегали, но результат был неутешительным: жизненные показатели пациентки стремительно падали, и применять лекарства стало опасно. Сунь Хао закатил глаза и чуть было не упал в обморок. Сунь Цзинхай бросился утешать старика. Мастера уже подумывали, стоит ли им тоже поучаствовать в утешении, как вдруг услышали вопрос того самого молчаливого молодого человека:

— У кого-нибудь из мастеров есть бумага и кисть? Можете одолжить?

— Какая бумага и кисть? — спросил Чжао Юй.

Чжоу Юньли взглянул на экран телефона и прочел:

— Желтая бумага, киноварь, кисть для каллиграфии.

— Зачем тебе это? Ты тоже из наших?

Чжоу Юньли виновато улыбнулся:

— Нет, просто нужно кое-что сделать. Так найдется?

— Собираешься рисовать Талисман? — Ли Шэн смерил его взглядом. — Ты хоть раз рисовал?

Услышав про рисование Талисмана, Полубессмертный Чжан, уже сделавший шаг к выходу, поспешно вернулся. Сунь Цзинхай с удивлением посмотрел на него:

— Разве ты не атеист?

— Раньше был.

Теперь, похоже, выбора не осталось. Полубессмертный Чжан сказал строго:

— Рисование Талисманов — это не то, что осваивается за день. Если нарисуешь плохо, еще полбеды, просто не сработает. Но если допустишь ошибку в чертеже — жди беды.

— Я постараюсь. У вас есть бумага и кисти?

Он говорил с улыбкой, был очень вежлив и обходителен, и перед таким лицом никто не решился сказать что-то грубое. Полубессмертный Чжан достал бумагу, кисти и киноварь, разложив их на столе в роскошной палате. Сунь Хао, опираясь на трость, подошел ближе и с изумлением наблюдал, как тот берет кисть и макает ее в киноварь:

— Сяо Чжоу, ты и такое умеешь? Почему раньше не знал?

Чжоу Юньли одной рукой держал кисть, а другой возился с телефоном, выведя на экран картинку и положив ее на стол:

— Раньше не умел.

Мастера окружили его и, взглянув на экран, едва не лишились чувств. На телефоне красовалось фото Талисмана! У Ли Шэна затряслись руки:

— Ты… ты что, просто срисовываешь?

— Именно. — С этими словами он сделал первый, до жути неуверенный штрих.

Полубессмертного Чжана чуть инфаркт не хватил. Он-то думал, что Чжоу Юньли умеет рисовать, просто в силу возраста еще не набил руку, но никак не ожидал, что тот абсолютно ничего не понимает!

— Мой наставник три года не позволял мне прикасаться к кисти, пока я не освоил основы, а ты сейчас портишь мою лучшую бумагу и тушь?! Ты хоть знаешь, сколько стоит моя коробка киновари?!

— Сколько?

— Четыре цифры!

— Тогда, пожалуйста, принеси мне еще пять коробок.

Он сказал это без тени издевки — он действительно чувствовал, что рисует плохо, и, скорее всего, придется извести немало листов.

Только что Янь Байчуань прислал ему картинку и велел взять киноварь и срисовать ее на желтую бумагу. Особых требований к кисти не было — подойдет любая, а если нет, то можно даже макать пальцы. Сам он за это браться не хотел, к счастью, у Полубессмертного Чжана был полный набор инструментов. Янь Байчуань сказал, что если Талисман получится, его нужно положить под подушку Сунь Сисы — это поможет ей продержаться какое-то время. Он предложил Чжоу Юньли попробовать: получится — хорошо, нет — Сунь Сисы просто придется чуть больше пострадать, так как он сам сможет приехать только позже.

Один посмел попросить, другой посмел сделать — Чжоу Юньли действительно принялся за дело. На самом деле, со стороны процесс выглядел вполне солидно: в конце концов, каллиграфия и живопись были обязательными дисциплинами для знатных юношей. Как лучший из «золотой молодежи», он должен был уметь всё, и в его манере держать кисть чувствовалась некоторая стать.

Однако Чжао Юй всё равно качал головой и топал ногами, переполненный праведным гневом:

— Я рисую Талисманы тридцать лет, и перед этим всегда принимаю ванну, очищаю руки и воскуриваю благовония. А ты рисуешь вот так — это же осквернение святыни!

— Этот Талисман выглядит как не пойми что, небось в интернете скачал?

Откуда взялся этот Талисман, Чжоу Юньли не знал. Он был невероятно сложным. Чжоу рисовал его впервые, сверяясь с оригиналом после каждого штриха, и провозился добрых две минуты. В конце он поднял лист, встряхнул его и воспроизвел последнее голосовое сообщение от Янь Байчуаня:

— Сойдет и так, главное — не пропусти детали. Как закончишь, положи ей под подушку.

Он сфотографировал Талисман и отправил его обратно:

— Так пойдет?

Янь Байчуань в своей суматохе мельком взглянул на фото и ответил одним словом:

— Пойдет.

С его Золотым телом, даже если бы он нарисовал не ровную копию Талисмана Умиротворения Души, а просто каракули, это все равно облегчило бы страдания Сунь Сисы.

— Юнь Ли, кто это такой? И эта штука… она вообще работает? — Сунь Цзинхай наблюдал за всем процессом и никак не мог смириться с тем, что юноша, на глазах у которого он вырос как образцовый строитель социализма, внезапно свернул на путь «ереси». — Что с тобой произошло, пока меня не было?

Чжоу Юньли склонил голову, раздумывая, и осторожно произнес:

— Открыл дверь в новый мир?

Тем временем Янь Байчуань находился в роскошной вилле. Он убрал Бич, Извлекающий Души. Поисковый Талисман прогорел на четыре пятых, и он затушил его в пепельнице рядом. Случайно заметив в сетевом фильтре два зарядных кабеля, он с надеждой схватил их, но посмотрел — разъемы плоские.

Модель не подходит.

Он сжал зубы, глядя на телефон, который окончательно разрядился и погас. Вся ярость, которую некуда было выплеснуть, обрушилась на корчащегося на полу юношу, который пытался было встать — Янь Байчуань пнул его так, что тот согнулся пополам от боли.

На стене напротив была пригвождена «стрела» длиной с метр и толщиной в палец, на которой «висел» человек. Этим человеком была Мэн Юнь в свадебном наряде, окутанная черным туманом.

Янь Байчуань посмотрел на сгущающиеся сумерки и уставился на них обоих:

— Средь бела дня творите беспорядки? Неужели вам так хочется подольше посидеть в тюрьме и попробовать на вкус все восемь видов кухонь?

Он выдернул «стрелу», Мэн Юнь рухнула на пол, яростно сверля взглядом забившегося в угол мужчину средних лет, который явно был напуган до смерти:

— Это он предал меня! Как он смеет жить счастливо в браке? Я не смирюсь!

— Какая у него судьба — это его дело, к тебе отношения не имеет. Благословение, которое он заслужил, его не минует, а Кармический грех, который нужно искупить, придет в свой срок. Это не то, о чем должен думать такой преступник, как ты.

Затем он перевел взгляд на призрака мужчины в синем одеянии:

— Верный муж Мэн Юнь, да? Умер сотни лет назад и за это время не дошел до Фэнду? Или сбежал из хаоса двадцать лет назад и еще не слышал о моих великих свершениях? Впрочем, неважно. Представлюсь: меня зовут Янь Байчуань. Когда попадешь вниз, хорошенько расспроси обо мне — в следующей жизни не попадайся мне на глаза.

Он выследил призрачную дымку, принадлежавшую Мэн Юнь, и пришел сюда как раз вовремя, чтобы застать ее и ее мужа из прошлой жизни — призрака в синем — за попыткой убить хозяина виллы. Этим мужчиной был Ван Лу, который в свое время отказался сбежать с ней. Когда Янь Байчуань ворвался, Ван Лу был на волосок от смерти, и он успел его спасти.

Он достал наручники и защелкнул их на запястьях призрака:

— Это ты вломился в 3-7? Как вскрыл мой замок? Куда делись остальные? Говори правду, иначе будет хуже.

Призрак был в ярости, но справиться с ним не мог, поэтому упрямо молчал. Янь Байчуань ничуть не спешил. Он слегка изогнул губы, вращая длинную стрелу в ладони, и направил острый наконечник прямо в голову Мэн Юнь:

— Хочешь, чтобы в следующей жизни она стала слабоумной?

Мужчина-призрак ничуть не испугался:

— Это Кармический грех, ты не посмеешь.

Янь Байчуань приподнял бровь и рассмеялся:

— Я пришел к власти в смутные времена и не планировал перерождаться. В этой жизни я так и буду скитаться по Фэнду. Какая мне разница — Благословение или Кармический грех?

Только призракам, которым нужно переродиться, важна такая вещь, ведь от этого зависит качество следующей жизни. Но сам он был полон Кармического греха, не мог войти в Реинкарнацию, не мог переродиться, и даже если в будущем перестанет быть Призрачным Императором, то сможет лишь коротать время в каком-нибудь тихом уголке Фэнду.

http://bllate.org/book/28867/3490900