Готовый перевод Republic Noble and Loyal Fierce Dog / Аристократ Республики и его свирепый страж: Глава 9

Цзян Лян, застигнутый врасплох, густо покраснел и даже слова вымолвить не мог: Я, мы…

Хэ Хуа, будучи человеком проницательным, конечно же, давно почуял неладное и теперь, прислонившись к шкафу, с интересом наблюдал за разыгрывающейся сценой.

— Эх, — вздохнул Ци Цы и тихо произнес: — Ты еще слишком молод, слишком дорожишь чувствами, раз тебе приходится с такой мольбой обращаться ко мне. Если уж он окончательно лишился рассудка и готов хоть в петлю лезть, лишь бы жениться на бумажной кукле, почему бы тебе просто не выйти за мужскую статую?

Сказав это, он повернулся к Не Линю, который рядом растирал благовония, и добавил:

— В прошлом году мы приняли партию изящных мужских статуй. Я отложил несколько тех, что мне приглянулись, они лежат наверху, на шкафу у лестницы. Принеси-ка их, пусть он посмотрит.

— Нет, нет, не надо! — Цзян Лян отчаянно затряс головой, но не успел он и глазом моргнуть, как Не Линь, не говоря ни слова, направился к шкафу у лестницы. Почему-то его удаляющаяся спина выглядела пугающе.

— Ничего страшного, пусть посмотрит, вдруг что-то понравится, — бросил Ци Цы, перебирая свои нефритовые счетные бусины. Но едва он закончил фразу, как сзади послышался звон бьющегося фарфора.

— Бах!

— Старший молодой господин, у меня рука соскользнула, я разбил, — донесся низкий голос Не Линя, который с подчеркнутым смирением просил прощения.

Ци Цы приподнял бровь и с равнодушным видом отозвался:

— Пустяки, всего одна разбилась. Разве там нет других…

Не успел он договорить, как вслед за хрустом дерева со стороны лестницы один за другим посыпались звуки бьющегося фарфора.

— Дзынь!

— Хлоп!

— Дребезг!

Ци Цы едва не рассмеялся от ярости. Стиснув зубы, он посмотрел на Не Линя, который стоял у лестницы с самым невозмутимым видом.

— И что это значит?

— Старший молодой господин, полка сломалась. Все мужские статуи на стеллаже разбились.

***

В тот день, когда они вчетвером на машине Хэ Хуа добрались до подножия горы Бэйцзя, Ци Цы так и не проронил ни слова в адрес Не Линя.

— Дальше дорога для машины не предназначена, придется идти пешком, — вынужденно остановил автомобиль Хэ Хуа. Все вышли наружу.

Ци Цы, все так же укутанный в тяжелую черную меховую накидку, слегка прищурился, глядя на гору. Лежавший повсюду снег еще не успел растаять, а середину склона окутывал тонкий слой тумана. Узкая, шириной в два фута каменная тропинка змеилась вглубь горы через лес давно облетевших сухих деревьев.

Цзян Лян, чувствуя себя неловко, подошел к Ци Цы и пояснил:

— Даосская обитель совсем недалеко, идти около двух четвертей часа.

— Две четверти — это и правда недалеко, — кивнул Ци Цы, а затем протяжно вздохнул: — Но я все равно не хочу идти…

Цзян Лян в замешательстве замер, не зная, что предпринять, но тут к Ци Цы подошел Не Линь и, повернувшись спиной, слегка пригнулся:

— Старший молодой господин, давайте я донесу вас на спине.

— Ты? — Ци Цы заметно приподнял уголки губ, но нарочито холодно спросил: — У тебя руки надежные? Сегодня утром ты только что перебил все статуи, как бы не уронить меня по дороге.

— Надежные, — немногословно ответил Не Линь, застыв перед ним в ожидании. — Не уроню.

— Вот как? — Ци Цы уже хотел продолжить, но Хэ Хуа внезапно вклинился в разговор: — Вы не могли бы выбрать время для любезностей? Студент Цзян ждет, чтобы спасти своего возлюбленного. Может, обсудите свои дела, когда вернетесь и закроете дверь?

Кто бы мог подумать, что двое, только что стоявшие друг против друга в напряжении, одновременно повернут головы. Взгляды — один с презрением, другой с предупреждением — ясно давали понять: Не твое дело!

Хэ Хуа тут же прикусил язык и попятился к Цзян Ляну:

— Продолжайте, я, пожалуй, пойду.

Хотя Хэ Хуа часто помогал Ци Цы передавать послания, у него были свои принципы: помогать в мелочах — пожалуйста, но ввязываться в глубокие разборки он не собирался. Получив от ворот поворот, он поспешно сел в машину и уехал.

Увидев, что Хэ Хуа сбежал, Ци Цы перестал ломаться. Он припал к широкой спине Не Линя и обвил руками его шею:

— Ладно, пошли.

Дыхание, отдающее легким ароматом сосны, коснулось шеи Не Линя. Он невольно замер, сдерживаясь, подхватил Ци Цы под бедра и зашагал вверх по горной тропе.

Как и говорил Цзян Лян, обитель была недалеко. Пройдя по тропе около десяти с лишним минут, они среди черных ветвей увидели главные ворота. Ци Цы, сидя на спине у Не Линя, слегка нахмурился: постройка выглядела весьма древней, штукатурка на внешних стенах давно облупилась, а красная краска на воротах почти сошла. Проходи он мимо в обычное время, принял бы это место за заброшенный храм.

— Вот мы и пришли! — в голосе Цзян Ляна, увидевшего обитель, проскользнула тревога. Он так долго отсутствовал и не знал, в каком состоянии сейчас Гэ Вэйцзянь. Он поспешно подошел к дверям и постучал.

Лишь спустя долгое время послышались шаги, а затем раздался скрип — ворота приоткрылись, и в щель выглянул маленький даосский послушник. Увидев Цзян Ляна, он улыбнулся:

— Брат Цзян, вы вернулись? Проходите скорее.

Цзян Лян через силу улыбнулся ему в ответ:

— Я привел…

— Мы привели нескольких друзей, — перебил его Ци Цы, выручая Цзян Ляна. — Мы услышали о состоянии Гэ Вэйцзяня и пришли вместе с Цзян Ляном навестить его.

Цзян Лян не был глупым и быстро понял намек Ци Цы, поэтому кивнул:

— Да, именно так.

Послушник, будучи ребенком наивным, не стал подвергать их слова сомнению и с радостным видом впустил всех внутрь.

Внутри обитель ничем не отличалась от того, что было снаружи: все вокруг выглядело крайне обветшалым. В переднем дворе стоял главный зал, где поклонялись Сань Цин, а перед ним — заржавевшая курильница с несколькими недогоревшими палочками благовоний. На статуях Сань Цин внутри зала лежал толстый слой пыли, но их удлиненные глаза по-прежнему казались милосердными.

Ци Цы слез со спины Не Линя и подошел к центральной статуе Юаньши Тяньцзуня, безразлично произнеся:

— Коли пришли, нужно поклониться. Найди мне палочку благовоний.

В глазах Не Линя, смотревшего на божество, промелькнуло пренебрежение, но раз Ци Цы велел, он подошел к пыльной стойке, оставил несколько монет и взял три палочки благовоний.

Ци Цы принял их из рук Не Линя, приподнял полы своего зеленого халата и с почтением склонился на подушке для поклонов. Однако в тот самый момент, когда он чуть приподнялся, он внезапно заметил, что священная статуя Юаньши Тяньцзуня на алтаре исчезла. Вместо нее он увидел ступни.

Пара ступней, выглядывающих из грязного одеяния — черных, в пятнах и с запахом гнили.

Но как только он резко выпрямился, перед ним снова предстала торжественная статуя. Ци Цы бросил косой взгляд в сторону: Не Линь все так же стоял на месте, не подавая виду. Ци Цы, не теряя самообладания, сделал вид, что ничего не произошло, и снова поклонился с благовониями.

В этот раз он поднимался медленнее, его разноцветные глаза-маньчжуры через линзы очков украдкой взглянули на алтарь. Грязное одеяние появилось вновь, края лохмотьев сомкнулись, оставив лишь источающую зловоние щель. Ци Цы терпеливо склонялся и медленно, очень медленно поднимался. В тот миг, когда его голова поравнялась с алтарем, из щели в лохмотьях внезапно высунулась синюшная голова с глазами, похожими на медные колокольчики, и липким языком, свисающим с искривленного рта.

Ци Цы невольно задержал дыхание, но, взглянув снова, обнаружил, что ни одеяния, ни головы нет — на алтаре снова стояла статуя.

Имея опыт двух предыдущих попыток, во время третьего поклона Ци Цы, поднимаясь, увидел, как из грязного одеяния показался кусок синюшной плоти в районе живота. Он уловил этот миг и метнул спрятанные в руке нефритовые счетные бусины, но в мгновение ока все снова превратилось в обычную статую.

— Старший молодой господин, что случилось? — Не Линь, заметив движение Ци Цы, наклонился к его уху.

Ци Цы окончательно выпрямился и оглядел три статуи на алтаре: они ничем не отличались от тех, что были до его поклонов — все то же милосердное выражение.

— Ничего, просто ноги затекли, помоги мне встать, — сказал Ци Цы, решив притвориться, что ничего необычного не заметил, и протянул Не Линю свободную руку.

Глаза Не Линя слегка дрогнули, но он промолчал, лишь поддержал Ци Цы, который всем телом подался вперед, опираясь на его руку. Не Линь не совсем понимал, почему Ци Цы вдруг так себя повел. Наклонившись, он почувствовал, как подбородок коснулся слегка прохладного лба Ци Цы. Это мгновенное касание обожгло его сердце, словно искра, отчего дыхание Не Линя стало тяжелее.

Но как только пламя было готово разгореться, Ци Цы внезапно отстранился и, подойдя к курильнице на алтаре, с победным видом потряс тремя палочками благовоний и воткнул их в пепел:

— Вот и все, я закончил. Пойдемте отсюда.

Зрачки Не Линя, снова ставшие узкими, отразили спину Ци Цы, но в этот момент снаружи послышались шаги. Ци Цы обернулся и увидел седого старого даоса, который в сопровождении двух учеников подошел к дверям зала и о чем-то говорил с Цзян Ляном.

Они обменялись взглядами и направились к ним.

— …Гэ Вэйцзянь все еще не пришел в себя? — с тревогой спрашивал Цзян Лян старого даоса, тот лишь качал головой и вздыхал.

Увидев, что Ци Цы и Не Линь подошли, Цзян Лян представил их:

— Господин Ци, это Даос Сюй Пин. Именно он и его ученики спасли нас в ту ночь.

Ци Цы тронул губы в дежурной улыбке и, подражая даосам, отвесил поклон Даосу Сюй Пину:

— Благодарю вас, даос, за помощь. Иначе с Цзян Ляном и его друзьями точно приключилась бы беда.

— Господин Ци, не стоит благодарностей, — старый даос погладил длинную бороду, во всех его движениях сквозило некое подобие бессмертной чистоты. — В горах орудуют духи, и наш долг, как людей, идущих путем самосовершенствования, — разбираться с подобным.

Ци Цы окинул его взглядом, затем перевел взор на двух учеников позади него. Один был низкорослым, худощавым, с почти отсутствующими волосами и болезненным цветом лица. Другой же, наоборот, оказался полноватым, с лицом, полным раздражительности.

http://bllate.org/book/28842/3488236