Готовый перевод He's So Fierce, I Love It / Мой брутальный спаситель: Авария, изменившая всё: Глава 9

— Малыш Нань — мой!

— Не подходи, не подходи! — перепуганно оглядываясь в поисках помощи, Ся Чжилэ вдруг просиял. — Линь Хэнин, Линь Хэнин!

Он схватил Ань Няня за руку, проталкивался сквозь толпу и запрыгнул прямо за спину Линь Хэнину.

Один слева, другой справа — спрятались.

Линь Хэнин: «?»

Стоп, погодите-ка. Разве ты не собирался изображать героя, спасающего красавицу? Я ведь тоже ждал новогодней драмы о том, как ты доблестно сражаешься с бывшим парнем, завоевываешь сердце красавчика и срываешь овации всего зала. И что это сейчас за фокусы?

Ладно, ладно. Еще один несчастный ребенок, отравленный романами о крутых героях: задираться он мастак, а в решающий момент сразу в кусты.

Ван Ту уставился на Линь Хэнина, а затем с неверием перевел взгляд на Ань Няня. В его глазах читались такая боль и ярость, будто его предали самым подлым образом:

— Ты так упорно твердил о расставании и бросил меня ради какого-то страхового агента?!

Линь Хэнин: «??»

— Ань Нянь мой, Ань Нянь мой, — как заведенный бормотал Ван Ту, дико озираясь по сторонам. Наконец его взгляд зацепился за бутылку пива, подвернувшуюся под руку, и он со всего маху замахнулся ею на голову Линь Хэнина.

Слева от Линь Хэнина визжал Ся Чжилэ, справа скулил маленький эльф, вокруг ахали зеваки, а прямо перед ним стоял пациент с явными признаками параноидального расстройства личности. Когда бутылка полетела в него, Линь Хэнин инстинктивно попытался правой рукой перехватить запястье Ван Ту и обезоружить нападавшего. Но как назло, этот маленький демон вцепился ему в правую руку, а Ся Чжилэ — в левую.

Линь Хэнин: «???»

Эй, вы двое, заломав мне руки по бокам, не страдает ли случайно ваша кукуха?

В самый критический момент Линь Хэнину оставалось только двинуть Ван Ту ногой.

Угроза временно миновала, и Линь Хэнин с яростью стряхнул с себя обоих пиявок-дармоедов.

Ван Ту шлепнулся на пол, разъярился до предела, со злобным блеском в глазах схватил стул и швырнул его в Линь Хэнина!

Ц-с-с… Ой-ой-ой.

В левой руке Линь Хэнина пронзительно заныло. О какой самообороне тут речь — даже просто поднять ее было адски больно.

А тот горе-товарищ по команде продолжал причитать сзади:

— Детка, скорее отскочи!

Линь Хэнин сомневался, что сможет увернуться. Получи он сейчас еще и этим стулом, его точно снова придется везти в больницу. Ему безумно хотелось рявкнуть: возьми своего хрупкого несчастного детку и вали на все четыре стороны!

Но не успел он и глазом моргнуть, как чья-то смуглая рука резко перехватила тонкое запястье Ван Ту.

Строго говоря, рука была вовсе не тонкой и не хрупкой. Просто на фоне той пугающе мощной, жилистой руки запястье и кисть Ван Ту казались тонкими, как у младенца, — казалось, приложи чуть больше силы, и они хрустнут, словно бамбуковые палочки, издав сухой щелчок.

Линь Хэнин уставился на спину стоявшего перед ним мужчины и лишь спустя добрых полминуты пришел в себя:

— Гу Фэй?!

Ван Ту остолбенел, Ань Нянь жалобно захныкал.

Ся Чжилэ замер с ошеломленным лицом, помимо воли приковав взгляд к крепким рукам мужчины — мускулистым, рельефным, источающим такую мощь, будто они были отлиты из стали. Эта силища не позволяла слабому и хрупкому Ван Ту сдвинуться ни на дюйм.

Гу Фэй одной рукой приподнял Ван Ту за шкирку и повернулся к Линь Хэнину:

— Цел?

Придя в себя, Линь Хэнин заторможенно покачал головой.

Чего утаивать — ну до чего же круто!

Только взгляните на эти мощные мускулы, потрясающие линии, безупречное телосложение и костяк. Черт побери, да это же крышесносно!

Сердце Линь Хэнина, питавшего особую слабость к рельефным мышцам, заколотилось птичкой в груди, охваченное легкой, почти завистливой горечью.

Заметив взгляд Линь Хэнина, Ся Чжилэ подумал: «???»

Доктор Ся, наконец-то соизволивший выпустить из хватки маленького эльфа, рывком притянул Линь Хэнина к себе и, бросая фразочки в духе «детка, ты в порядке?», боковым зрением свирепо и подозрительно зыркал на Гу Фэя.

Ван Ту взвыл раненым зверем, стул грохнулся на пол. Как он ни тужился, вложив все силы, сдвинуть противника с места не удалось:

— Пусти меня, отпусти!

Гу Фэй с бесстрастным лицом не шелохнулся. Его внушительный рост под метр девяносто позволял ему смотреть на прыгающего от злости Ван Ту сверху вниз.

Ах, эта разница в габаритах напоминала то, как бравый военный дразнит школьника.

Линь Хэнин ни капли не сомневался, что при желании Гу Фэй мог бы запросто поднять Ван Ту и запустить его куда-нибудь подавно, как блин для лепешек.

Шутка ли: одна рука создана для стучания по клавиатуре, другая — для ворочания железного половника, разве их можно сравнивать?

Наконец нагрянула полиция. Они скрутили Ван Ту, который затеял драку, но теперь вопил, что ему нужно зафиксировать побои. Ань Нянь, у которого не упало ни единого волоска, кутался в плед, потягивая горячую воду из рук женщины-полицейского, и хлопал заплаканными глазами:

— Братец Чжилэ, не уходи, мне страшно.

— Не бойся, полиция уже здесь, — мягко успокоил его Ся Чжилэ и повернулся в поисках Линь Хэнина, но того и след простыл.

*

Линь Хэнин прислонился к «Мерседесу» и спросил:

— Ты почему здесь?

Гу Фэй поднял руку и указал на противоположную сторону улицы.

Среди череды магазинов, аптек, пекарен и бутиков выделялся не самый широкий фасад с броской вывеской.

Ресторан «Цветы абрикоса».

— … — Линь Хэнин просветленно кивнул.

Взгляд Гу Фэя упал на Линь Хэнина.

Совсем как в день аварии, Линь Хэнин был одет в строгий костюм. Правда, тогда после катастрофы его одежда превратилась в грязные, мятые лохмотья, по которым трудно было что-то понять — можно было лишь предполагать, что он офисный служащий, а судя по манере держаться и речи, служащий весьма респектабельный.

Но теперь, присмотревшись повнимательнее, Гу Фэй невольно проникся уважением.

На Линь Хэнине был элегантный костюм безупречного кроя, идеально подчеркивающий фигуру: белая рубашка с длинными рукавами, особый красный галстук и темно-синий пиджак мундирного типа. На лацкане пиджака, в петлице, красовался значок. Он состоял из щита, пяти пятиконечных звезд, площади Тяньаньмэнь, Великой китайской стены и оливковых ветвей, а венчяли композицию четыре торжественных иероглифа: Китайская прокуратура.

Линь Хэнин как раз снимал прокурорский значок, пряча его в карман.

— Когда господин прокурор выписался из больницы? — спросил Гу Фэй.

Линь Хэнин на мгновение замер.

Помимо фигуры, способной затмить любого спецназовца, у Гу Фэя был потрясающий голос — зрелый, уверенный, бархатный. Он звучал так же густо, солидно и отчетливо, как у диктора программы Время на центральном телевидении.

Поэтому это обращение, которое Линь Хэнин слышал каждый день, из уст Гу Фэя прозвучало совершенно по-новому.

— В начале месяца, — ответил Линь Хэнин.

Гу Фэй кивнул:

— Не забудь прислать мне чек из больницы.

Оставим в стороне то, что в последнее время Линь Хэнин был слишком занят и вовсе забыл об этом — сама готовность Гу Фэя взять на себя расходы немало порадовала его в роли кредитора.

Линь Хэнин уже собирался ответить, как вдалеке посчастливилось услышать голос Ся Чжилэ. Тот бежал сюда, продолжая звать его по ходу дела, а за ним семенил Ань Нянь.

— Хэнин, ты в порядке? Не пострадал?

Линь Хэнин левой рукой легко прикоснулся к левому плечу.

Подумаешь, всего лишь перелом, а вот у маленького от личика аж лица не было от страха!

Ань Нянь догнал их и встревоженно бросил:

— Братец Чжилэ, ты цел?

Удостоверившись после неоднократных заверений, что все в порядке, Ань Нянь успокоился и, повернувшись к Линь Хэнину, с безграничной благодарностью произнес:

— Спасибо, господин Линь! Если бы не вы, мы с братцем Чжилэ наверняка пострадали бы. Спасибо вам.

Линь Хэнин подумал, что к этой ситуации идеально подходит фраза «слов нет, одни матюги».

Поздний вечер, пронизывающий осенний ветер пробирает до костей, а они трое с их закрученными в лучших традициях мыльных опер отношениями стоят на обочине и ведут фальшивые диалоги — зрелище то еще, только людей смешить.

Линь Хэнин бросил взгляд исподлобья и уловил пустоту.

Гу Фэй давным-давно, незаметно для всех, отошел метров на десять назад.

На сердце у Линь Хэнина отлегло, он мысленно поблагодарил босса Гу за деликатность.

Стоя у «Мерседеса», нельзя было не заметить лежащие на пассажирском сидении цветы и торт.

Увядшие белые розы и растаявший праздничный торт.

Ся Чжилэ терзали угрызения совести:

— …Хэнин.

Линь Хэнин криво улыбнулся:

— Нянь-Нянь… как мило звучит.

Ся Чжилэ замер.

Вдалеке полицейский окликнул Ань Няня, подзывая пройти в участок для дачи показаний. Ань Нянь жалобно посмотрел на Ся Чжилэ. Сердце Ся Чжилэ то сжималось от жалости, то вновь каменело:

— Иди, а у меня с Хэнином еще есть дела.

Ань Нянь закусил побледневшие губы и выдавил из себя слабую улыбку:

— Да, прости, старший сокурсник, что доставил тебе хлопот.

При слове «старший сокурсник» сердце Ся Чжилэ болезненно ёкнуло.

Линь Хэнин не сдержал смешка:

— Ступай давай, а не то даже говяжий стейк под черным перцем покажется тебе безвкусным. Не переводи продукты зря.

— Хэнин, я…

— Иди.

— Хэнин…

— Проваливай!

*

Гу Фэй стоял в стороне и курил. Сигарета тлела уже наполовину, когда та троица разделилась: двое сели в полицейскую машину, а третий большими шагами направился в противоположную сторону.

Гу Фэй сделал еще одну глубокую затяжку и последовал за ним.

Глава 9

Почувствовав за спиной шаги и догадываясь, что это Гу Фэй, Линь Хэнин подсознательно сбавил темп, поджидая его.

Они шли плечом к плечу, храня молчание.

Линь Хэнин остановился, и Гу Фэй тоже замер. Сигарета почти догорела, зажатая между покрытыми легкими мозолями пальцами, и тлела сама по себе.

Линь Хэнин не курил и курить не умел. Но в этот самый момент, словно поддавшись какому-то наваждению, он вдруг подумал, что этот табачный запах довольно приятен, и ему захотелось попробовать.

Мысль мелькнула и исчезла.

Гу Фэй достал из кармана пачку сигарет, привычным движением потряс ее, так что наружу показался фильтр одной сигареты, и молча предложил Линь Хэнину угоститься.

Приобщаться к вредной привычке из-за мужчины, который тебя разозлил — это значит расписываться в собственной никчемности. Линь Хэнин презирал такое поведение.

Конечно, дело вовсе не в том, что курение — это смертный грех. Просто курение вредит здоровью, и государство неустанно пропагандирует отказ от вредных привычек!

Даже если в один прекрасный день Линь Хэнин и решит попробовать закурить, чтобы залить горе алкоголем, причиной точно не должен стать «распад личности из-за того, что Ся Чжилэ вывел его из себя».

Линь Хэнин отмахнулся, отказываясь, и тихо произнес: «Спасибо». Он хотел поймать такси, но, окинув взглядом дорогу, понял, что машин наперечет, а те редкие такси, что проезжали мимо, были заняты.

— Здесь плохо ловится такси, — заметил Гу Фэй.

Линь Хэнин хотел было еще немного попытать удачу, но свободных машин действительно почти не было, и ему пришлось спросить:

— Поблизости есть станция метро? Я доеду на метро.

Гу Фэй на мгновение растерялся, судя по всему, не ожидая, что столь земной человек, этот крупный прокурор с миллионами на счетах, может как управлять четырехмиллионным «Феррари», так и спокойно спускаться в подземку за четыре юаня.

Гу Фэй стряхнул пепел:

— Пятьсот метров на восток, налево — и сразу она.

— Спасибо.

Одной рукой спрятав в карман пальто, а другой поправляя воротник, Линь Хэнин продемонстрировал изящную кисть, которая на фоне темного воротника казалась изваянной из белого нефрита — ослепительно светлой и сияющей. Лицо же его было еще более чистым, с кожей нежной, как фарфор, словно он сам состоял из холодного благородного камня.

http://bllate.org/book/28835/3487538