Готовый перевод After Live-Streaming a Breakup, I Ended Up With My Crush / Разрушая пары в прямом эфире: Мой счастливый финал с той, о ком я молчала: Глава 8

Э, что она имеет в виду? Она что, предлагает Императору сесть? Если Император сядет и упадет, разве я не вылечу из игры раньше времени? Нет-нет! Вэнь Цинцин только собралась заговорить, как услышала, как Император произнес:

— Хорошо, сегодня Я пожалуй присяду, чтобы вы, две сестрицы, так любезно не уступали друг другу до самой ссоры.

С этими словами Император уселся на качели и отдал приказ:

— Лянь Ян, подтолкни меня сзади.

Евнух по имени Лянь Ян пропищал:

— Слушаюсь! — и бросился за спину Императора, чтобы раскачивать его.

Вэнь Цинцин уже не успевала вмешаться. Со слезами на глазах глядя на качели, она воочию наблюдала, как под толчками Лянь Яна тучный мужчина средних лет взлетает все выше и выше. Не в силах сдержать гримасу, она молча опустила голову.

В тот самый миг, когда она опустила голову, до ее слуха донесся звук лопающейся веревки — *плэт*, — за которым последовал тяжелый глухой стук упавшего тела — *бух*. Одновременно с этим раздался пронзительный испуганный вопль евнуха:

— Император!

— Император! Император! — Лянь Ян бросился к Императору, который рухнул носом в грязь, раскинув руки и ноги наподобие лягушки. Голос евнуха почти срывался на крик. — Вы, ублюдки, чего стоите разинув рты, живо зовите императорского лекаря!

Вэнь Цинцин по-прежнему стояла на коленях, уткнувшись лицом в грудь и ожидая смертного приговора за содеянное.

С помощью евнуха Император поднялся на ноги. Одной рукой он поддерживал поясницу, а другой подобрал оборванный конец качелей, свинцовым взглядом окинув обеих девушек.

— Кто... перерезал веревку на этих качелях? — зловещим голосом спросил Император.

Вэнь Цинцин крепко сжала губы, не осмеливаясь признаться первой. Она думала, что Линь Чанцзай выдаст ее, но, бросив взгляд исподлобья, заметила, что Линь Чанцзай тоже хранит молчание, плотно сжав губы.

Император перевел взгляд на обеих.

— Ни одна не признается, да? Хорошо, тогда Я накажу обеих.

— Это я перерезала.

Услышав, что Линь Да-ин взяла вину на себя, Вэнь Цинцин на мгновение растерялась. Ошеломленно посмотрев на Линь Да-ин, она увидела, что та держится совершенно спокойно.

Хотя Вэнь Цинцин до чертиков ненавидела эту игрочишку, у нее все же были свои принципы: она не могла позволить другой игрочишке отдуваться за нее. Подняв голову, она произнесла:

— Это я перерезала, сестрица Линь тут ни при чем.

— Нет, это я, — все так же спокойно повторила Линь Чанцзай.

— Нет, Император, это я, это я не хотела, чтобы сестрица Линь играла здесь на Сяо, — поспешно вмешалась Вэнь Цинцин.

— Довольно! Мне уже не важно, кто ее перерезал! Раз вы такие сестрицы-неразлучницы, то и наказание понесете вместе! Ступайте в Храм императорских супруг и колените там три дня!

В следующую секунду Вэнь Цинцин обнаружила, что уже стоит на коленях внутри какого-то зала.

Внутри царила кромешная тьма, зловещая и леденящая душу.

Вспышка молнии на мгновение озарила огромный зал ослепительным светом, и Вэнь Цинцин увидела колыхающиеся белые погребальные ленты, которые то взмывали, то опадали от гулявших по помещению сквозняков.

В воздухе висел густой запах благовоний для поминальных церемоний.

После вспышки единственным источником света в зале оставались ряды тускло мерцающих огоньков в чашах перед бесчисленными рядами табличек с именами усопших.

Язычки пламени непрерывно плясали на ветру, напоминая оскалившихся злых духов, которые вот-вот вырвутся из своих оков.

Раздался оглушительный раскат грома — *треск*, — и Вэнь Цинцин от испуга вскрикнула, обхватив голову руками.

— Чего горланишь, иди лучше окна закроешь, — раздался над ухом знакомый голос.

Вэнь Цинцин крепко зажмурилась и повернулась на звук:

— Ты человек или призрак?

— Призрак. Пришла за твоей душой.

Мозг Вэнь Цинцин, только что парализованный страхом, вдруг сообразил, что Линь Чанцзай отбывает наказание вместе с ней здесь, в Храме императорских супруг, и этот голос принадлежал ей же. С этими мыслями она медленно открыла глаза.

— Чего застыла, закрывай окна! — поторопила ее Линь Чанцзай.

Белые погребальные ленты метались по залу от ворвавшегося ветра, а вспышки молний, то и дело разрывающие ночное небо, освещали это жуткое и зловещее помещение. Вэнь Цинцин, с детства отличавшаяся пугливостью, уже дрожала всем телом.

— Сестрица Линь, мне страшно... у-у-у, ноги совсем не держат.

Линь Чанцзай сняла с упора последнюю оконную раму, захлопнула створку, подошла к центру зала и, опускаясь на подушечку для коленопреклонений, произнесла:

— Похоже, с возрастом трусость никуда не девается.

Когда все окна закрылись, метавшиеся белые ленты замерли, пляшущие язычки пламени тоже успокоились, а присутствие Линь Чанцзай помогло Вэнь Цинцин почувствовать себя не так страшно.

— Сестрица Линь, — Вэнь Цинцин притянула свою подушечку для коленопреклонений ближе к Линь Чанцзай, — почему ты сказала, что это ты перерезала качели? Ведь это сделала я.

— Ради кайфа.

— А? В чем кайф-то?

Линь Чанцзай скосила на нее глаза. В этот момент небо прорезала очередная молния, озарив комнату мертвенно-бледным светом, и Вэнь Цинцин отчетливо увидела смертоносный, полный угрозы взгляд Линь Чанцзай.

— Ха-ха-ха, раз не хочешь говорить, я больше не буду спрашивать, — почесав затылок, пробормотала Вэнь Цинцин. — В любом случае, спасибо тебе. Если бы я осталась в этом зале одна, меня бы точно кондратий хватил от страха.

Глядя на бесчисленные ряды поминальных табличек, выстроенных слой за слоем впереди, Вэнь Цинцин нервно спросила:

— Сестрица Линь, как думаешь, в этом зале водятся призраки?

Даже зная, что все это игра, Вэнь Цинцин все равно боялась. Это было похоже на просмотр ужастиков или посещение комнаты страха: все понимают, что это ненастоящее, но испуг остается вполне реальным.

Вэнь Цинцин отроду не смотрела фильмов ужасов — даже мультфильм «Братья Калабаш» оставил в ее душе глубокую психологическую травму, не говоря уже о настоящих страшных картинах.

В девяностые годы, во времена расцвета компакт-дисков, многие хорроры печатали на обложках пугающие изображения, и тогда Вэнь Цинцин даже смотреть на эти картинки не смела. Стоило ей взять в руки диск с фильмом ужасов, как ее пальцы начинали трястись.

Она отчетливо помнила, что Ся Чуннуань постоянно смотрела ужастики: японские, корейские, тайские, американские — любые популярные фильмы ужасов шли в ход. Досмотрев картину до конца с абсолютно невозмутимым видом, она обычно презрительно бросала:

— Муть полнейшая, и это вы называете фильмом ужасов?

Эту фразу Ся Чуннуань повторяла после каждого просмотренного хоррора. Каждый раз, когда та садилась за страшное кино, Вэнь Цинцин пряталась в другой комнате и выходила только тогда, когда сеанс заканчивался.

Линь Чанцзай подняла взгляд на поминальные таблички и с оттенком странного удивления в голосе произнесла:

— Разве ты не знаешь, что в этом храме водятся призраки? Я слышала, как-то раз одну знатную особу заставили провести здесь ночь, так на утро она сошла с ума.

— Сошла с ума? Почему это?

— Кто ж знает, наверное, от страха. В конце концов... — Линь Чанцзай кивком указала на таблички перед ними. — Оказаться запертой среди такого количества поминальных дощечек... К тому же, у какой из женщин во внутренних покоях нет затаенной обиды? Не находишь, что от этого зала веет могильным холодом?

http://bllate.org/book/28798/3481132