Готовый перевод He Who Makes Monsters Drool / Лакомый кусочек для чудовищ: Пленник злого бога: Глава 13

Холодное, покрытое легким морозцем пальце смахнуло кровавые потеки с щеки Линь Яна. Аватар Злого Бога стоял прямо перед обессиленно осевшим на землю Линь Яном; голос его звучал холодно и отстраненно:

— Тебе весело было играть с этими мерзкими тварями?

Линь Ян смотрел на Злого Бога. Это Злое Существо сохраняло полное безразличие на лице, но на бледно-белой коже проступал подозрительный румянец — начиная с щек, мочек ушей и шеи, он расползался всё ниже, туда, куда взгляд Линь Яна уже не мог добраться.

Приоткрывшая глаз лишь на малейшую щелочку Линьлинь тряслась от напряжения так, что не могла даже нормально вздохнуть. Чего боялась, то и случилось: Злой Бог так быстро обнаружил, что Линь Ян наставил ему рога. Конец, всему конец.

Линьлинь понятия не имела, что эти шевелящиеся черные нити были частью самого Злого Бога.

Стоило Злому Богу отторгнуть их, как они могли продолжать жить до тех пор, пока их окончательно не уничтожили.

Линь Ян улыбнулся. Улыбаться ему совсем не шло: когда он улыбался, его глаза сужались по-лисьи, алые губы обнажали белые зубы, напоминая распустившийся до увядания ядовитый цветок, до нелепости соблазнительный.

Он лениво протянул:

— Собачка, гав.

Глава 15

Краснота на шее Злого Бога стала еще ярче, особенно на мочках ушей с обеих сторон.

Он присел на корточки, зажал Линь Яну рот и бесстрастно произнес:

— Не смей так глупо дразниться.

Внезапно зрачки Злого Бога сузились до точек, а из-за его спины поперли извивающиеся черные нити.

— Ты!

Линь Ян моргнул, и вид у него был самый что ни на есть невинный — словно это не он только что лизнул ладонь Злого Бога.

Влажное мягкое прикосновение оказалось для Злого Бога куда невыносимее удара током.

Он резко вскочил и отпрыгнул назад на несколько шагов, словно Линь Ян был страшнее любого наводнения или свирепого зверя:

— Что это за новый трюк ты придумал, чтобы убить меня?!

Видя реакцию Злого Бога, Линь Ян нашел это забавным. Он поправил растрепанную одежду, поднялся с земли и прошел мимо Злого Бога:

— Это вожделение.

Потакание порочным желаниям падшей плоти, не имеющее ни малейшего отношения к любви.

Для Злого Бога это наверняка была страшная грязь, но в глубине его груди, прямо на месте сердца, зародилось беспокойное, алчное томление.

Не успел Злой Бог толком вслушаться в свои ощущения, как Линь Ян уже исчез в чреве Линьлинь.

Злой Бог несколько секунд отсутствующим взглядом смотрел ему вслед, а затем опустил глаза и уставился на собственные кончики пальцев: его чувства были неразрывно связаны с черными нитями, и нежная кожа Линь Яна будто бы всё еще оставляла след на его коже.

— Вожделение… значит?

Лицо Злого Бога мгновенно похолодело. Он резко бросил взгляд куда-то в сторону, и его фигура растворилась в воздухе быстрее, чем успел моргнуть глаз.

Пятнадцать минут спустя Шан Сюань, обычно неотступно следовавший за Ци Сюнем, волоча за собой тяжелый рыбий хвост, в ужасе влетел в брюхо Линьлинь:

— Беда! Злой Бог начал бойню! Господин Линь Ян, умоляю, идите скорее, угомоните его!

Линь Ян как раз занимался собственными глазами: он извлек вон белый глазной шарик, оставив лишь чистый угольно-черный зрачок, а затем выплавил его с помощью пламени в круглую гладкую бусину. Он собирался грубо и просто нанизать их на нить, чтобы преподнести в качестве прощального подарка Злому Существу.

Когда ворвался Шан Сюань, Линь Ян как раз нанизывал седьмую бусину. От неожиданного окрика нить в его руках порвалась, и семь угольно-черных бусин, сотворенных из глаз, рассыпались по полу.

Линь Ян поднялся на ноги, и голос его звучал ледяно:

— Веди.

Из чрева гигантского валуна доносились яростные мужские вопли:

— Это, блядь, не мой сын, это гребаное чудовище! Я сегодня же сожру его, чтобы брюхо набить!

Мужчину звали Су Ган; человеческое тело с рыбьим хвостом, весьма крепкое и плотное телосложение.

Перед ним стоял котел с кипящей водой, в руке он сжимал кухонный нож и с лютым оскалом орал на женщину в углу.

Женщина оказалась представительницей Иньцзяо с человеческими ногами, звали ее Люй Хэ. Ее тонкие конечности и сильно вздутый живот делали ее похожей на странного паука о четырех ногах.

Люй Хэ прижимала к груди надрывно плачущего младенца.

Она обеими руками судорожно обнимала хрупкое тельце, пытаясь согреть его, а ее тело мелко подражало. Ей не было нужды бояться людей, но от бесконечной чреды родов ее организм был полностью разрушен.

Она не могла сотворить даже простейшее заклинание управления водой и была не в силах убить стоящего перед ней мужчину.

Оставалось лишь молить о пощаде.

Люй Хэ испытывала жгучую ненависть, но не имела другого выхода.

Ее глаза наполнились слезами, а лицо исказилось от горя:

— Умоляю тебя, пощади его! Он точь-в-точь похож на нашего сына в младенчестве, он и есть наш сын! Разве ты сам последние дни не убивался по смерти нашего мальчика? Почему?! Почему, когда он действительно вернулся, ты хочешь убить его?!

Голос Люй Хэ сорвался на истерику. Ее миловидные и мягкие черты исказились — точно так же, как у любой матери, защищающей взлелеянную ею жизнь, она не отступила ни на шаг.

— Да что ты понимаешь?! Ха, пусть ты Иньцзяо, но в конце концов всего лишь баба, не способная отличить черное от белого, добро от зла! От твоей утробы хоть какая-то польза есть! Предупреждаю, вышвыривай это уродливое исчадие сюда, я его сожру — хоть брюхо набью! Хоть этот пес Цзюй и запретил нам убивать самок, переломать тебе руки и ноги не значит лишить жизни, а в твоем брюхе еще не один уродец поместится... Агх!

Внезапно чей-то кулак врезался ему прямо в лицо. Су Ган отлетел назад, рухнув на землю, и из его рта фонтаном хлынула кровь.

— Кто? Какая сволочь посмела ударить меня?! Агх!

Чья-то нога наступила Су Гану на голову. Из земли полезли бесчисленные черные нити — они больше не казались мягкими, превратившись в острейшие лезвия, способные снести голову любому существу. Они оплели Су Гана, впиваясь в его плоть и кожу.

Брызнула кровь.

Словно с высоты рухнул тяжеленный, давящий на уши голос:

— Должно быть, самое большое сожаление твоей матери — это то, что она тебя родила. Если бы она знала, что ты способен так унижать женщин, задушила бы тебя еще в колыбели?

Лицо Су Гана вжалось в землю. Стальные, прочнее любого железа нити терзали его руки и хвост, причиняя невыносимые муки. Он взвыл от боли так отвратительно, что звук превосходил визг резаной свиньи.

— Ты чокнутый, мать твою! Я свою собственную бабу воспитываю! Тебе какое дело?! Мое тело крепкое, я могу дать здоровое потомство! Если ты меня убьешь, Цзюй тебе этого не простит, а-а-а-а!

Су Ган истошно завопил.

Его предмет гордости, мужское достоинство, был начисто отрезан.

Фу Бай и Цзюй во главе стражи влетели внутрь. Каменный дом уже насквозь пропах кровью — это был уже четвертый дом, пострадавший этой ночью.

Все эти семьи объединяло одно: в первой половине ночи они занесли младенцев обратно.

Цзюй заслонил собой людей и Иньцзяо, прикрыв серебристые глаза:

— Господин Злой Бог, смилуйтесь. Все они — мои подданные, и если они в чем-то виновны, я готов сам наказать их по всей строгости.

Иньцзяо по имени Шань подала голос:

— Владыка, к чему тратить на него слова? Здесь перед нами всего лишь аватар этого чудовища, он не обладает бессмертием истинного тела. Убьем его — и с ночным кошмаром покончено! Мы ведь столько раз уничтожали воплощения этого монстра, и в этот раз сможем прикончить!

Пусть даже каждая такая победа стоила чудовищной цены.

— Я против, — раздался голос Линь Яна. Позади него шел Шань Сюань, волоча за собой рыбий хвост.

Фу Бай изумился:

— Линь Ян? Ты как здесь оказался?

Линь Ян сначала отправился в самый первый пострадавший дом, но прибыл слишком поздно: Злого Существа уже и след простыл, мужчина-иньцзяо и женщина-человек были жестоко убиты, и лишь принесенный обратно младенец спокойно спал в луже крови, не пострадав ни капли.

Во всем разобравшийся Шань Сюань рассказал, что эти родители собирались убить ребенка, посчитав его порождением зла и чудовищем, которому здесь не место, чем и навлекли на себя гнев Злого Бога.

Его самого прислал сюда Ци Сюнь, велев приглядывать за семьями, которые забрали детей домой, и в случае беды немедленно обращаться к Линь Яну.

Но Злой Бог убивал с такой пугающей скоростью, что за мгновение добрался уже до четвертого дома — казалось, он каким-то непостижимым образом чувствовал, где младенцы находятся на грани смерти, и безошибочно находил их.

Когда Линь Ян и Шань Сюань примчались на место, они услышали слова Су Гана от начала до конца, не пропустив ни единого звука. Шань Сюань аж кулаки сжал:

— Как он может так говорить о собственной жене?! Разве он мужчина?!

Линь Ян так стиснул кулаки, что костяшки затрещали, а лицо его окаменело:

— Ты должен спрашивать, почему эта тварь до сих пор не вымерла на белом свете.

Он уже собирался броситься внутрь, но Злое Существо опередило его, одним ударом ноги отбросив омерзительного ублюдка.

Линь Ян стоял у входа, напротив Злого Бога. Услышав слова Линь Яна о том, что он против, Злой Бог перевел серебристые глаза на него и встретился с ним взглядом.

Линь Ян беззвучно шевельнул губами:

— Отличная работа.

Шань помнила предупреждение Великого Жреца: ни в коем случае нельзя смотреть Злому Богу в глаза. Но на Линь Яна она смотреть не боялась; она знала, что этот смазливый юнец, если верить слухам, окрутил Злого Бога лисьими чарами.

И кто поручится, что этот парень и Злой Бог — не ягоды одного поля?

Шань яростно зыркнула на Линь Яна:

— Это чудовище вырезало четыре семьи, а ты еще смеешь покрывать его! Ты вообще на чьей стороне — нашей или этого монстра?

— Этот четвертый дом, кажется, еще никуда не делся, ты ничего не путаешь? — холодно бросил Линь Ян.

— Ты!

Линь Ян прошел сквозь толпу, остановившись ровно посередине между Цзюем и Злым Богом:

— Я от начала и до конца стою на стороне людей и ставлю интересы людей превыше всего. Но лишь при условии, что тот, кого мы судим, заслуживает звания человека.

Линь Ян бросил косой взгляд на валяющегося на полу Су Гана, ткнул в него пальцем и улыбнулся самым безобидным образом:

— Вот такие особи, что пожирают собственных детей и унижают жен, в моих глазах людьми не считаются. И уж тем более Злой Бог — он убьет его, но даже если бы не он, я бы сам прикончил каждого подобного ублюдка, какого бы ни встретил.

Стоило появиться Линь Яну, как Злой Бог отпустил Су Гана.

Он был зол, но прекрасно помнил, к чему привели его прошлые убийства на глазах у Линь Яна.

Су Ган был еще жив. Цепляясь за жизнь, он пополз вперед:

— Всё не так! Того, кого вернули сюда — вовсе не мой сын! Это монстр! Злой Бог сговорился с этим мелким уродцем, чтобы убить меня! Если позволить этому маленькому чудовищу вырасти и затеряться среди нас, разве не истребит оно нас всех до единого в один прекрасный день?!

— Именно так! Этим возвращенным младенцам не жить!

— Им всем конец!

Часть людей и Иньцзяо подняли истошный крик. Сколько ни пытался Фу Бай призывать их к спокойствию, толпа не унималась, а Цзюй хранил молчание, не выражая своего мнения.

В руке Линь Яна материализовался длинный меч, с грохотом вонзившийся в каменный пол. Толпа мгновенно утихла. Запомнив лица всех горлопанов, Линь Ян холодно усмехнулся:

— Похоже, нечисти под человеческими личинами тут затесалось немало. Сегодня же — кто посмеет тронуть эту мать с ребенком, я убью на месте. Проваливайте все до единого.

Фу Бай выступил вперед:

— Возвращайтесь по домам, все вы. Я ручаюсь честью Великого Жреца: с этими детьми всё в порядке, они никоим образом не угрожают нашему выживанию.

Бросив испуганные взгляды на меч в руке Линь Яна, люди и Иньцзяо начали расходиться, словно отхлынувший прилив.

Какая-то девочка лет четырех-пяти уже собиралась уходить, но вдруг резко развернулась и подбежала прямо к Линь Яну:

— Большой брат, спасибо, что защитил тетю Люй Хэ. Сяо Яэр этого не забудет.

Еще секунду назад грозный и властный Линь Ян мгновенно растерялся. Его уши залились густой краской, и он бормотал:

— Пожалуйста...

Спасите душу, эти нежные, мягкие создания — ну просто невероятное чудо, но он же совершенно не умеет с ними обращаться, черт побери!

http://bllate.org/book/28717/3472365