Готовый перевод My Wife Found Me After Retirement / Пенсия, покой и нежданная любовь: Глава 7

Восьмая тётушка пристально разглядывала девушку. Та была невероятно красива — куда красивее всех тех актрис, что ей доводилось видеть на экране, а взгляд у неё был такой чистый. Вспомнив о своих двух дочерях, которые учатся в университете в областном центре, Восьмая тётушка невольно прониклась к ней материнской нежностью.

— Шуаншуан вернулась в деревню вместе с бабушкой совсем недавно. Спроси кого угодно в деревне, все об этом знают. Но чем она занималась раньше, нам неизвестно. Её бабушка говорит, что Шуаншуан два года служила в армии, а теперь вот вернулась в деревню, чтобы помогать ей возделывать землю.

Восьмая тётушка прицокнула языком:

— Больше я ничего не знаю. А вот про её бабушку… Я слышала об этом от деревенских, когда сама ещё не была замужем и сюда не переехала.

Говоря это, она понизила голос и, пододвинув свой маленький табурет, пересела поближе к Жань Чжу.

— Бабушку зовут Линь Фэнлань. Рассказывают, что, когда ей было пятнадцать, родители сосватали её. Замуж она идти не хотела. У неё была близкая подруга, которой тоже выбрали жениха, и они решили сбежать вдвоём. Но их поймали, не успели они даже выбраться из деревни. Та, вторая, бросилась в водохранилище и утопилась, а бабушку Шуаншуан забили до смерти отец и брат. Говорят, вырыли яму и закопали её там. Все были уверены, что она мертва.

Когда Восьмая тётушка вышла замуж и переехала в деревню, она не застала Линь Фэнлань в живых — с тех событий прошло уже больше десяти лет, и в деревне об этой истории судачили разве что за обеденным столом.

Никто и подумать не мог, что человек, считавшийся мертвым шестьдесят лет, на самом деле выжил. Она выбралась из ямы, убежала и больше не возвращалась.

И вот, спустя шестьдесят лет, она вернулась вместе с внучкой. Те, кому в то время было по нескольку лет или чуть больше десяти, сами уже стали стариками. Некоторые из них были ещё живы и узнали Линь Фэнлань.

Втайне все продолжали обсуждать прошлое, но в лицо Линь Фэнлань или Линь Шуанцзян никто ничего не говорил.

— Должно быть, они неплохо жили, раз внучка уже такая взрослая. Тётушка Фэнлань даже двух домработниц с собой привезла. Шуаншуан живёт на западном краю деревни одна. Староста всем запретил туда ходить, особенно не трогать то, что она выращивает — ты слышишь? Ни в коем случае не вздумай ничего срывать!

На этом месте Восьмая тётушка заметно встревожилась и повторила:

— Её вещи трогать нельзя. Если тронешь — придётся платить штраф, а то и в тюрьму угодишь. Недавно несколько проходимцев из соседней деревни увидели, что она живёт одна, и под покровом ночи полезли через забор. И что ты думаешь? Им всем переломали рёбра.

Потом я слышала от тётушки Фэнлань, что Шуаншуан побила их не из-за того, что они хотели к ней пристать, а потому что они сорвали и съели её огурцы. После драки она вызвала полицию. Тех парней подержали в больнице, а потом забрали — сказали, что на пятнадцать суток арестовали. Их семьи даже приезжали извиняться и платить компенсацию: по тысяче двести юаней за каждый огурец.

Раньше, когда староста просил сельчан не трогать то, что выращивает Линь Шуанцзян, люди не придавали этому особого значения. Мол, раз Линь Шуанцзян сама освоила тот пустырь, значит, земля теперь её, вот он и просит без дела там не шататься.

Особого недовольства не было: деревня уже не та, что раньше — людей мало, земли много. Кому нужен тот клочок пустоши? Они даже на своих собственных участках работать не хотят.

Но запрет старосты не ходить на западный край деревни вызвал ропот. Все они — жители деревни Таохуа, с какой стати им туда нельзя?

Линь Шуанцзян носит фамилию Линь, так и у них у всех фамилия Линь.Как только эта история всплыла наружу, все в деревне сразу присмирели. Раньше у кое-кого еще возникали мыслишки стащить немного овощей с огорода Линь Шуанцзян, но подумаешь, сколько стоят те несколько пучков зелени? Теперь же никто и близко не смел подходить.

Овощи, которые выращивала Линь Шуанцзян, ценились дороже золота — один огурец стоил тысячу двести! Захочется им свежих овощей — могут вырастить сами или купить в магазине, да на эту тысячу двести можно целую гору огурцов накупить.

Лицо Жань Чжу страшно побледнело. До чего же жутко!

Она принялась со всей серьезностью вспоминать, не наступила ли случайно на те молодые побеги, когда полола сорняки. Размышляя добрых несколько минут, Жань Чжу наконец успокоилась: нет, она ничего не потоптала, ведь тогда она была целиком поглощена прополкой.

Угостившись персиками, Восьмая тётушка отправила Жань Чжу мыться. Ванные комнаты в ее доме были и на первом, и на втором этажах, так что Жань Чжу поднялась наверх. Сама Восьмая тётушка уже успела искупаться и теперь сидела в гостиной перед телевизором.Приняв душ и постирав спортивную форму, Жань Чжу переоделась в серую пижаму и поднялась на крышу, чтобы забрать высушенное там ципао. Прижимая к себе ещё хранящую тепло ткань, она вернулась в комнату, которую для неё подготовила тётушка Ба.

В этой комнатке, кроме кровати, шкафа и стула, ничего не было, но внутри царила идеальная чистота.

Жань Чжу положила ципао на стул, а затем перевела взгляд на лежавшие сверху бюстгальтер и трусики. Перед глазами вновь возникли события сегодняшнего дня: ведь Линь Шуанцзян видела её совсем без одежды.Прошло всего несколько секунд, как она успокоилась: в конце концов, они обе женщины, так что ничего страшного, ну увидела и увидела.

Раньше она была слепа, и ей было неудобно мыться и переодеваться — порой ей помогала старшая сестра, а порой бабушка.

Вспомнив о сестре, Жань Чжу взяла свой телефон, разблокировала его, зашла в WeChat и увидела человека, закреплённого в самом верху списка чатов — это была её сестра.Жань Чжу отправила несколько голосовых сообщений, а через несколько минут получила от сестры ответ.

Сестра: Хочешь довести меня до смерти, да? Я же говорила кругом полно плохих людей, этот твой отец и брат — те еще мерзавцы, они тебя продали, а ты еще и помогаешь им деньги пересчитывать.

Сестра: Если они действительно дорожили тобой, разве заботились бы о тебе все эти годы?

Сестра: Ты где? Я просто не знаю что делать, у меня самой куча дел, а ты еще и добавляешь мне хлопот.

Сестра: Малышка Чжу, послушайся, не ходи никуда, как только я возьму отгул, то приеду и заберу тебя, эх.

На душе у Жань Чжу было тяжело от чувства вины: во всем была виновата она, это она вечно тянула сестру на дно. Она тоже хотела стать самостоятельной, тоже хотела заботиться о сестре, тоже хотела зарабатывать деньги, но она ничегошеньки не умела делать.

Думая об этом, Жань Чжу почувствовала, как глаза наливаются слезами.

Она смахнула слёзы тыльной стороной ладони и снова отправила сестре несколько голосовых сообщений.

Вернувшись домой, Линь Шуанцзян увидела, что калитка распахнута, а во дворе горит свет. Заперев ворота, она немного посидела на длинной скамейке во дворике, после чего отправилась в кабинет.

В десять часов Линь Шуанцзян уже вернулась в спальню, приняла душ, а в половине одиннадцатого погрузилась в сон.

Летом рассветает уже после пяти часов, к тому же сельские жители встают рано — большинство поднимается чуть позже пяти, чтобы успеть сделать всю работу, пока держится утренняя прохлада.

Линь Шуанцзян встала в пять двадцать. Потратив десять минут на умывание, она переоделась в коричневый повседневный костюм: брюки и рубашку с длинными рукавами, а на ноги обула всё те же кроссовки — и направилась к земельным участкам, раскинувшимся позади её небольшого двора.

http://bllate.org/book/28702/3470491