Готовый перевод Guest, Please Have a Drink / Господин, отведайте ласточкино гнездо: Глава 4

Пока он шел в аудиторию и садился за парту, его всё еще точила досада, что он не вспомнил об этом раньше.

Смесь голода, горечи и усталости переполняла его сердце. Окинув аудиторию взглядом, Ю Юэлэ заметил, что индийский участник группы снова не явился, зато пекинский мажор заявился во всей красе — разодетый пестро и вызывающе.

Имя у этого мажора было красивое — Чжань Цзинчуань, но вот характер оказался на редкость отвратительным.

В этот момент Чжань Цзинчуань прислонился к преподавательскому столу в самом передней части аудитории и о чём-то без умолку болтал с тьютором, то и дело бросая на Ю Юэлэ взгляды.

Пульс Ю Юэлэ подскочил в секунду: его шестое чувство подсказывало, что этот парень снова затевает какую-то пакость.

И точно: стоило Ю Юэлэ только опустить рюкзак, как тьютор тут же помахал ему рукой, подзывая присоединиться к беседе.

Численность группы для семинаров была небольшой — ровно двадцать человек, по пять человек в каждой подгруппе. Сейчас почти все уже собрались и теперь дружно уставились на Ю Юэлэ.

Китайцев на потоке было всего несколько человек, а учитывая, какой Ю Юэлэ был писаный красавец, на него уже давно обратили внимание. Несколько парней даже пытались тайком пригласить его на свидание, но, разумеется, получили от ворот поворот.

Ю Юэлэ думал, что закалил свою психику достаточно, но только сейчас понял, как сильно нервничает. Стоило зайти на учебную территорию, как он терял самообладание — типичная болячка всех восточноазиатских детей.

Ю Юэлэ вежливо поздоровался, пожелал всем доброго дня и спросил:

— У преподавателя ко мне какие-то вопросы?

Тьютор был молодым белокожим парнем, недавно закончившим университет и безумно любившим поучать всех вокруг. Ю Юэлэ подозревал, что тот и сам толком не понимал, чему должен учить, и каждое занятие нёс какую-то откровенную ахинею.

Но хуже всего было то, что Ю Юэлэ постоянно чувствовал предвзятость: к местным студентам тьютор относился иначе, чем к азиатам, и от этого становилось ужасно противно.

Как-то раз он жаловался сестре:

— Клянусь, какую бы чушь ни нес местный студент, он обязательно расхвалит его до небес. А вот мы, азиаты, у него всегда едва-едва пролезают по нижней планке, и знаешь что? Он обожает вызывать нас к доске посреди пары! Я каждый день перед сном молюсь, чтобы у него началась черная полоса. Мысль о том, что у него всё валится из рук, дает мне силы жить.

Ю Цзяхэн ответила ему с полнейшим спокойствием:

— Так собери доказательства и напиши на него жалобу.

Ю Юэлэ скрипел зубами от злости:

— Да я жаловался! Они сказали, что я слишком чувствительный... Совсем крыша поехала со своими выдумками, психопаты!

Ю Цзяхэн рассмешила его, и она попыталась утешить брата, сказав, что нужно просто перетерпеть этот кошмар.

— Я знаю, — в тот момент Ю Юэлэ забился под одеяло, ресницы его были мокрыми от слёз, но он изо всех сил старался говорить ровным голосом. — Я просто выговариваюсь, так на душе хоть немного легче.

В конце Ю Юэлэ подвел итог:

— И всё же я должен сказать: кто вообще знает, каким образом он заполучил эту должность тьютора! Чистая злонамеренность! На прошлой неделе я листал ленту в соцсетях и случайно увидел у Чжань Цзинчуаня фотографии, где они вместе выпивают... Серьёзно, мне кажется, я пропал.

Похоже, в Ю Юэлэ и впрямь затаился дар предвидения.

Он действительно пропал.

В этот момент тьютор с суровым лицом спросил его:

— Юэлэ, Цзинчуань говорит, что вчера вечером вы полностью перекроили и удалили части его презентации. Это правда?

Какого чёрта?

Ю Юэлэ недоверчиво посмотрел на Чжань Цзинчуаня, с ошеломлением думая о том, что на свете и впрямь бывают настолько бесстыдные люди.

Он только приоткрыл рот, собираясь объясниться, как тьютор снова перебил его:

— Это очень серьезный инцидент. Я жду от тебя честного признания, иначе последствия будут тяжелыми.

— Я понимаю, сэр, — Ю Юэлэ спокойно посмотрел на него. — Позвольте мне всё подробно объяснить.

Староста группы тянул до последнего и лишь перед самым дедлайном признался, что индийский участник пропал со связи. Когда Ю Юэлэ наконец добрался до собранных данных и материалов, то обнаружил, что Чжань Цзинчуань полностью перепутал тему. Сам же виновник устроил в чате истерику и снова исчез, оставив Ю Юэлэ вдвоем с еще одним человеком до ночи исправлять чужие косяки.

Ситуация была предельно ясна и понятна: кто прав, а кто виноват, видно с первого взгляда.

Однако стоило Ю Юэлэ договорить первое предложение, как тьютор заявил:

— Вы что, даже не репетировали презентацию заранее? Вы вообще серьезно относитесь к этому предмету?

Ю Юэлэ поперхнулся словами и замер на месте.

За спиной шумела аудитория: кто-то тихо хихикал, кто-то перешептывался, с интересом наблюдая за чужим представлением, но Ю Юэлэ уже ничего не слышал. Он чувствовал лишь, как из груди к горлу подкатывает тяжелый, удушливый ком и намертво застревает там, лишая возможности дышать.

С трудом разлепив губы, Ю Юэлэ выдавил:

— Простите... то, что мы не отрепетировали всё заранее — наша вина, но... но...

То ли сработало внезапное озарение, то ли подсознательное желание переложить ответственность, но Ю Юэлэ выпалил:

— Я ведь даже не староста группы!

Тьютор вытаращил глаза:

— Разве рядовой участник имеет право вести себя столь безответственно?

Он смерил Ю Юэлэ взглядом, в котором читалось красноречивое «я так и знал», и покачал головой:

— Какая изворотливая и хбаная отговорка.

— Я... — Ю Юэлэ отчаянно попытался продолжить, но в следующую секунду его слова заглушил внезапный звонок на урок.

Тьютор больше не дал Ю Юэлэ ни единого шанса:

— Всё, я начинаю занятие.

Повернувшись к Чжань Цзинчуаню, он мягко улыбнулся:

— Я во всем разберусь. Сначала ваша группа выступит по вчерашней версии, чтобы не задерживать остальных ребят. После пары все останетесь и покажете мне первоначальные наработки, договорились?

Чжань Цзинчуань с готовностью закивал:

— Моей частью вы точно останетесь довольны. А уж подходит ли она по теме, вы сами сможете судить.

В следующую секунду он снова повернулся к Ю Юэлэ и легко улыбнулся:

— Ты всерьез думал, что староста встанет на твою сторону? Ю Юэлэ, угадай, что он только что сказал тьютору?

/Юэлэ постоянно игнорирует мои указания и вечно бросает вызов моему авторитету старосты, отчего мне горько и обидно. Вчера вечером он тоже с невероятным давлением заставил нас сидеть допоздна и экстренно переделывать материалы./

Пожалуй, это была самая мучительная презентация в жизни Ю Юэлэ.

Даже когда он впервые выступал на сцене после переезда за границу, он испытывал лишь сильное волнение и тревогу, но тогда все в зале смотрели на него с поддержкой и мягкой улыбкой, а не сверлили хищными, полными злобы взглядами, как сейчас.

Ю Юэлэ радовался лишь тому, что его разговорного английского хватало для беглой речи — по крайней мере, он не оговорится на сцене и не сядет в лужу от непонимания вопросов.

Но он совершенно не соображал, о чём говорит. Губы сами уверенно и плавно произносили заученные фразы, в то время как внутри него всё обрывалось, словно он проваливался в бездонную пропасть, а мысли путались так, что собрать их воедино было невозможно. Он впервые столкнулся с подобным кошмаром, оставшись в чужой стране совсем один, без поддержки близких. Тот самый человек, который еще вчера благодарил его и рассыпался в любезности, сегодня просто взял и вонзил нож в спину.

Ощущение невыносимой перегрузки сделало воздух тяжелым и разреженным. Ю Юэлэ с трудом ловил ртом кислород, чувствуя, как странное, давящее липкое чувство сковывало тело целиком, не позволяя вздохнуть полной грудью.

После пары, разумеется, разразился грандиозный скандал.

Ю Юэлэ листал историю переписки в телефоне:

— Вот, вся наша дискуссия сохранена в чате! А вчера вечером именно ты, староста, умолял меня прийти и помочь тебе всё исправить! Тема Чжань Цзинчуаня изначально была полностью неверной, она вообще не соответствовала утвержденному плану. Я считаю, что включать такой бред в нашу презентацию было нельзя, к тому же...

— Хватит, — тьютор снова оборвал его, глядя на Ю Юэлэ странным, неприятным взглядом. — Чжань Цзинчуань показывал мне твои сообщения, которые ты присылал ему вчера ночью. Там сплошные оскорбления, от которых вянут уши. Он говорит, что ты названивал ему и докучал часами, а когда он перестал брать трубку, обрушил на него потоки брани.

...Конечно он звонил, раз тот не выходил на связь! Этот проект тянулся столько времени, и прямо перед самой защитой выясняется, что человек полностью запорол тему — разумеется, тут взбесишься и обругаешь!

Ю Юэлэ не мог вымолвить ни слова. Он чувствовал лишь, как из него выкачали все силы, и даже спорить расхотелось.

Стоит ему проявить хоть кальку эмоций или защищаться жестче, как оппоненты тут же ухватятся за это, обвинив его в неуважении или оскорблении тьютора — тогда станет еще хуже. С этой мыслью в голове, где по-прежнему царил полный хаос, Ю Юэлэ приоткрыл рот, но в итоге лишь тяжело выдохнул.

— Ладно, — Ю Юэлэ рассмеялся от злости. — То есть теперь получается так: один участник исчезает и палец о палец не ударяет, второй путает тему, а я помогаю старосте всю ночь приводить презентацию и текст в порядок — и всё равно во всем виноват только я?

Его глаза покраснели до боли. Сквозь стиснутые зубы он бросил на них последний яростный взгляд, чувствуя, что больше не в силах сдерживаться. На пределе кипения он подхватил сумку и решительно зашагал прочь.

Уже у самой двери он вдруг резко замер, обернулся: несколько человек у преподавательского стола так и стояли на прежних местах, провожая его самыми разными взглядами.

Ю Юэлэ тихонько усмехнулся, показал им средний палец и во всеуслышание выкрикнул вглубь аудитории:

— Уэнкеры!

После чего развернулся и ушел.

Высказать всё обидчику — секунда кайфа, а потом внутреннее выгорание по полной программе.

Всю дорогу домой Ю Юэлэ терзали угрызения совести. Он понятия не имел, к чему приведет эта выходка, не вызовут ли его на ковер к руководству и не поставят ли ему незачет за предмет. С таким опытом он сталкивался впервые. Вернувшись домой, он всё еще сидел на диване, уткнувшись в телефон и листая темы на форумах в надежде отыскать похожие истории и комментарии людей, переживших подобный кошмар.

Воспитание, в котором он рос с малых лет, напрочь отбило у него смелость перечить учителям, не говоря уже о том, чтобы открыто показывать неприличные жесты и материться в лицо — стоило ему прокрутить этот момент в голове, как накатывало липкое ощущение, что его песенка спета.

Вдруг телефон звякнул, оповещая о новом сообщении. Ю Юэлэ подпрыгнул на кровати от испуга, решив, что скандал уже всплыл наружу. С замирающим сердцем он взял аппарат в руки и с облегчением увидел имя Ю Цзяхэн.

— Поела?

Словно пробудившись ото сна, Ю Юэлэ машинально потрогал урчащий от голода живот и запоздало вспомнил, что за весь день толком ничего не ел, если не считать пачки печенья, схваченной на ходу перед выходом из дома.

Выудив из холодильника приготовленные Син Юем мясные булочки-баоцзы, он ответил сестре:

— Еще нет, только с учебы вернулся. Кажется, моя жизнь кончена.

Ю Цзяхэн ответила практически мгновенно:

— Что опять? Вы же вроде закончили с заданием еще вчера вечером.

Ю Юэлэ замялся. Он всё еще не хотел волновать сестру лишний раз, тяжело вздохнул и написал в ответ:

— Всё в порядке.

Мясная булочка — Ю Юэлэ опустил взгляд на пухлое, белое, невероятно аппетитное угощение, и в этот момент ему показалось, что он не ел настоящего мяса лет пять.

Тесто для этих баоцзы вымешивали по всем правилам: три раза давали подняться и три раза вымишивали, так что корочка получалась гладкой и упругой. Начинку Син Юй разделял на части: одну половину обжаривал до готовности с добавлением раскаленного масла, а затем смешивал со второй половиной сырого фарша. Одного аромата только что снятого с огня блюда хватало, чтобы у всех потекли слюнки.

Ю Юэлэ положил булочки разогреваться на пару. Когда он достал их обратно, от угощения валил густой пар, разнося аппетитные запахи; сквозь тончайшее тесто просвечивала сочная мясная начинка, а над белыми шариками поднималась легкая дымка.

http://bllate.org/book/28696/3469269