Готовый перевод Lost Geese GL / Сквозь время и разлуку: Принцесса и звезда: Глава 10

— Послушайте, девушки в таких ситуациях, когда остаются совершенно без одежды, обычно громко визжат, почему же вы совсем не похожи на остальных? Учитывая, что вы ведёте себя так тихо, я проявлю великодушие и скажу вам: меня зовут Лу Чжици, я похититель цветов. Ну как, вам страшно? — Лу Чжици опустил кинжал, который держал в руке, совершенно не опасаясь, что эта раздетая цзюньчжу сможет куда-то убежать.

Лунный прибор? Разве кого-то могут так звать? — мысленно презрительно фыркнула Ян Цзыси. Подобную вещь она раньше видела довольно часто, но после того как попала сюда, не то что лунного прибора — даже монитора не встречала, да и электричества в глаза не видела, если не считать грозовых разрядов, эх.

Лу Чжици не мог разглядеть выражение лица Ян Цзыси, но по тому, как она презрительно отозвалась о его имени, в нём мгновенно вспыхнула ярость. Ему безумно захотелось прямо сейчас прыгнуть в источник, но, подумав о том, что яд уже принят и сегодня вечером ещё предстоит вдоволь с ней наиграться, он решил позволить этой девчонке всласть поупражняться в острословии. Пока он размышлял об этом, до его слуха внезапно донеслись шаги. Ян Цзыси услышала их точно так же и, пока Лу Чжици не обратил внимания, вовсю закричала:

— Иньша!

Сидя до этого смирно, она ничего не замечала, но стоило ей прокричать имя, как Ян Цзыси почувствовала, что ей становится всё жарче и жарче — до чего же странно.

Лю Иньша как раз направлялся к Восточному источнику, когда вдруг услышал чьи-то голоса у воды, и ускорил шаг. Не успел он добраться до места, как до него долетел крик Ян Цзыси — испуганный и обрëванный. Сочтя дело скверным, он применил цигун и вихрем помчался вперёд.

Лу Чжици тоже испугался этого крика. В конце концов, он был не просто каким-то захудалым похитителем цветов. Похоже, сегодня солнце действительно зашло на востоке — иначе с чего бы ему называть своё имя какой-то девчонке лишь для того, чтобы в ответ услышать презрение? Если завязать бой, его личность могла раскрыться, поэтому Лу Чжици предпочёл ретироваться.

— Ха-ха-ха, девчонка, мы ещё встретимся! Она отравилась моим фирменным секретным ядом Пыльца Свободы, так что ты и сама знаешь, что делать. Какое тебе счастье привалило, ха-ха-ха!

Когда Лю Иньша прибежал к Ян Цзыси, Лу Чжици уже и след простыл. В большой валун за спиной Ян Цзыси был глубоко вонзён маленький кинжал. Лю Иньша пока не стал обращать на него внимания: подобрав одежду, оставленную Ян Цзыси на берегу, он закутал её в неё, подхватил на руки и помчался к Залу Поиска Стихов.

— Иньша, что он только что сказал? Что за Пыльца Свободы? Нам вовсе не обязательно так бежать, сбавь шаг, ты же устанешь, — совершенно беспечно бормотала Ян Цзыси. Она списывала жар в теле исключительно на то, что её несут на руках.

Между тем лицо Лю Иньши в лунном свете было бледнее мела, а со лба катились крупные градины пота. Ян Цзыси бережно смахнула их рукавом, и в её сердце на миг разлилась сладкая истома, но тут же в памяти всплыли строки с предсказанием: не суждено цветам и страсти расцветать в унисон, с каждой унсией тоски пеплом осыпается душа. Он хотел, чтобы Цзы Си помогла ему истолковать это, но все размышления заходили в тупик.

— Не говори, не трать силы, не двигайся. Ты отравилась... фирменным секретным ядом Лу Чжици — Пыльцой Свободы. Пройдёт меньше получаса, и яд начнёт действовать, тогда...

— И что тогда? — не увидя продолжения, Ян Цзыси склонила голову набок, всё ещё сохраняя совершенно невинное выражение лица.

— Твоё тело сгорит изнутри!

Случайное употребление Травы, Разъедающей Кишечник

После того дня Сяобай больше не появлялся, да и Ян Цзыси больше не поднималась на остров.

Целыми днями она сидела в беседке, погрузившись в задумчивость, или упражнялась в каллиграфии обеими руками одновременно, а чаще всего доставала свою тетрадь и время от времени размышляла, что бы ещё туда записать. На обложке тетради красовались четыре иероглифа Небесная Книга Простых Иероглифов, а внутри всё было написано упрощенным письмом, вызывая странное чувство душевной близости. Сама того не заметив, эта тетрадь превратилась в подобие дневника, куда постепенно заносилась вся жизнь Ян Цзыси в Цанъюй. Неизвестно когда имя Лю Иньши стало появляться на её страницах всё чаще и чаще — наряду с воспоминаниями об актерском прошлом, казавшемся ей теперь другой жизнью.

Лю Иньша тоже не сидел сложа руки: голубиная почта работала без перерыва, но ночи напролёт он проводил в одиночестве, вырезая цитру. Прошло немало времени — от простого куска тунтового дерева до нынешнего состояния. Все детали цитры, включая подставку, ложе, упоры для колков, настраивающие механизмы, головку и ножки, были полностью готовы и покрыты лаком. Всё было готово к финалу: оставалось лишь натянуть струны, и восточный ветер принёс бы долгожданный успех, когда всё свершилось бы само собой.

С той ночи он не знал, как смотреть в глаза Ян Цзыси, и ещё острее осознавал другое: рано или поздно ей придётся вернуться. Вернуться, чтобы принять великое правление.

В тот день Чи Му пробовал приготовить на маленькой кухне новый вид сладостей по рецепту Дада, и из приоткрытой двери струился густой аромат. Дада почему-то до сих пор не встала, а Сяо И помогала приводить в порядок погруженную в уныние Ян Цзыси.

— Цзюньчжу уже проснулась, но аппетит у неё плохой, вряд ли она захочет завтракать, — неизвестно откуда появившись на маленькой кухне, участливо предупредила Чжан Цзяи, глядя на хлопочущего Чи Му.

— Я знаю, что в последнее время она ест без аппетита. Некоторое время назад Дада приготовила это с большим старанием, я попробовал — вышло очень вкусно. Подумал, что для цзюньчжу вредно так голодать, и решил повторить рецепт, вдруг она съест кусочек-другой, и то польза. Готово, можешь отнести цзюньчжу, скажи, что это стряпня Дада, тогда она, пожалуй, возьчётся за палочки, — Чи Му разложил пропаренные сладости на фарфоровой тарелке, придав им аппетитный вид. Пирожные выглядели пухлыми и белыми, даже у Сяо И при виде их разыгрался аппетит.

— Мм, и впрямь аппетитно, тогда я отнесу. А где Дада? — между делом бросила Сяо И, но, не дождавшись ответа от Чи Му, поспешила уйти — цзюньчжу была важнее.

Стоило ей дойти до выхода из двора, как навстречу попалась Дада, направлявшаяся внутрь.

— Дада, а я как раз к тебе! Глянь-ка, Чи Му говорит, что это придумала ты. Выглядит очень заманчиво, несу цзюньчжу, вдруг полакомится. Ой, Дада, это же для цзюньчжу, ты... — не успела Чжан Цзяи договорить, как Дада уже утащила два куска и принялась уплетать их за обе щеки. Она проспала сегодня утром и, едва проснувшись, страшно проголодалась, разве ж могла она пройти мимо еды?

— Мхм... по-моему, форма... не слишком красивая, убрать бы парочку — тогда в самый раз, да и вкус почти как у моих, объедение! — с набитым ртом проговорила Дада.

Тем временем они дошли до комнаты Ян Цзыси, которая сидела погруженная в свои мысли.

— Цзюньчжу, отведайте-ка новое угощение, Дада говорит, оно очень вкусное.

Ян Цзыси медленно приблизилась. И вправду, вид у пирожных был самый аппетитный — белоснежные, судя по всему, тающие во рту.

— Курлык...

— Сяо И, поешь тоже, а я сейчас вернусь, оставьте мне парочку, — Ян Цзыси услышала голос Сяобая. Впрочем, крики всех голубей звучали одинаково, но в Павильон Утренней Зари прилетала только эта птица. Чжан Цзяи уже привыкла к причудам своей госпожи, поэтому без лишних слов зажала в пальцах пирожное и откусила кусочек, а Дада, услышав слова Ян Цзыси, снова протянула руку и запихнула в рот ещё две штуки.

Встретимся в час хай. Лю Иньша.

Всего шесть иероглифов, но Ян Цзыси показалось, будто прошли целые века. Знакомый почерк, которого она так долго не видела, давненько не появлявшийся Сяобай — всё одновременно привычное и чужое. Пусть она ещё не знала, о чём пойдёт речь при встрече, интуиция подсказывала, что ничего плохого не случится. Хотя Ян Цзыси до конца во всём не разобралась, отдать назад уже вложенные чувства было невозможно; сейчас она понимала лишь одно: она вовсе не отвергает Лю Иньшу. События развивались слишком стремительно, ей просто требовалось время, чтобы всё принять.

— Дада! Дада, что с тобой?! — раздался из комнаты внезапный крик Сяо И.

Вбежав внутрь, Ян Цзыси увидела лежащую на полу Дада со струйками тёмной крови на губах, а рядом распростёршуюся без чувств Сяо И.

— Дада, что стряслось? — Ян Цзыси подхватила Дада на руки.

— Цзюньчжу... сладости... в сладостях яд... — едва разомкнув уста, Дада извергла новую порцию чёрной крови, капли которой запятнали шёлковое платье Ян Цзыси.

— Дада! — в дверях внезапно появился Чи Му. С яростью глянув на Ян Цзыси, он вырвал Цзян Цянда из её объятий, прижал к себе и зарыдал крупными слезами: — Разве ты не спала? Зачем, зачем ты пришла сюда? Дада, прости меня, прости...

По этим обрывкам слов Ян Цзыси смутно догадалась в чём дело: отравление обеих было связано с ней самой! Если целью было отравить не Дада, то её, Ян Цзыси!

— К чему теперь твои объятия! Давай противоядие! — хоть она и не понимала до конца причины, спасать людей нужно было немедленно.

— Бесполезно. Эта Трава, Разъедающая Кишечник — фирменный секретный яд рода Шангуань, от него нет противоядия. Его веками готовили для Императора, потому что яд не имеет ни цвета, ни вкуса, и с его помощью Император может легко избавиться от любого неугодного человека, — Дада слабо зашевелилась в объятиях Чи Му, но тот оставался неподвижен. Девочка протянула руку и нежно стёрла с его лица слёзы.

— Не плачь... Цзюньчжу была со мной так... так добра... а ты... хотел отравить её. Я сама... собиралась порвать с тобой... раз и навсегда... А теперь... я отравилась сама... и ладно... по крайней мере... это помешало тебе навредить... цзюньчжу...

— Чего ты застыл! Зови лекаря! — Ян Цзыси видела, что Чи Му способен лишь рыдать, и в голове у неё царил полный сумбур.

— Разве ты хочешь потревожить вана? Впрочем, неважно... раз мне не удалось довести дело до конца, значит, жить мне недолго, да я и не жажду долгой жизни. Только вот Дада...

— Цзюньчжу, умоляю... пощадите её... умоляю...

— Дада!

— Что за время настало! Пока есть хоть один шанс на выживание, нужно пытаться, почему вы сидите сложа руки!

Ян Цзыси вспомнила об одном человеке. Выхватив короткую бамбуковую флейту за поясом, она заиграла условный сигнал, надеясь лишь на то, что этот человек всё ещё в Цичэне и сумеет примчаться вовремя.

Хватило времени выпить чашку чаю, как появился Лю Иньша. Бросив взгляд на лежащих на кровати, он даже не стал приветствовать Ян Цзыси, а сразу принялся проверять пульс. Нахмурившись, он покачал головой, затем заметил ещё одну фигуру на топчане и подошёл туда.

— Ну как? — едва Лю Иньша закончил диагностику, Ян Цзыси подошла ближе.

— Трава, Разъедающая Кишечник, секретный яд рода Шангуань. Девушка на кровати отравлена слишком сильно, возврата нет: даже примени я все свои врачебные навыки, удастся продлить ей жизнь от силы на месяц. А та, что на топчане, отравилась слабее, её спасти можно. Ступай приготовь два таза кипятка, я буду ставить им иглы, чтобы выгнать яд. Скоро у них могут начаться судороги, так что тебе придется нелегко.

— Я велю слугам подготовить воду. Шангуань Му, оставайся здесь, это яд твоего рода, возможно, твоё присутствие поможет Лю Иньше придумать противоядие, — бросила Ян Цзыси и вышла.

Два часа спустя Лю Иньша закончил процедуру. Весь в поту, он вышел из комнаты, где его уже ждала Ян Цзыси.

— Ну что?

— С девчонкой на топчане всё в порядке, отлежится пару дней, я выпишу лекарства. А та, на кровати... возврата нет, ухаживайте за ней получше, осталось максимум с месяц.

Заметив, что Лю Иньша испачкан потом, Ян Цзыси машинально достала носовой платок и промокнула его лицо. Лю Иньша не стал отстраняться и лишь нежно посмотрел на неё.

— Благодарю.

— Не благодари меня, у меня есть условие. Я, Лю Иньша, никогда не спасаю даром. Впрочем, глядя на тебя, вижу, что торговаться ты не настроена, обсудим это в другой раз. Просто помьни, что ты мне должна, а теперь я ухожу.

Не дожидаясь ответа Ян Цзыси, Лю Иньша взмыл в воздух и скрылся.

http://bllate.org/book/28673/3466882