Готовый перевод Offensive Foul: Chestnut Ice Cream / Фол в атаке: Романтика на баскетбольной площадке: Глава 2

Летние тренировки баскетбольной команды начались чуть больше двух недель назад, и завтра был единственный за всю неделю выходной. Сегодня после окончания тренировки Мэн Юньфэй поднял шумиху и потребовал устроить командный ужин. Фан Цзямин изначально не хотел идти, но перед самым отправлением он увидел Линь Шу в белой рубашке, который вместе с остальными игроками залез в автобус, и внезапно передумал.

К слову, Линь Шу был тем самым новым маленьким менеджером команды.

Поедание хого затянулось с семи с лишним до девяти с лишним часов. Линь Шу, как и всегда, сидел с окаменевшим лицом, не улыбаясь и почти не разговаривая. Поскольку они сидели по диагонали друг от друга, о каком-либо общении не могло быть и речи.

Фан Цзямин, одетый в темно-синюю тренировочную форму, снова покосился на стоявший рядом огромный темно-синий мусорный бак. Какая досада.

Он приехал на мотоцикле, припарковав его на обочине напротив ресторана хого. Серебристо-серый корпус по-прежнему бросался в глаза в тусклом свете уличного фонаря.

Он уже собирался перекинуть ногу и пойти на другую сторону улицы, как вдруг в кармане завибрировал телефон. Достав его, он увидел новое сообщение в WeChat.

— Не уходи пока. Отправитель: Линь Шу.

У Фан Цзямина зашумело в голове, а пальцы, замершие на экране, оцепенели.

Через полминуты кто-то похлопал его сзади по плечу. Фан Цзямин обернулся — Линь Шу стоял прямо за ним.

Жаркий летний ночной ветер трепал его волосы, и несколько коротких прядей легко покачивались на лбу.

Линь Шу был ниже него на полголовы, и, опустив взгляд, Фан Цзямин как раз заметил на воротнике его рубашки темное пятнышко — судя по всему, капли воды, случайно брызнувшие во время недавней трапезы.

Линь Шу молча выпил два с половиной бокала пива — это Фан Цзямин сосчитал боковым званием за последние два с лишним часа. Его щеки слегка покраснели, то ли от действия алкоголя, то ли от испарений горячего бульона.

В этот момент сцена выглядела точь-в-точь как классический долгий кадр из какого-нибудь молодежного романтического фильма: в окутанном дымкой и ароматами еды переулке уличный фонарь отбрасывал круг тусклого фонового света, двое стояли лицом друг к другу под шум голосов за спиной. Парень в белой рубашке слегка снизу вверх смотрел в глаза Фан Цзямину.

Пальцы Фан Цзямина, сжимавшие телефон, чуть крепче сжались. Былая дерзость вмиг улетучилась больше чем наполовину.

— Что такое? — услышал он собственный вопрос.

Вскоре он увидел, как Линь Шу опустил голову, и легкий ветерок шевельнул макушку.

Когда человек испытывает редкое волнение, он всегда обращает внимание на какие-то нелепые мелочи. Например, он заметил, что волосы Линь Шу были вовсе не чисто-черными, а с легким каштановым отливом.

Фан Цзямин чувствовал, что в его ушах остался лишь шум ветра.

Спустя несколько секунд он увидел, как Линь Шу поднял голову, его губы шевельнулись, он словно сказал ему что-то, а затем достал какой-то предмет и вложил его ему в ладонь.

На ощупь эта вещица была ледяной и совсем маленькой.

— Ты вообще слушаешь? — Линь Шу слегка повысил голос.

Только тогда к Фан Цзямину вернулся слух, он резко поднял руку, распрямил ладонь и увидел маленькую латунную ключницу.

— Что? — он снова перевел взгляд на Линь Шу. — Что ты только что сказал?

— Ключи от спортзала тебе, я не вернусь в общежитие. Если хочешь пойти потренироваться сверхурочно — иди сам. Когда закончишь, в понедельник не забудь вернуть мне ключ, — повторил Линь Шу, его тон был спокойным, как у робота, без малейших колебаний.

Сказав это, он повернулся и ушел, направляясь обратно в ресторан хого.

Спустя десять секунд под уличным фонарем остались лишь Фан Цзямин и тот огромный мусорный бак.

Знойная ночь словно смялась от этого бескомпромиссного разговора.

— Черт! — Фан Цзямин с размаху пнул ногой мусорный бак. Затем широким шагом направился на другую сторону улицы, натянул чисто-черный шлем, вскинул длинную ногу, оседлав серебристо-серый тяжелый мотоцикл, и с ревом взметнул волну звука на шумной улице, устремляясь вдаль по широкой дороге.

Ночной ветер по мере ускорения мотоцикла стал леденящим, хлеща Фан Цзямина по телу, словно разрывающий плоть длинный хлыст.

Сейчас было семнадцатое июля, девять часов тридцать пять минут вечера, ночная температура в Цзянчэне составляла 27,5 градусов по Цельсию.

Это был семнадцатый день с тех пор, как Фан Цзямин с первого взгляда влюбился в Линь Шу.

Мальчик в стенном шкафу

Пятнадцать минут спустя рев мотора пронесся мимо северных ворот Цзянчэнского университета, привлекая множество косых взглядов.

Фан Цзямин припарковал байк на обочине и, не обращая внимания на взгляды окружающих, широким шагом направился к спортзалу.

Изначально, выйдя из ресторана хого, он собирался сразу поехать домой, но раз уж Линь Шу вздумал выкинуть такой номер вопреки всем правилам, Фан Цзямин почувствовал беспричинное раздражение, и уж лучше было пойти у него на поводу и отправиться прямо в спортзал на дополнительную тренировку.

Ближе к комендантскому часу у ворот толпились возвращающиеся студенты. Фан Цзямин двинулся вперед вместе с потоком людей.

Спортзал находился в самом восточном углу кампуса, и на его дверях висел старинный массивный медный замок.

С щелчком Фан Цзямин достал ключ и отпер замок, обе створки подались в стороны. В просторном зале на полу валялось лишь несколько брошенных баскетбольных мячей.

Продолжая путь по восточному проходу, он вошел в раздевалку.

Шкафчик с именем Фан Цзямина находился в самом дальний углу комнаты, дверца была приоткрыта. Он с громким стуком распахнул ее, вытащил собственную форму, переоделся и вернулся в центр спортзала.

Бум, бум, бум.

Взмах руки, резкое движение кисти, и мяч улетел вперед и вбок.

В спортзале горела лишь одна мертвенно-белая потолочная лампа, и Фан Цзямин стоял в одиночестве в кругу этого верхнего света, словно робот для автоматических бросков, непрестанно отправляя мячи ввысь. Мяч описывал в воздухе красивую параболу, бешено вращался и влетал в корзину.

В команде Фан Цзямин играл на позиции легкого форварда.

Конечно, это было лишь номинально: на самом деле в команде он закрывал любую позицию. Людям не хватало, в составе было всего семь постоянных игроков. Когда центровой уходил на больничный, ему приходилось выходить на площадку и играть роль тарана против более рослых противников, а когда отлучался разыгрывающий, он брал на себя ведение мяча, организацию атак и защиту.

В старшей школе Фан Цзямин привел свою команду к победе в школьном чемпионате, находясь на пике славы. Тогда многие университетские команды высшей лиги протягивали ему оливковую ветвь, но в итоге Фан Цзямин остался в родном Цзянчэне, где вырос.

Баскетбольная команда Цзянчэнского университета была середнячком, способным в студенческой лиге лишь едва-едва цепляться за середину турнирной таблицы. Без преувеличения можно было сказать, что в команде Фан Цзямин в одиночку тащил весь корабль. Пожалуй, единственным преимуществом этой команды было то, что они переманили обратно Линь Юнсэня, тренера, некогда работавшего в ведущих клубах страны.

http://bllate.org/book/28667/3466275