Готовый перевод Between Wind and Valley / Между ветром и долиной: Любовь, рожденная в горах: Глава 10

У У Вэнься левая рука была слабой, поэтому, если она успевала вернуться домой к обеду, Фу Яньфэн никогда не позволял ей готовить самостоятельно. Но раз уж она сегодня вечером настояла на своем, он решил помочь ей хотя бы растопить печь.

Цзян Юньи сидел на маленькой табуретке и помогал подкладывать дрова в очаг. В конце концов его так надымило, что из глаз брызнули слезы, и Фу Яньфэну пришлось тащить его на задний двор умываться.

Фу Яньфэн набрал для него ведро воды. Пока Цзян Юньи приводил себя в порядок, Фу Яньфэн привычным движением наполнил водой опустевший чан и плотно закрыл его деревянной крышкой. Днем, когда его не было дома, он всегда наполнял этот чан, чтобы У Вэнься было удобно пользоваться водой, а потом накрывал крышкой.

Сегодня У Вэнься, набрав воды, по рассеянности принесла крышку с собой на кухню, и кто бы мог подумать, что Цзян Юньи примет этот чан за ненужную емкость, в которой можно, к примеру, разводить рыбу.

— Неженка, — бросил Фу Яньфэн, взглянув на Цзян Юньи.

— Это ты кого сейчас неженкой назвал? — возмутился Цзян Юньи. Он только закончил умываться, по его лицу еще стекали капли воды, а глаза оставались красными, но он, кажется, совсем не осознавал, как выглядит со стороны.

У Вэнься вернулась с огорода, принеся баклажаны, и приготовила баклажаны с чесноком, а Фу Яньфэн следом сделал мясное и овощное блюда.

Они ужинали в гостиной за восьмиугольным столом. Увидев, что Цзян Юньи все время тянется к тарелке с баклажанами, У Вэнься пододвинула к нему тарелку с жареным мясом:

— Даже если любишь баклажаны, нельзя же есть одни только овощи. Посмотри, какой ты худой, ребенок. Ты дома-то нормально ешь?

— Я нормально ем, — Цзян Юньи поднял голову от миски, положил себе кусочек мяса и честно добавил: — Просто в коня корм, не толстею.

У Вэнься рассмеялась так, что у нее вокруг глаз собрались лучики морщинок. Ей этот мальчик очень приглянулся:

— Яньфэн днем постоянно пропадает на работе, так что тетушка обычно ужинает в одиночестве. Если твой дом недалеко, приходи почаще, лишняя пара палочек всегда найдется.

Узнав, что Цзян Юньи — сын Фу Пинкуня, У Вэнься с восхищением произнесла:

— Твой отец с молодых лет был видным человеком. В нашей деревне кто же не знает твоего отца? Он еще в молодости уехал в город и купил там большой дом.

Вскоре У Вэнься снова спросила:

— А почему же ты носишь фамилию Цзян?

— Я взял фамилию матери, — лицо Цзян Юньи, державшего в руках миску, мгновенно вспыхнуло.

В деревне не принято, чтобы дети носили фамилию матери, но У Вэнься не стала расспрашивать дальше и лишь сказала:

— Фамилия матери — это тоже хорошо. Все дети рождаются из материнского чрева, так что носить её фамилию вполне разумно.

Цзян Юньи энергично закивал в ответ.

Фу Яньфэн был знаком с Цзян Юньи почти месяц, но узнал о нем за этот ужин куда больше, чем за все прошедшее время. Услышав, что Цзян Юньи ищет подработку на лето, У Вэнься заметила:

— Яньфэн возит грузы, но это тяжелая работа, постоянно нужно таскать вещи, тебе она не подойдет.

Цзян Юньи мельком взглянул на руки Фу Яньфэна, лежащие на столе, — его мышцы были прорисованы идеально, — а затем перевел взгляд на собственную тонкую бледную руку. Ему вдруг стало понятно, почему Фу Яньфэн не захотел брать его в помощники.

— У меня тут часто берут заказы на простую ручную работу. Если хочешь подзаработать на карманные расходы...

— Мам, ешь давай, — Фу Яньфэн перебил её, положив палочками кусок баклажана в миску матери.

— Я же с Сяо Юнем разговариваю.

— Он не будет это делать.

— Кто сказал, что не буду? — поспешно возразил Цзян Юньи. — Я буду, я обязательно буду!

Собака по кличке Дахуан пробежала под столом, и Фу Яньфэн бросил ей косточку.

Когда они закончили ужин, еще не совсем стемнело. Фу Яньфэн сложил всю посуду в большой пластиковый таз и отнес на задний двор, чтобы помыть. Цзян Юньи притащил свою маленькую табуретку, сел с другой стороны таза и принялся помогать.

Фу Яньфэн спросил его:

— Твои домашние думают, что ты сейчас работаешь на каком-то заводе?

Цзян Юньи опустил голову и принялся тереть тарелку, ничего не ответив.

— Значит, дома на ужин на тебя не рассчитывали? — сидя прямо напротив, Фу Яньфэн легонько подтолкнул его, отчего пена от средства для посуды попала Цзян Юньи на запястье.

Цзян Юньи уставился на пену у себя на руке и резко вскинул голову. Но под пристальным взглядом Фу Яньфэна его запал сразу угас. Надув губы, он пробормотал:

— У-у меня есть деньги, я могу поесть где-нибудь еще.

Фу Яньфэн и раньше лишь догадывался об этом, а теперь по тону парня понял всё наверняка, поэтому больше не стал расспрашивать. Однако Цзян Юньи, хоть его и не просили, продолжил:

— Мои родители развелись. Бабушка не любит мою маму, да и меня тоже, хотя, если честно, я её тоже не очень-то жалую...

Вот он и околачивался целыми днями на улице.

— Потому и хочешь заработать, — подытожил Фу Яньфэн.

— Но пока что я не могу заработать много. Просто надеюсь быстрее повзрослеть, чтобы поскорее начать зарабатывать на жизнь самому, — с каждым словом голова Цзян Юньи опускалась все ниже.

Он обещал помочь с мытьем, но в итоге всё доделал Фу Яньфэн, а Цзян Юньи так и сидел на табуретке, вытирая тыльной стороной ладони слезы; на его ладонях даже осталась не смытая до конца пена.

В конце концов Фу Яньфэн взял тряпку и, как будто мыл посуду, стер пену с его рук. Раны на ладонях Цзян Юньи еще не зажили, и он, продолжая всхлипывать, поморщился от боли:

— Ты хоть немного умеешь обращаться с нежными цветами и драгоценным нефритом?

— Откуда мне здесь взять цветы и нефрит? — невозмутимо отозвался Фу Яньфэн.

— От меня, — без тени смущения заявил Цзян Юньи.

Фу Яньфэн перехватил его за запястье и, перевернув ладонь, убедился, что раны действительно еще не затянулись, поэтому больше не стал называть его неженкой.

— Вот видишь, раны еще не зажили! — Цзян Юньи, почувствовав слабину, тут же обнаглел. — Скажи мне пару ласковых, господин, тогда я, может, и прощу тебя на этот раз.

— Раз раны не зажили, чего ты полез посуду мыть? — Фу Яньфэн вылил остатки воды из таза и поддел ногой его табуретку. — Вставай, дорогу загородил.

— Ты, ты... как ты разговариваешь с господином! — Цзян Юньи, прихватив табуретку, поплелся за ним, не желая отступать. Он надул щеки, пытаясь выглядеть грозно: — Почему тебе так трудно сказать пару добрых слов? Вечно ходишь с такой недовольной миной.

Фу Яньфэн обернулся и бросил на него взгляд — и Цзян Юньи сразу притих.

Вскоре он убежал на передний двор расспрашивать У Вэнься о той самой ручной работе, которую она упоминала за столом. Ему очень хотелось заработать эти деньги — хотя бы для того, чтобы в будущем, когда он будет ужинать лапшой быстрого приготовления, можно было добавить туда сосиску.

Курятник у дома Фу Яньфэна был небольшим: вокруг него поставили простую ограду из бамбука, где копошилось около десятка кур.

http://bllate.org/book/28654/3464886