Готовый перевод Between Wind and Valley / Между ветром и долиной: Любовь, рожденная в горах: Глава 1

Июль. Лишь после того, как небо окончательно темнело, становилось немного прохладнее. Ветер, лениво спускавшийся с горных склонов к деревне в низине, едва разгонял дневной зной, застоявшийся в воздухе.

В этом неприметном уголке мира стрекот цикад и шум горного ветра, словно сеть, накрывали всю деревню Пуфэн.

Цзян Юньи прошел около десяти ли по проселочной дороге, возвращаясь из города.

Зарево заката угасло, линия горизонта вдали подернулась дымкой, небо стало серым, замирая в преддверии ночи. Телеграфные столбы, лишенные проводов, сиротливо стояли по обе стороны пути. В сторону деревни широкая, укатанная цементная дорога внезапно обрывалась, оставляя лишь пыльную грунтовку, которая узкой извилистой змейкой уходила вглубь гор.

Фу Яньфэн, свернув с основной дороги на тропу, издалека заметил парня. Тот сидел на большом валуне высотой в полметра у самой дороги, и всем своим видом этот юноша совершенно не вписывался в деревенские пейзажи. Его лицо было обращено в сторону подъезжающего мотоцикла.

Сквозь короткий рукав и шорты была видна бледная, почти прозрачная кожа, тонкие руки и ноги. Сам по себе субтильный, сидя на грубом, громоздком камне, он выглядел еще более хрупким и беззащитным.

Фу Яньфэн не разглядел лица, но припомнил, что уже видел этого парня в деревне. Когда мотоцикл подъехал ближе, он мельком взглянул на изящные черты лица, столь чуждые окружающей среде, и лишь утвердился в своей догадке.

Не сбавляя скорости, Фу Яньфэн проехал мимо. Но стоило ему отъехать на некоторое расстояние, как сзади, со стороны ручья, донесся всплеск — словно тяжелый предмет рухнул в воду. Взглянув в зеркало заднего вида, Фу Яньфэн обнаружил, что парень на камне исчез.

В этом, две тысячи пятом году, казалось, все планеты вселенной выстроились в ряд против Цзян Юньи. С самого рождения жизнь его не баловала: мать ушла из семьи, как только он перестал нуждаться в грудном вскармливании, а родной отец в начале этого года женился на другой женщине и создал новую семью, отправив сына из города к бабушке в деревню. Бабушка, не любившая его мать, невзлюбила и его, считая чужаком. Но для Цзян Юньи, прожившего на свете семнадцать лет, все прошлые невзгоды не шли ни в какое сравнение с тем позором, который он испытал сегодня.

Целый день он шел под палящим солнцем, весь взмок от пота и, решив умыться в ручье, наступил в жидкую грязь, с размаху нырнув в воду, словно совершая прыжок в бездну.

Вода была совсем мелкой, но, захлебнувшись, он внезапно впал в панику. Беспомощно барахтаясь лицом вниз, он никак не мог встать на ноги.

После полуминуты отчаянных попыток подняться, когда Цзян Юньи уже был готов смириться с тем, что его жизненный путь завершится в мелком ручье, где вода едва доходила до колен, крепкая рука обхватила его поперек груди и с силой выдернула из воды.

Спина Цзян Юньи впечаталась в твердую, словно стена, грудь спасителя. Его одежда промокла насквозь, намочив и одежду того, кто его держал. Сквозь тонкую ткань мгновенно передалось тепло тел: мужчина был гораздо горячее, чем продрогший Цзян Юньи. Ощутив этот контраст температур, Цзян Юньи вцепился в руку, лежащую у него на груди, и резко опустил голову, чихнув.

Последствия утопления давали о себе знать: вода, попавшая в носоглотку, никак не хотела выходить. Цзян Юньи закашлялся, зачихал, лицо его покраснело, а глаза наполнились слезами.

Когда его, промокшего до нитки, вынесли на берег, ноги у него все еще оставались ватными.

Он присел на траву у берега и откашлялся, а когда поднял голову, то увидел, что мужчина, только что спасший его, стоит под деревом поодаль. Тот пытался прикурить сигарету, но, видимо, она отсырела. Попробовав несколько штук, он раздраженно убрал пачку в карман и перевел взгляд на Цзян Юньи. В его глазах читалось нечто трудноопределимое.

Это был тот самый мужчина на мотоцикле. Цзян Юньи не ладил с жителями деревни: прожив здесь полгода, он почти ни с кем не познакомился. Лишь пару раз видел этого мужчину на дороге. В памяти отпечатались широкие плечи, узкая талия и длинные ноги — он выглядел так, будто был создан для того, чтобы водить мотоцикл. Даже сейчас, стоя под деревом в промокшей майке, он выглядел статно.

— С-спасибо, — хрипло выдавил из себя Цзян Юньи, поражаясь тому, как сильно сел голос.

Подумать только: здоровый парень не справился с ручьем глубиной в полметра! Это было куда позорнее, чем пятилетние дети из деревни. Цзян Юньи уткнулся лицом в колени, не в силах поднять взгляд.

Лишь услышав приближающиеся шаги, он едва приоткрыл глаза. Мужчина присел перед ним на корточки и, слегка наклонив голову, пристально посмотрел ему прямо в лицо.

Кожа мужчины была загорелой, здорового пшеничного цвета, черты лица — четкими и жесткими. Когда он хмурился, его брови казались особенно выразительными, а темные глаза — бездонными.

— Воды здесь всего по колено, — мужчина жестом показал уровень воды у своих колен.

Цзян Юньи хотел было признаться в своей неловкости, но услышал, как мужчина добавил:

— Ты еще молод. Нет в жизни ничего, с чем нельзя было бы справиться.

Тут до Цзян Юньи дошло, почему мужчина решил, что он пытался свести счеты с жизнью. Он долго собирался с духом, прежде чем наконец пробормотать:

— Я... я правда просто наступил в грязь и поскользнулся...

Впрочем, винить мужчину было не в чем: в полуметровой воде даже стоя на коленях утонуть было сложно.

Чтобы убедить спасителя в своей правоте, Цзян Юньи через силу спросил, не мог бы тот подвезти его до дома:

— У меня скоро сериал по телевизору начинается...

Похоже, это прозвучало как признание в любви к жизни, поэтому мужчина больше ничего не сказал.

Из-за нелепого инцидента с падением в воду время было упущено. Когда Цзян Юньи сел на мотоцикл, уже совсем стемнело. Рисовые поля по обе стороны дороги утопали в ночном мраке, лишь шелест колосьев доносился из темноты. Фара мотоцикла прорезала ночь, словно прямой луч света.

Ветер со свистом бил в лицо. Несмотря на разгар лета, Цзян Юньи, промокший до нитки, почувствовал холод, и его зубы невольно застучали.

http://bllate.org/book/28654/3464876