Готовый перевод Trial Marriage: Forbidden Court Spring Day / Испытательный срок: Весна в запретном сердце: Глава 2

Лян Сун сменил обувь и вошел в прихожую. Тун Маньцзюнь налила ему чашку воды и попросила присесть на диван:

— Я сварила суп, поешь вместе со мной, а потом уже иди.

Лян Сун бросил взгляд на часы:

— Днем в школе дела.

— Разве у вас в День учителя не выходной?

Лян Сун покачал головой:

— Военные сборы у учеников.

Хотя он работал школьным учителем, а она — преподавателем в университете, Тун Маньцзюнь проработала в системе образования не один десяток лет и прекрасно разбиралась во всех этих мелочах. Она кивнула:

— Вся эта беготня действительно ложится на плечи молодых учителей. Пройдет пара лет, получишь звание профессора — и станет легче. И еще, я так и не поздравила тебя: в двадцать девять лет уже доцент, перед тобой блестящее будущее.

— Спасибо за ваше наставничество.

Учитель Тун не стала приписывать заслуги себе:

— Какое там наставничество, ты и сам молодец.

— Вы оказали мне неоценимую услугу.

Вообще-то Тун Маньцзюнь была классным руководителем Лян Суна всего несколько месяцев, а до этого просто вела у него предмет. Лян Сун перевелся в ее класс только в самом последнем семестре третьего года старшей школы, и она искренне считала, что просто выполнила свой учительский долг.

Впрочем, распространяться об этом она не стала — постоянные напоминания звучали бы неестественно, поэтому она перевела тему на льготы ко Дню учителя. Лян Сун ответил на вопрос, и учитель Тун заметила:

— Ну, у вас в университете соцпакет все-таки лучше.

Просидев около получаса, Лян Сун собрался уходить. Тун Маньцзюнь окликнула его:

— Лян Сун.

По ее лицу было отчетливо видно, что она хочет сказать что-то еще. Лян Сун проглотил слова прощания, остался сидеть на прежнем месте и молча посмотрел на нее.

— Ты ведь знаешь Сы Туна, вы даже несколько месяцев сидели за одной партой, — Тун Маньцзюнь не стала ходить вокруг да около и заговорила прямо. — Ему нравятся парни. Нет ли среди твоих знакомых подходящего человека?

Лян Сун в свое время натерпелся из-за своей ориентации, когда родители устроили скандал прямо в школе. Учитель Тун всегда знала, что он гей, но за все эти годы ни разу не заговорила об этом намеренно. Задавая такой вопрос, она на самом деле спрашивала вовсе не о ком-то другом — она спрашивала о нем самом.

Она завела этот разговор издалека исключительно из деликатности: боялась напрямую сказать о том, чего он, возможно, вовсе не желает, а отказать ей было бы неудобно.

— У меня мало друзей, а холостых — и того меньше, — Лян Сун улыбнулся, обратив все в шутку: — Если вы не возражаете, я и сам до сих пор свободен.

Сы Тун зарабатывал в своей ветеринарной клинике в основном на груминге и уходе, в то время как расценки на базовые медицинские услуги были невысоки. В клинике почти не бывало свободных минут, а сегодня неизвестно почему набежало столько желающих сделать стерилизацию — и ведь далеко не выходной день, на зло назло, так еще и студенческий кружок из близлежащего университета притащил разом семерых бездомных кошек.

Клиника заполнилась всевозможными «мяу», и доктор Сы, установив личный рекорд по лишению восемнадцати кошачьих бубенцов всего за один час, с полнейшим отсутствием сочувствия выложил это в свой круг общения, замазав пикантные места. На вопрос ассистента о том, что они будут заказывать на обед, он только тогда вспомнил про время, поспешно передал дела, переоделся и поехал домой.

Его собственное жилье находилось совсем рядом с клиникой, а вот квартира Тун Маньцзюнь располагалась далековато, ехать на машине приходилось около сорока минут. По дороге он отправил матери сообщение, но Тун Маньцзюнь не стала его торопить.

По пути Сы Тун заскочил в цветочный за букетом и купил небольшой четырехдюймовый тортик.

В одной руке цветы, в другой — торт, свободных рук не осталось, так что пришлось звать маму прямо от порога.

Тун Маньцзюнь открыла дверь, и Сы Тун, вскинув букет перед собой, громко выпалил:

— Учитель Тун, с Днем учителя!

Тун Маньцзюнь приняла цветы:

— Спасибо, Ли-ли.

Судя по тону ее голоса, Сы Тун решил, что их гармоничные отношения с матерью полностью восстановились, и, расслабленно придвинувшись, одной рукой обнял ее.

— Ваши персики и сливы уже заходили? Я первый, кто вас поздравил? — спросил Сы Тун, снимая обувь, и тут же ответил сам себе, заметив аккуратно поставленные у порога чужие тапочки: — Нет, не первый.

Новые цветы, явно недавно появившиеся в вазе, служили тому прямым доказательством.

С детства мама всегда поздравляла его с днем рождения лично, а если они действительно оказывались в разных городах и не могли увидеться, все равно созванивались по видеосвязи. Сы Тун перенял от нее эту тягу к ритуалам — поздравления обязательно нужно произносить с глазу на глаз.

Узнав, что его опередили, он немного расстроился, но ничего не поделаешь — сегодня он сам припозднился.

Сы Тун придирчиво покритиковал человека, подарившего цветы, за полное отсутствие фантазии — дескать, дарит только гвоздики, сразу видно, что купил в первом попавшемся цветочном, а затем спросил:

— Есть еще свободные вазы? Мои цветы тоже надо поставить в воду.

Тун Маньцзюнь нашла ему две вазы и велела расставлять цветы самостоятельно. Учитель Тун и раньше часто получала букеты, так что Сы Тун управлялся с этим ловко, и к тому моменту, как он закончил, на стол уже подали обед.

Говядина в нежном кляре, ассорти из креветок, батат с овощами и суп на мозговой косточке — все то, что Сы Тун любил больше всего. За всю традицию он не затыкал рот ни на минуту: либо ел, либо нахваливал.

Тун Маньцзюнь сказала ему немного отдохнуть. Сы Тун отдохнул целых две минуты, а потом снова принялся взахлеб рассказывать о своем сегодняшнем подвиге, именуя доктора Сы беспощадным архидемоном бубенцов. Тун Маньцзюнь подыграла ему:

— С сегодняшнего дня среди котиков пойдет легенда о существе, сочетающем в себе черты ангела и демона.

Сы Тун рассмеялся так, что не мог остановиться.

Тун Маньцзюнь вернулась только вчера вечером, вещи еще не успела разобрать: сумки из магазинов, коробки из-под курьерских доставок и подарки ко Дню учителя — все свалено в кучу. Разумеется, Сы Тун принялся помогать.

Сначала Тун Маньцзюнь дала ему пластырь, и Сы Тун опустил взгляд на тыльную сторону ладони:

— Да ерунда, просто царапнули, я уже обработал йодопиродоном.

— Все принесено с улицы, грязь кругом.

Сы Тун послушно налепил пластырь.

Учитель Тун не привыкла сидеть сложа руки: когда подошел пенсионный возраст, ее сначала попросили остаться еще на десять лет, и вот в этом году она наконец официально вышла на пенсию. Сидеть без дела она все равно не умела, поэтому открыла дома класс каллиграфии — учила малышей писать кистью. Занятия проходили только по выходным, так что дома всегда имелось кое-что для детей, и даже пластыри были в форме зверюшек.

Учитель Тун вытянула как раз кошачью мордашку — раны, оставленные кошками, должны быть под защитой котиков.

Пока Тун Маньцзюнь разбирала свой багаж, Сы Тун помогал ей распаковывать посылки и раскладывать подарки от других людей. Заметив два мешка с рисом, он усмехнулся:

— Кто же это такой простодушный, даже рис притащил?

— Рис и масло профком прислал.

— А подарочные карты тоже они?

— Нет, ученики подарили.

— М? — Сы Тун настороженно поднял голову. — Это какой же персик у нас настолько плохо понимает правила нашего учителя Тун, с какой стати дарить подарочные карты? Это же скрытая взятка, пересечение красной линии!

— Я уже на пенсии, какие дела я могу решить? Это просто профсоюзные выплаты от их организации, — Тун Маньцзюнь прервала работу и посмотрела на него: — Помнишь Лян Суна?

Сы Тун на мгновение замер, выуживая его из воспоминаний:

— Это он? Разве он не заходил в гости в прошлом году на Новый год? Кажется, я его видел.

— Он приходит каждый год.

— Надо же, какой преданный.

Многие помнят учителей урывками, но чтобы являться каждый год — такое редко встретишь.

— На работе у них тоже хорошие льготы, — добавил Сы Тун, вспомнив про ту пятисотую карточку супермаркета.

— И внешне он очень хорош собой, — произнесла Тун Маньцзюнь.

Сы Тун на секунду растерялся. Учитель Тун никогда не отличалась консерватизмом в воспитании, однако обычно подобные обсуждения привлекательной мужской внешности она вела с Младшей тетей — у них находилось куда больше тем для общих разговоров. Неужели из-за того, что он совершил каминг-аут, мама решила, будто их вкусы в каком-то смысле могут совпадать?

Он попытался поддержать разговор:

— Раньше он тоже был красавцем.

Сказав это, он тут же почувствовал себя неловко. Ради всего святого, до того, как его сексуальная ориентация дала о себе знать, они были самыми обычными чистыми друзьями. И вот теперь рассуждать о внешности бывшего друга из совершенно иного измерения казалось странно.

— Вы еще поддерживаете связь?

Сы Тун покачал головой. Лян Сун был его соседом по парте во время учебы на повторном курсе старшей школы, тогда они были очень дружны, и учитель Тун об этом знала. Но юношеская дружба завязывается легко, а распадается, судя по всему, еще быстрее: после окончания школы они разъехались по разным городам и постепенно отдалились.

С легкой ноткой обиды и смущения он произнес:

— У меня нет его контактов.

Тун Маньцзюнь кивнула, но предлагать обменяться вечатами не стала.

Закончив с уборкой, они уселись вместе есть фрукты. Сы Тун окинул взглядом гигантское блюдо и изумился:

— Зачем нарезали столько? Кто-то еще придет?

— Не знаю, если не съедим, сварю фруктовый чай. Слишком много фруктов, одна я не осилю, даже с учетом того, что тебя нет рядом.

— Позвали бы Младшую тетю.

— Только вернулась, у нее дома тоже дел невпроворот, — Тун Маньцзюнь покачала головой, съела дольку киви и позвала: — Ли-ли, я тут виделась с твоим отцом.

— М? — Сы Тун слегка удивился, но тут же вспомнил, что она вернулась на день позже запланированного. — Это он тебя разыскал?

— Я сама велела ему приехать.

Сы Наньтянь слыл фанатом экстремального спорта, мотался по всему земному шару, а с возрастом устроился тренером в клуб и продолжал колесить по миру. Тун Маньцзюнь развелась с ним очень давно.

В детстве Сы Тун безумно любил отца: тот брал его с собой в путешествия и поездки. Еще совсем малышом он исходил с папой вдоль и поперек Священные горы и побывал больше чем в двадцати странах. И лишь повзрослев, он начал постепенно осознавать его упущения в браке: большую часть времени отца не было дома, матери приходилось работать, растить сына в одиночку было тяжело, и в школу он пошел раньше большинства сверстников.

Тун Маньцзюнь всегда относилась к этому браку философски и никогда при Сы Туне не отзывалась об отце плохо:

— Что касается тебя, об этом нужно ему сказать.

— И что он ответил?

— Сказал, что поддерживает тебя.

Сы Тун ничуть не удивился.

Тун Маньцзюнь помолчала и добавила:

— Но, Ли-ли, я вырастила тебя и знаю твой характер. Ты совсем не похож на отца. Ты гораздо больше создан для семейной жизни, чем для одиночества.

— Раньше у тебя было много друзей, а сейчас?

— Сейчас тоже хватает, — не задумываясь, ответил Сы Тун.

— Но они все женаты. А те, кто еще не женился, со временем тоже создадут семьи. Как твоя Младшая тетя — мы родные сестры, выросли вместе, можем часто видеться, болтать за обедом или вместе путешествовать, но у нее есть своя семья.

Сы Тун ничего не ответил. Он прекрасно понимал, к чему клонит мама: женившийся друг, конечно, остается другом, но для самого друга на первом месте всегда будет стоять семья — у них есть жены, есть дети.

Он также понял, почему мама, которая никогда особо не давила на него, вдруг завела разговор о свиданиях вслепую.

— Но мне не нравятся девушки.

— Два парня тоже могут жить вместе, поддерживать и заботиться друг о друге.

У Сы Туна появилось недоброе предчувствие.

— Как раз знаю одного неплохого паренька. Не хочешь взглянуть?

http://bllate.org/book/28592/3456458