Готовый перевод Bound to the Scum Abuse System / Система возмездия: Как влюбить в себя звезду: Глава 7

Те, на кого упал взгляд Линь Чэньюй, тут же отвели глаза: кто-то принялся переставлять декорации, кто-то — настраивать освещение, словно это не они только что с таким интересом наблюдали за чужими страстями.

Лэн Цюань, разумеется, тоже заметил недавний поступок Нянь Цин, и на душе у него скребли кошки. Подойдя к Линь Чэньюй, он спросил:

— Вы с Нянь Цин близко знакомы?

Тон Линь Чэньюй был равнодушным:

— Не особо.

Конечно, куда уж ей тянуться до уровня близости между главным героем и главной героиней.

Лэн Цюань не стал допытываться дальше:

— Ты уже освоилась со сценарием?

За несколько дней до поездки Линь Чэньюй от корки до корки зазубрила свою часть сценария, но одно дело — заучить текст, и совсем другое — воплотить его на экране. Не будучи уверенной в том, как именно она себя покажет, девушка ответила:

— Более-менее.

Лэн Цюань хотел было сказать что-то еще, как вдруг режиссер повернулся к нему и произвел выговор:

— Сяо Лэн, в той сценочке тебя все-таки немного зажала Нянь Цин. Выкрои время и прогоните эту сцену еще раз. — Затем он перевел взгляд на Линь Чэньюй: — Сяо Линь, в этой сцене ты играешь в паре с Лэн Цюанем. Сильно не нервничай, постарайся держать выражение лица как можно естественнее...

До того, как в нее вселилась душа попаданки, прежняя владелица тела уже успела отыграть один эпизод. Это была та самая первая сцена, снятая в день, когда она толкнула Нянь Цин в торговом центре, — дубль сорвался из-за вспышки ревности оригинала.

Тот день по праву можно было считать дебютным провалом: застывшая гримаса, несогласованные движения конечностей — все вокруг сходились во мнении, что зрелище вышло душераздирающим. В мыслях же первоначальной хозяйки тела роился лишь ее драгоценный братец Лэн Цюань, а также горькие вопросы о том, почему он постоянно уделяет внимание Нянь Цин, в то время как собственная актерская игра волнует ее меньше всего.

Линь Чэньюй понятия не имела, насколько скверно та сыграла в прошлый раз, но вряд ли результаты впечатляли.

— Эффект от той сценки в тот день вышел не ахти какой, позже мы подыщем другую локацию и переснимем ее. Ты не против? — Избавленный от головной боли по поводу бюджета, режиссер сменил гнев на милость и общался с Линь Чэньюй совсем иначе.

— Я согласна на любые варианты, режиссер Чэн, — ответила Линь Чэньюй Чэн Даймину.

Направляясь в офисную зону, Лю Кэ заметила Гу Чишэня, который, прислонившись к стене, разговаривал по телефону и держал в руке какую-то папку. Похоже, он столкнулся с трудностями и пытался что-то объяснить собеседнику на том конце провода.

Лю Кэ на цокающих каблуках из натуральной кожи подошла ближе как раз в тот момент, когда Гу Чишэнь произнес прощальные слова и сбросил вызов.

Погасив экран телефона, Гу Чишэнь поднял голову и увидел стоящую перед ним подругу. Лю Кэ с улыбкой поинтересовалась:

— На работе возникли какие-то проблемы?

Друг в строгом белом костюме по-прежнему выглядел невероятно надежным. Гу Чишэнь потер переносицу и тяжело вздохнул:

— Да уж, заказчики умеют только твердить, что концепция не соответствует их стилю.

Лю Кэ улыбнулась. Сегодня она, казалось, была в превосходном настроении и даже позволила себе шутку:

— Так отправьте им самую первую версию, всё равно они не увидят никакой разницы.

Улыбка отрешенной красавицы обладала заразительной силой, и Гу Чишэнь тоже улыбнулся:

— Что это с тобой сегодня? Приключилось что-то хорошее?

Лю Кэ закинула прядь волос за ухо, и в воздухе повеяло шлейфом ее парфюма:

— Это так заметно?

Гу Чишэнь кивнул:

— Очень заметно. Давно я не видел, чтобы ты так улыбалась.

Взглянув на Гу Чишэня, Лю Кэ произнесла:

— Мне дали то предложение о работе, о котором я тебе рассказывала.

Гу Чишэнь уже собирался ответить, но его прервали.

— Стоп! — крикнул Чэн Даймин. — Сяо Линь, подойди сюда!

Линь Чэньюй сочла это вполне предсказуемым. В конце концов, требовать от нее изобразить перед главным героем «тайную радость Лю Кэ, которая получила желанный оффер и не терпится поделиться ею с Гу Чишэнем» — это всё равно что заставлять саму Линь Чэньюй сдавать сложный экзамен.

Вооружившись сценарием, режиссер Чэн принялся разбирать этот эпизод:

— Твое выражение лица в целом неплохо передает образ Лю Кэ, но вот взгляд фальшивит. Радость, которую ты должна показать, — это трепетное счастье от того, что делишься сокровенным с человеком, к которому испытываешь тайную страсть. За этим ликованием должно скрываться желание, чтобы Гу Чишэнь разделил твое торжество. Твоя симпатия к нему обязана струиться прямо из глаз...

Линь Чэньюй слушала со всей серьезностью, и чем дольше она слушала, тем сильнее убеждалась, что только что сыграла безупречно, пока режиссер не выдал:

— И что ты изобразила? Ты выглядела так, будто заявляешь заклятому врагу о полученной должности, будто просто хвастаешься!

Линь Чэньюй: «...» Неужели?

Появившись на площадке, Нянь Цин тут же увидела Линь Чэньюй, которая с прямой спиной и серьезным выражением лица стояла рядом с режиссером.

И всё-таки любое выражение лица невероятной красавицы неизменно прекрасно.

В тот день Нянь Цин уже была готова отступить, получив от Линь Чэньюй почти прямой отказ, но сегодня, увидев ее в строгом деловом костюме, источающем ауту неприступности, она вновь почувствовала зуд в сердце.

Полюбовавшись некоторое время похожей на ожившую картину Линь Чэньюй, Нянь Цин прихватила бутылку воды и подошла ближе:

— Режиссер Чэн, что стряслось?

С этими словами она открутила крышку бутылки, протянула ее Линь Чэньюй и непринужденным тоном произнесла:

— Сделай глоток, попей воды.

Линь Чэньюй: «?» Мы что, так близко знакомы?

Тем не менее она приняла бутылку и пригубила воду: под прицелом стольких глаз ей совершенно не улыбалось заработать репутацию человека, неуважительно относящегося к старшим коллегам.

Увидев Нянь Цин, Чэн Даймин пояснил:

— Разбираем сцену. Сяо Линь никак не удается передать это трепетное чувство влюбленности.

— Влюбленности? — Нянь Цин посмаковала это слово на губах, и пара банальных звуков вдруг приобрела совершенно иной оттенок. — А ты сама никогда ни в кого не влюблялась? — обратилась она к Линь Чэньюй.

Та приподняла веки и бросила на Нянь Цин взгляд:

— Влюблялась.

Разумеется, влюблялась — ведь в сердце прежней владелицы тела неизменно жил главный герой Лэн Цюань.

В этот момент внезапно подала голос Система: [Хозяйка, найдите главного героя и сыграйте с ним совместную сцену, продемонстрировав любовный трепет.]

Линь Чэньюй мысленно выругалась: «Да пошла ты к чертовой матери, Система!»

Ругань руганью, а выполнять задание всё равно придется.

— Режиссер, пожалуй, я еще раз пойду прогоню эту сцену с Лэн Цюанем, — с максимально естественным видом произнесла Линь Чэньюй, хотя звучало это так, будто слова протискивали сквозь стиснутые зубы.

Чэн Даймин махнул рукой:

— Ступай, ступай.

Сидя в стороне и уставившись в экран смартфона, Лэн Цюань поднял голову и заметил направляющуюся к нему Линь Чэньюй.

После отъезда за границу Лэн Цюань практически оборвал все связи с этой девчушкой, которая в детстве неотступно вилась вокруг него. Он никак не ожидал, что по возвращении на родину Линь Чэньюй вихрем ворвется в его жизнь, притащив с собой воспоминания десятилетней давности, о которых он давно забыл. И теперь эта встреча через десяток лет из-за ее тошнотворно скучных попыток реанимировать прошлое вызывала у него лишь глухое раздражение.

http://bllate.org/book/28542/3450337