Готовый перевод The Obscure Lamp and the Compassionate Blade / Тусклый фонарь и милосердный клинок: Глава 12

Ранее округлые щечки постепенно утратили детскую припухлость, очертания подбородка стали четкими и резкими, переносица вытянулась, подобно острому клинку, а упрямо сжатые губы выдавали в нем юношу, чье честолюбие уже начало пробиваться наружу.

Среди праздничного шума и суеты этот силуэт казался особенно одиноким.

Цзи Юэхуай, с корзиной для трав за спиной, принялся изо всех сил махать руками и подпрыгивать на месте, пытаясь привлечь внимание того, кто находился наверху. Понизив голос, он позвал:

— Третий... молодой... господин!

Возможно, вечерний ветерок донес его зов до ночного неба. Вскоре Цинь Тяньцзун, опираясь на локоть, приподнялся, сонно приоткрыл глаза и перевел взгляд вниз.

Цзи Юэхуай одним прыжком вскочил на крышу, и подол его белоснежного халата смел опавшие лепестки с черепицы:

— Третий молодой господин, если будете клевать носом в час Сюй, ночью совсем не уснете.

Цинь Тяньцзун, казалось, еще не до конца проснулся. Он на мгновение застыл, глядя на улыбающегося во весь рот Цзи Юэхуая, затем опустил взгляд и пробормотал:

— На банкете скучно. Лучше поспать.

— Скучно? — Цзи Юэхуай закатил глаза и предложил: — Сегодня внизу, в городе, ярмарка фонарей. Как насчет того, чтобы сходить и поглазеть на веселье?

Цинь Тяньцзун не раздумывая согласился:

— Пошли.

— Подожди, — Цзи Юэхуай ухватился за его рукав и спросил: — Если ты так просто исчезнешь, ничего не будет?

Цинь Тяньцзун покачал головой:

— Те люди мне не помеха.

— Тогда ладно, — Цзи Юэхуай успокоился и радостно добавил: — Идем!

Спустя полчаса.

Оба стояли посреди опустевшего рынка, хлопая глазами. Мелкие торговцы уже собирали лавки, подмостки для представлений пустовали, а о фонарях и говорить нечего — висели лишь жалкие остатки, да на земле валялись помятые бумажки с загадками и обрывки хлопушек.

— Жаль, я так хотел попробовать танхулу. Даже медные монеты приготовил, а тут такая незадача, — Цзи Юэхуай скорчил печальную гримасу.

Цинь Тяньцзун утешил его:

— Ничего, придем в следующем году.

Перед уходом Цзи Юэхуая внезапно осенило:

— Точно, третий молодой господин! В храме Бодхи растет столетнее дерево, мы можем загадать желание. Я слышал от торговки рыбой, что ее трехлетняя внучка никак не могла заговорить, так они всей семьей три дня и три ночи провели на коленях под этим деревом, и ребенок вдруг заговорил! Очень действенно, говорят.

— Ты про Древо Тысячи Уз? — спросил Цинь Тяньцзун.

— Именно.

Цзи Юэхуай ухватил его под руку и, припустив бегом, возбужденно затараторил:

— Нам несказанно повезло, не придется стоять в толпе. К тому же сейчас ночь глубокая, тишина, глядишь, божества наши просьбы лучше расслышат. Днем народу слишком много, небожители не справляются, ха-ха-ха...

Слушая звонкий юношеский смех, Цинь Тяньцзун почувствовал, как в уголках его глаз и губ затаилась едва заметная улыбка.

Когда они прибежали к храму Бодхи, там действительно никого не было, только какой-то пухлый послушник подметал опавшую листву. На ступеньках под деревом лежали плетеные циновки. Сложив ладони, они опустились на колени, и Цзи Юэхуай благоговейно закрыл глаза.

Он долго думал, выбирал и перебирал желания, пока не оставил одно единственное.

Чтобы все было мирно и спокойно.

Чтобы он и Цинь Тяньцзун были в безопасности, чтобы бабушка Сюй была здорова, чтобы старшая сестрица Толстушка и ее будущий ребенок — все были в порядке.

Одинокое восхождение на вершину мира — путь слишком холодный и далекий, а богатство и роскошь требуют идти по краю пропасти. Счастье же — дело случая. Поэтому спокойствие лучше всего, оно надежнее.

Незаметно пролетело более пяти лет с тех пор, как он оказался на Вилле Гусиного Пера. К счастью, жизнь шла своим чередом, и ее даже можно было назвать теплой и радостной.

Прошептав желание еще несколько раз, чтобы убедиться, что божества ничего не пропустили, Цзи Юэхуай открыл глаза.

Однако Цинь Тяньцзун все еще сидел с закрытыми глазами и продолжал молиться.

Похоже, у него тоже есть что-то очень заветное.

Что же это? Цзи Юэхуай с любопытством подумал об этом, но спрашивать не стал, ведь тогда желание не сбудется.

Надеюсь, наши мечты исполнятся, — снова подумал он.

Когда они вернулись на виллу, было уже очень поздно. Цзи Юэхуай просто затащил Цинь Тяньцзуна к себе в комнату, чтобы тот не возвращался один. Кровать была небольшой, но двум полуподросткам места как раз хватало. Цзи Юэхуай поправил постель, перерыл все сундуки в поисках запасной подушки и, боясь, что третьему молодому господину будет неудобно на бамбуковом ложе, постелил сверху мягкое шерстяное одеяло.

Они лежали плечом к плечу. Цзи Юэхуай не мог уснуть и молча наблюдал за танцующими тенями деревьев за окном. Неизвестно, сколько еще времени он сможет здесь оставаться. Очень хотелось бы, чтобы время до этого момента тянулось как можно медленнее.

Он слегка нажал на грудь, ощущая под одеждой контуры осколка нефрита.

— Не спится? — раздался голос Цинь Тяньцзуна.

От неожиданности Цзи Юэхуай прижал руку к груди, но, успокоившись, ответил:

— Да, не спится.

— В лесу есть светлячки. Много.

Цзи Юэхуай замер, а затем догадался:

— Пойдем наловим их, хочешь?

Цинь Тяньцзун молча кивнул.

Они встали, оделись и вышли в бамбуковую рощу. Светлячков в лесу действительно было полно — они мерцали в воздухе, словно крошечные живые искорки. Вечерний ветерок не мог их погасить, а ночная роса не была им помехой.

Они летали медленно, ловить их было легко. И как раз когда Цзи Юэхуай вовсю увлекся охотой, его кто-то похлопал по плечу. Он обернулся и увидел простой плетеный фонарик из травы.

— Это...

Цзи Юэхуай просиял, понизил голос и восторженно прошептал:

— Третий молодой господин, у тебя такие искусные руки! Получилось даже красивее, чем на ярмарке!

Цинь Тяньцзун с невозмутимым видом протянул ему фонарик:

— Раз нравится, хорошо.

Цзи Юэхуай сперва удивился:

— Мне даришь?

Не дожидаясь ответа, он обнял его за плечи, буквально повиснув на нем — Цинь Тяньцзун вытянулся и стал уже на полголовы выше.

— Третий молодой господин, ты такой хороший, такой хороший, такой хороший! — Цзи Юэхуай, казалось, не мог насытиться словами и повторил: — Ты правда замечательный.

Цинь Тяньцзун позволил ему повиснуть и сухо, по-своему, отозвался:

— М-м.

— Ты мой лучший брат, клянусь! — Цзи Юэхуай поднял три пальца и тут же спросил: — А я для тебя тоже?

Цинь Тяньцзун чуть приподнял веки, взглянул на него и ответил:

— Да.

Увидев, что тот так легко и просто ответил, Цзи Юэхуай даже смутился. Ему показалось, что он вел себя мелочно, и он притих, потупив взор. Спустя некоторое время Цинь Тяньцзун спросил его:

— Почему замолчал?

— ...Пить хочу.

— Ты же пил перед сном.

— ...

Глава 11

В последнее время на вилле творилась суматоха. Цзи Юэхуай полюбопытствовал и выяснил: возвращается старший молодой господин, да не один, а с прекрасной невестой.

Старший молодой господин, Цинь Тяньхэн, был внуком нынешнего владельца виллы и самым вероятным наследником. Многие слуги уже вовсю величали его молодым хозяином. А невеста, которую он вез, была знатных кровей — дочь из Дворца Куньлунь, Бай Яньжань.

Союзы между Виллой Гусиного Пера и Дворцом Куньлунь не были редкостью. Мать Цинь Тяньхэна сама была родом из Дворца Куньлунь, поэтому по родству их можно было считать дальними кузенами, так что этот брак стал лишь укреплением старых уз.

В день приезда невесты все сбежались поглазеть. Цзи Юэхуай, радуясь тишине, спокойно сидел в Зале лекарств, перебирая травы, пока звуки барабанов и гонгов доносились из бамбуковой рощи за горой.

Вскоре помощники из Зала лекарств потянулись обратно, оживленно обсуждая увиденное:

— Настоящая красавица! Хоть она и прикрывала лицо, одни только глаза чего стоят. Повезло же старшему молодому господину!

— И не говори! Походка у молодой госпожи такая грациозная, словно с картинки сошла. А шпилька с парными лотосами в волосах — сразу видно, вещь бесценная, думаю, на нее можно было бы выкупить весь мой родной дом...

— Теперь только третий молодой господин не помолвлен. Интересно, из какой школы будет его будущая жена?

— Какая бы ни была, хоть мастерица боевых искусств, хоть ученая дева — точно будет как фея, спустившаяся с небес!

— Ой, ну мы и заболтались, феи росой питаются, куда им до простых смертных...

Цзи Юэхуай молча прислушивался, невольно представляя себе, как будет выглядеть будущая свадьба Цинь Тяньцзуна: черная шапка, красный халат с круглым воротом, он ведет под уздцы коня, а впереди гремят барабаны. Интересно, будет ли в тот торжественный день его лицо, обычно такое невозмутимое, озарено улыбкой?

Но странно: как бы он ни старался, он никак не мог вообразить облик невесты. Неужели он настолько свыкся с Цинь Тяньцзуном, что просто не может представить его с кем-то другим?

Ломая голову над этим вопросом, он не заметил, как закончил перебирать травы. Цзи Юэхуай подхватил бамбуковый поднос, намереваясь выставить его на солнце, а после собрался сходить на рынок, чтобы заодно купить пластыри для бабушки Сюй.

Он шел по извилистой тропинке за горой, но не успел пройти далеко, как его окликнул незнакомый голос:

— Малыш, ты фарфоровый пузырек обронил.

Обернувшись, он увидел высокую девушку в нежно-голубом платье, волочившемся по земле. Она держала в руках маленький белый флакон и смотрела на Цзи Юэхуая. В ее волосах поблескивала нефритовая шпилька с узором парных лотосов.

Парные лотосы? Неужели это та самая невеста, о которой все судачили?

Какое совпадение, подумал Цзи Юэхуай и поспешил поклониться в знак благодарности. Когда он забирал флакон, госпожа Бай вдруг спросила:

— Что в этом флаконе? Пахнет очень приятно.

Цзи Юэхуай открыто пояснил:

— Это ароматические шарики, я сам их делаю, хотел отнести на рынок. Если вам нравится, этот флакон я вам подарю.

Госпожа Бай прикрыла лицо рукой, улыбаясь:

— Какой ты щедрый ребенок, мне столько не нужно, возьму только один.

Цзи Юэхуай вытащил деревянную пробку и высыпал ей на ладонь пару шариков. Он заметил, что у Бай Яньжань на ладонях немало мозолей — видно, что девушка не чужда боевых искусств.

Только он собрался откланяться, как Бай Яньжань снова заговорила:

— Малыш, не знаю почему, но ты мне сразу приглянулся, будто мы где-то уже встречались.

Цзи Юэхуай не понял, искренни ли эти слова. Он поднял взгляд и встретился с ее глазами — чистыми, как горные ручьи, с чуть приподнятыми уголками. Красивое, яркое лицо, крошечная родинка между бровей придавала ей вид величественный и благородный.

http://bllate.org/book/28536/3449700