Готовый перевод The Sick Beauty and His Bodyguard Boyfriend / Хрупкий профессор и его верный телохранитель: Глава 2

Дождавшись, пока машина уедет, врач в белом халате подошел к Цзи Яну и с привычной непринужденностью в голосе спросил:

— Почему ты не проводил его до дома?

— Это было бы слишком навязчиво. Он больше всего на свете не любит, когда к нему заваливаются без предупреждения.

— Но он ведь взял твои цветы. Разве это не молчаливое согласие зайти дальше?

— Да брось ты, — Цзи Ян горько усмехнулся. — Если бы он действительно позволил мне сблизиться, то не стал бы скрывать даже выписку из больницы. Лично приняв цветы, он наверняка тут же выбросил их по дороге. Никто не знает его лучше, чем я, его младший соученик.

— Разве в прошлый раз ты не говорил, что он отказывает тебе из-за того, что у него есть парень? Я провел в больнице три месяца и ни разу не видел, чтобы к нему кто-то приходил. Если это правда, то этот человек невероятно безответственен.

— Кто знает, — Цзи Ян смотрел туда, где уже скрылся автомобиль. — Возможно, никакого парня вовсе не существует, и это лишь предлог для отказа. В конце концов, слышавших об этом мнимом парне немало, но вживую его никто не видел.

*

В машине Су Вэньян прижимал к груди букет, мягко касаясь пальцами белых лепестков.

— Какой аромат, — водитель посмотрел на него через зеркало заднего вида, пытаясь завязать разговор. — Эти цветы прекрасны, они вам очень идут.

Пальцы Су Вэньяна замерли:

— Идут мне?

Разве они подходят тому, чья жизнь клонится к закату?

Он самокритично усмехнулся и небрежно положил букет на соседнее сиденье.

Что красивого в цветах, которым суждено увянуть?

Каким бы изысканным ни было оформление, они — всего лишь игрушки, с которыми обращаются по собственному усмотрению. С розы срывают шипы, чтобы тому, кто держит букет, не было больно, совершенно не заботясь о том, что от этого она зачахнет еще быстрее.

Рожденные и обреченные умереть ради чужого удовольствия — он не чувствовал в них никакой красоты, видя лишь угасающую жизнь.

Он любил цветы, и те, кто питал к нему чувства, неизменно пытались выразить свою любовь букетом. Несмотря на бесчисленные отказы, эти люди не уставали повторять одно и то же.

За столько лет еще никто не додумался подарить ему растение, которое не пришлось бы ставить в вазу.

Кроме... Юй Ичжоу.

На их первом свидании тот парень подарил ему горшок с мятой.

Совсем небольшой, вместе с землей и горшком, не сказать чтобы дорогой, но ухоженный — с ярко-зелеными, свежими и полными жизни листьями.

Су Вэньян поднял голову и посмотрел в окно.

Когда он попал в аварию, стояло лето, а теперь незаметно наступила ранняя осень.

Интересно, пережила ли та мята три месяца его отсутствия дома?

Наверняка тетя ЦАО присматривала за ней.

При мысли о мяте в сердце забрезжило слабое предвкушение возвращения домой. Пейзаж за окном непрерывно проносился назад, и наконец он добрался до дома, с которым разлучился на столь долгое время.

Водитель помог ему пересесть в инвалидное кресло и уже хотел закрыть дверцу машины, как заметил забытый на сиденье букет. Поспешно подняв его, он окликнул:

— Господин, ваши цветы... Господин?

Су Вэньян слегка подтолкнул рычаг управления, и электроколяска покатила вперед:

— Забирайте себе. Поставьте в воду, проживут на пару дней дольше.

— Мне? Это...

Инвалидное кресло по пандусу поднялось к входной двери, и Су Вэньян приложил палец к замку, открывая его по отпечатку.

Внутри было так же чисто и аккуратно, как в день его ухода — судя по всему, за эти три месяца здесь регулярно убирались. В прихожей стояла пара тапочек, должно быть, приготовленных тетей ЦАО.

Тетя ЦАО была нанятой им домработницей, вчера он предупредил ее о выписке.

Услышав шорох, она сразу же выбежала в прихожую и радушно засуетилась:

— Сяо Су, вы вернулись! Как самочувствие, стало лучше?

— Потихоньку. Врачи разрешили восстанавливаться дома, оставаться в больнице дальше не было смысла, — Су Вэньян улыбнулся.

На его лице по-прежнему не было ни кровинки, и даже улыбка казалась бледной. Тетя ЦАО невольно почувствовала жалость и вздохнула:

— Смотрите, как вы похудели! Раз дома, отдыхайте побольше, кушайте хорошо — только так и сможете быстро восстановиться.

— Хорошо, — кивнул Су Вэньян и наклонился, чтобы сменить обувь. Ноги слушались плохо, и даже это простое движение далось с трудом.

Тетя ЦАО стояла рядом, словно собираясь что-то сказать, но не осмеливаясь. Заметив ее нерешительность, Су Вэньян поднял голову:

— Вы хотите мне что-то сказать? Ах да, я ведь еще не перевел вам зарплату за эти месяцы, сейчас я...

— Дело не в этом, Сяо Су, — тетя ЦАО удержала его руку, тянущуюся за телефоном. — По правде говоря, я пришла сегодня... чтобы уволиться.

Су Вэньян замер.

Радость и предвкушение возвращения домой начали угасать, он опустил взгляд:

— Если вам сложно ухаживать за больным, я могу доплатить.

— Я совсем не это имела в виду! — поспешно начала оправдываться тетя ЦАО. — Просто... моя дочка в этом году пошла в выпускной класс, нагрузка огромная, и я хочу вернуться домой, чтобы заботиться о ней. Вообще-то я собиралась сказать вам об этом раньше, планировала сразу по вашему возвращении, но кто же знал, что случится такое... Мне ужасно перед вами неудобно, увольняться в такой момент.

— Вот как... — Су Вэньян все же выдавил из себя улыбку. — Ничего страшного, я понимаю. По сравнению с работой будущее дочери, конечно, важнее. Тогда заранее поздравляю ее с успешной сдачей экзаменов.

Говоря это, он достал телефон:

— Зарплату я вам все равно переведу, нельзя же позволять вам работать три месяца бесплатно.

— Сяо Су, зарплату мне не нужно, — тетя ЦАО смущенно потерла руки. — Видите ли... Я должна перед вами извиниться. Ваши цветы... Несколько горшков погибли под моим присмотром. Простите, пожалуйста, я совсем не умею за ними ухаживать! Я регулярно поливала их и выставляла на солнце, но почему-то они все равно...

Лицо Су Вэньяна неуловимо изменилось.

Не дослушав до конца, он развернул инвалидное кресло и направился прямо в оранжерею.

В залитой светом стеклянной оранжерее на подставках рядами стояло множество цветочных горшков, и он с первого же взгляда заметил один — засохший.

Мята... погибла?

Как могло растение с такой невероятной жизнеспособностью взять и умереть?

Он выращивал этот куст мяты целых пять лет. За это время она бесчисленное количество раз разрасталась так, что теснилась в горшках, и он пересаживал ее — из маленьких кашпо в средние, из средних в большие... Как бы он ни обращался с ней, она всегда прекрасно росла.

Стоило ему отсутствовать всего три месяца, как она погибла настолько окончательно и бесповоротно.

http://bllate.org/book/28521/3448056