Готовый перевод Choose Me For First Love I'm Super Sweet / Первая любовь: выбери меня, я такой сладкий: Глава 13

Дин Сюэжунь стоял к нему спиной, кутаясь в одежду, и голос его звучал совершенно спокойно. По сравнению с Лоу Чэном он был спокоен даже чересчур:

— Лоу Чэн, выйди сначала.

Лоу Чэн выдал парочку удивленных звуков, машинально отступил назад, а затем сообразил: погодите-ка, Сяо Дин — парень, с чего тут вообще смущаться? Разве у них не у всех по три ноги?

— Лоу Чэн, — Дин Сюэжунь даже брови нахмурил.

Лоу Чэн немного пришел в себя. Мужчина со спины или женщина — разница не такая уж большая, его просто ослепила белизна кожи Дин Сюэжуня, вот сердце и заколотилось.

К тому же спина у Сяо Дина и правда была великолепна: стройная, но не костлявая, с гармонично развитыми мышцами. Больше всего поражало то, что даже родинки у него были не такие, как у остальных людей — розоватые, их всего-то насчитывалось несколько штук, но они намертво приковывали к себе взгляд.

Уважая его, Лоу Чэн все же отвернулся и проговорил сквозь приоткрытую дверь:

— Ты принимаешь ванну? Почему свет не включил?

— Не нашел выключатель.

Дин Сюэжунь шуршал одеждой — купание так и не состоялось, сорвалось в самом начале.

— Выключатель внизу, я его обычно ногой пинаю. Разве ты не заметил, что он фосфоресцирует в темноте?

— Не обратил внимания, — Дин Сюэжунь торопливо одевался. — Почему ты спустился в туалет?

— Я просто спустился попить воды… кто же знал, что…

Лоу Чэн замолчал, тут же о чем-то подумав, и небрежно бросил:

— В конце концов, мы в одной комнате, я же не видел тебя голым раньше, что ли?

Строго говоря, не видел.

Мало того что тот ночевал в общежитии всего раз в неделю, так Дин Сюэжунь еще и переодевался, отвернувшись, а из ванной всегда выходил наглухо застегнутым в пижаму.

Лоу Чэн, впрочем, не принял это близко к сердцу. Дин Сюэжунь вернулся в свою комнату принцессы и лишь спустя какое-то время успокоился.

Лежа в темноте, он с открытыми глазами смотрел на романтичный звездный купол.

На потолке мерцали испускающие тусклый свет ночника луна и звезды.

Лоу Чэн по утрам обычно вставал очень поздно, потому что никогда не заводил будильник. Услышав звонок в соседней школе и сообразив, что началось утреннее чтение, он неторопливо просыпался, степенно поднимался с постели и принимался умываться.

Спустившись вниз, Лоу Чэн постучал в дверь комнаты принцессы, но, не дождавшись ответа, повернул ручку. И верно: внутри никого не было, все убрано аккуратно, точно так же, как до того, как здесь кто-то поселился.

— Неблагодарная скотина, — тихо выругался Лоу Чэн. — Даже не позвал на уроки, сбежал один, хм.

Он надел школьную форму и уже собирался выходить, как вдруг заметил на столе еду.

Лоу Чэн решил, что у него рябит в глазах, присмотрелся повнимательнее и наконец убедился: это действительно был завтрак.

Подойдя ближе, он обнаружил вполне приличную миску каши с креветками, небольшую тарелочку маринованных овощей и вареное вкрутую яйцо.

Неизвестно, сколько времени прошло с ухода Дин Сюэжуня, но каша уже остыла.

Лоу Чэн заметил прижатый краем тарелки клочок бумаги с почерком Дин Сюэжуня. Тот сообщал: «Надеюсь, ты не против, что я воспользовался твоей кухней. Увидев в холодильнике продукты, я наскоро приготовил немного завтрака. Если к моменту, когда ты встанешь, он остынет, разогрей в микроволновке: кашу полторы минуты, яйцо повари в кипятке три минуты. Я ушел на уроки».

Записка заканчивалась подписью: иероглиф «Жунь». Почерк у него был очень красивый, радующий глаз; если судить исключительно по нему, перед глазами и впрямь вставал истинный книжник.

Лоу Чэн испытал капельку умиления, подумав, что Сяо Дин все-таки отличный парень.

Поразмыслив немного, он порылся в домашних завалах и отыскал ни разу не использованный телефон. Этот аппарат ему подарил отец, и цветом он напоминал вычурное золото нуворишей. Тогда отец звонил ему и спрашивал:

— Сынок, можно сделать на заказ версию со стразами. Сколько карат тебе нужно?

Лоу Чэн от бриллиантов отказался, но, получив телефон в руки, обнаружил, что он выглядит точь-в-точь как те аппараты из телемагазинов со слоганом «Всего за девятьсот девяносто восемь! Всего за девятьсот девяносто восемь!», и уродлив до невозможности.

Он поклялся себе, что больше никогда в жизни не взглянет на этот телефон.

Лоу Чэн включил устройство, увидел, что заряда осталось еще много, и с размаху хряснул его о пол, так что на углу корпуса образовался скол. Только после этого он с чувством глубокого удовлетворения сунул новый телефон в карман.

В школу он вошел не через главные ворота, а перелез через забор сбоку. Поскольку он опаздывал ежедневно, каждый раз ему приходилось отмечаться снаружи — школьный вахтер запомнил его еще в первом классе старшей школы. Если бы опозданий стало слишком много, это дошло бы до классного руководителя и даже обернулось бы потерей баллов для Четвертого класса.

А Лоу Чэн обладал здравым смыслом и прекрасно понимал: снисходительность старины Доу держится лишь на том, что сам он старается не навлекать на себя неприятностей. Если же из-за него пострадает весь коллектив или учеба прилежных ребят, ему точно не избежать нагоняя.

Именно поэтому он не заводил романов с девочками из класса — даже если не брать в расчет, нравится ли ему кто-нибудь вообще, в отношениях ведь главное — дистанция. Разве удобно крутить роман в пределах одного класса? Через три дня придется расставаться!

Похоже, во всем классе с ним мог общаться разве что Сяо Дин.

Сегодня Лоу Чэн явился на редкость поздно. Когда он перелез через школьную стену, второй урок еще не закончился. Шагая не спеша по тропинке, где гарантированно никто не ходил, он поравнялся с заброшенным общежитием и заметил прячущуюся под деревом парочку: парень и девушка держались за руки и украдкой целовались.

Он прошел мимо, глядя прямо перед собой, и про себя поворчал, что этим шальным парочкам совсем не противно — сколько же в слюне бактерий.

Добравшись до учебного корпуса, он послонялся немного у входа в класс и лишь после звонка на перерыв вошел с черного хода.

Вторым уроком только что закончилась литература, поэтому ученики поголовно повторяли материал, и в коридоре почти никто не шатался.

Лоу Чэн увидел, как Дин Сюэжунь с учебником в руках стоит в очереди у старосты группы, дожидаясь своей сдачи.

Утром Лоу Чэн плотно поел, а потому весело ухмыльнулся, подошел к нему и легонько толкнул плечом:

— Сяо Дин.

Дин Сюэжунь повернул к нему голову:

— Ты пришел.

Лоу Чэн наклонил голову, поманив его пальцем, и заговорщически произнес:

— Пойди со мной, я тебе кое-что классное покажу.

Возможно, опасаясь помешать зубрежке сидевших впереди одноклассников, он говорил очень тихо и придвинулся совсем близко, так что они почти соприкасались дыханием.

Дин Сюэжунь отстраняться не стал и совершенно спокойно ответил:

— Тогда покажешь мне чуть позже, я сначала выучу.

Лоу Чэн хмыкнул, и его тихое хихиканье прозвучало так, будто по воздуху пробежал электрический разряд, вызывая у слушателя приятный зуд в груди.

Дин Сюэжунь чуть шевельнул ушами, и на душе у него было вовсе не так спокойно, как казалось на вид.

Лоу Чэн оперся локтем о его плечо:

— Ой надо же, не ожидал, что ты умеешь учить стихи.

— …Многого ты обо мне не знаешь.

Лоу Чэн приподнял бровь:

— Брось зубрить, чего ты там учишь! Если ты сдашь наизусть этот текст, старик отрежет себе хрен и заспиртует его, чтобы пить настойку!

Он мельком глянул на страницу: этот текст был длиннее портянки, длиннее его собственного хрена! С чего бы Дин Сюэжуню его выучить?

Сидевший впереди зубрила, то ли расслышав громкое заявление Лоу Чэна, то ли сбившись, вдруг застопорился:

— Ночью услышал я речи о лютне, ночью услышал я…

Он замолчал на несколько секунд, после чего староста группы отвела взгляд от Лоу Чэна и посмотрела на парня:

— Рассказал?

— Не… — парень еще не успел договорить, как староста уже поставила галочку напротив его имени, велела ему убираться и исподтишка покосилась на Лоу Чэна, ласково произнеся: — Готово, следующий.

Следующим, естественно, оказался Дин Сюэжунь.

Он захлопнул учебник по литературе, бросил взгляд на сидевшего рядом невозмутимого Лоу Чэна, который, судя по всему, был свято уверен в провале соседа, а затем обратился к старосте:

— Я начинаю.

Та утвердительно закивала, высоко прижав к груди книгу и одновременно продолжая тайком глазеть на Лоу Чэна.

Лоу Чэн обычно либо дрых, либо отсутствовал, так что увидеть его лицо в анфас выпадало на редкость редко.

— Песня о пипе, Бай Цзюй-и, у пристани Сюньян…

Он декламировал очень плавно.

Поначалу, на первой-второй строфе, Лоу Чэн выглядел совершенно беззаботно. Но по мере того, как Дин Сюэжунь ускорял темп, читая всё более гладко, в груди у Лоу Чэна заворочалось недоброе предчувствие. Он даже вытащил учебник литературы, намереваясь следить по книге за чтением Дин Сюэжуня.

Вот только, как он ни листал страницы в поисках нужного места, найти не смог, пока староста не сжалилась и не подсказала.

Лоу Чэн дошел до Песни о пипе, однако решительно не понимал, откуда именно шпарит Сяо Дин. Стоило ему увидеть такое количество иероглифов, да еще на вэньяне, как у него начинала кружиться голова и подступала тошнота.

Ему пришлось скривить лицо и бросить старосте:

— Слушай, как он рассказывает, и говори мне, если ошибется.

Слушая непрерывный поток слов, с которым Дин Сюэжунь читал наизусть стихотворение, Лоу Чэн чувствовал, как с его лица постепенно исчезает самоуверенная улыбка.

Дин Сюэжунь шпарил очень быстро, и когда он, поставив точку на последнем слоге, произнес: «Я закончил», лицо Лоу Чэна уже приобрело зеленоватый оттенок.

Староста поставила Дин Сюэжуню галочку.

Она перевела взгляд на Лоу Чэна и тихо спросила:

— Лоу Чэн, ты… ты будешь сдавать?

Тот излучал сплошной негатив:

— …Да какой нахрен сдавать.

Дин Сюэжунь прижал к груди учебник и, невозмутимо увлекая Лоу Чэна за собой, произнес:

— Пойдем. Что ты мне хотел показать?

Лоу Чэн сейчас думал исключительно о том, как бы не лишиться мужского достоинства. Он все еще пребывал в шоке от того, что Дин Сюэжунь запросто осилил такой длинный текст. Неграмотный лузер, который раньше казался слабее его самого, вдруг совершил такой скачок — от этого в душе Лоу Чэна смешались самые разные чувства, и он растерянно выдал:

— …Показать хрен.

Дин Сюэжунь молча посмотрел на него:

— То, что ты назвал классной вещью, — это оно?

— Нет, погоди, — Лоу Чэн тут же опомнился, полез в карман, выудил оттуда нечто твердое и с размаху сунул Дин Сюэжуню в руку. — Сяо Дин, это тебе. Только не надо лишать меня мужской силы, из этого плохая настойка получится.

Лоу Чэн изобразил на лице абсолютную искренность:

— Правда плохая, я пробовал.

— Лоу Чэн… никто не собирается пить такую настойку.

Дин Сюэжунь слегка поморщился. Он покрутил в пальцах предмет, всунутый Лоу Чэном, и тихо спросил:

— Что это? Телефон?

— Ага. Разве твоего не конфисковали из-за меня? Бери этот, пользуйся, это мой старый аппарат, я им больше не пользуюсь.

Лоу Чэн тут же сменил тему.

Когда он лгал, его излюбленным выражением лица была невинность. Притворяясь чистым агнцем, он изо всех сил таращил глаза и в упор смотрел на собеседника:

— Сяо Дин, походи пока с этим, а если покажется неудобным, потом купишь новый.

Никто не мог выдержать такого взгляда. Дин Сюэжунь отвел глаза, опустил голову на телефон и обнаружил, что тот новенький, с совершенно чистым экраном без единой царапины, после чего сунул аппарат обратно в руки владельцу:

— Не нужно, отсутствие телефона — не такая уж большая проблема.

Для живущего в общежитии ученика отсутствие мобильного телефона и впрямь было огромной проблемой.

Недовольный Лоу Чэн заявил:

— Если у тебя не будет телефона, как ты на уроках сидеть станешь?

— Учиться.

— …Боже правый, учиться.

Лоу Чэн снова вручил ему телефон, на этот раз засунув прямо в выдвижной ящик парты:

— Пользуйся, ну пользуйся же! Если ты не возьмешь, я эту уродину все равно выброшу.

Дин Сюэжунь поджал губы, вытащил телефон обратно и спросил:

— Тогда я куплю его у тебя. Сколько он стоил?

У Лоу Чэна аж зубы заныли: он не любил людей, которые норовили поживиться за чужой счет, но Сяо Дин вечно проводил между ними четкие границы. Самому-то ему безумно хотелось, чтобы Сяо Дин воспользовался его щедростью хоть в малейшей степени, а тот ни в какую — словно не привык принимать чью-то доброту.

— Мы же так близки, говорить о деньгах — только портить отношения, — с безразличным видом бросил он. — Не надо ничего платить, я и сам не помню, сколько он стоил, очень дешево.

На самом деле этот телефон действительно достался ему даром, но себестоимость его была отнюдь не низкой, к тому же на всем белом свете существовал в единственном экземпляре — аналогов не сыскать. Его отец увлекался инвестициями, поэтому их семья лезла во все сферы подряд, и папаша пару лет назад положил глаз на рынок электроники, открыв целую компанию.

Желая подчеркнуть статус владельца минеральных шахт, отец Лоу Чэна нанял профи для разработки нескольких эксклюзивных моделей телефонов, вбухав в проект кучу денег! Он даже собирался отделывать корпуса бриллиантами и специально звонил Лоу Чэну уточнить, сколько карат тому надо и какого цвета камни.

Насколько Лоу Чэн знал, «богатый золотой» цвет этого корпуса совершенно точно содержал примесь реального золота.

Дизайнеры заявляли, что при создании этого аппарата вдохновлялись Ferrari 166, стараясь выдержать обтекаемые линии, но готовый результат получился до того деревенским и уродливым…

Лоу Чэн не воспользовался им ни разу — стыдно было.

Дин Сюэжунь остался недоволен ответом и слегка нахмурился:

— Если ты не скажешь, сколько он стоит, я его не возьму. Забирай обратно.

— Ну не надо, не надо.

Телефон заходил ходуном из рук в руки, и Лоу Чэн, скрипя сердцем, принялся сочинять на ходу:

— На самом деле этот телефон… его мой папа купил. Взял в телемагазине за девятьсот девяносто восемь. К телефону еще стиральную машину в подарок давали, считай, даром достался, на помойке подобрали.

— И правда бесплатно, — с честным видом моргая, произнес он. — Бери и пользуйся, смотри… — Он ткнул пальцем в корпус, бессовестно лжа: — Я его весь исцарапал, я им уже сто лет пользуюсь.

Поскольку корпус оказался изнеженно-прочным, Лоу Чэну пришлось приложить немало грубой силы, чтобы выдолбить крошечный скол — качество сборки и вправду оказалось на высоте. Единственным минусом был небольшой перевес: хотя «железо» уже уступало последним моделям, на тот момент это были лучшие комплектующие.

Дин Сюэжунь замялся:

— Все равно не годится, я…

— Сяо Дин, скажу тебе честно, — не дожидаясь конца фразы, перебил его Лоу Чэн. — Этот аппарат за девятьсот девяносто восемь падал в сортир, его уже не отмоешь, иначе с чего бы ему быть такого цвета?

Дин Сюэжунь скривился:

— …

Ему показалось, что он держит в руках кусок дерьма.

Лоу Чэн вздохнул с облегчением, заметив, что тот наконец-то поверил. Легко ли ему пришлось? Ради того лишь, чтобы всучить подарок, пришлось сочинить такую небылицу про аппарат за девятьсот девяносто восемь.

— Дерьмовый… телефон теперь твой, так что не вздумай возвращать, — договорив, Лоу Чэн замахал руками перед носом, будто в воздухе и впрямь повеяло зловонием.

К счастью, Дин Сюэжунь проглотил эту историю и даже не скривился от отвращения, а просто поблагодарил Лоу Чэна:

— Я угощу тебя обедом.

— В столовой?

— Угу, в столовой.

— Заметано, — обрадовался Лоу Чэн и понизил голос: — Тот завтрак был очень вкусным.

Дин Сюэжунь улыбнулся, а поскольку как раз прозвенел звонок на урок, развивать тему не стал.

Сейчас шла география. Хотя Четвертый класс был естественнонаучным, и большинство ребят собирались сдавать профильные предметы, к гуманитарным дисциплинам они относились со всей серьезностью.

Из-за балльной системы оценок успехи по гуманитарным предметам тоже шли в зачет. Итоговые рейтинги выводились в трех вариантах: общий балл, естественнонаучный уклон и гуманитарный. Их сопоставление служило ориентиром при выборе профиля в конце семестра.

Лоу Чэн к географии интереса не испытывал. Он уткнулся носом в телефон, катая катку, и в какой-то момент боковым зрением заметил, что сосед по парте тоже отвлекается.

Дин Сюэжунь завернул телефон в бумажную салфетку и, наклонив голову, украдком принюхался — словно проверял, не остался ли на нем душок.

Лоу Чэн едва не рассвелся в голос.

Тут он забросил игру и принялся исподтишка, уткнувшись лбом в парту, наблюдать, чем занимается на уроке Дин Сюэжунь. Убедившись, что никаких посторонних запахов нет, тот немного успокоился, а затем, словно заправский научный сотрудник, принялся скрупулезно исследовать мельчайшие щели аппарата на предмет обнаружения следов загадочного содержимого.

На этот раз Лоу Чэн уже не удержался — плечи у него затряслись от беззвучного смеха. Услышав это, Дин Сюэжунь понял, что его застукали, загородился учебником от нового телефона и с досадой бросил:

— Не смейся.

Лоу Чэн вскинул голову, опершись подбородком на стоявшую перед ним груду книг, а его глаза изогнулись красивыми полумесяцами, в которых играли искристые осколки света. В этой ленивой позе он походил на развалившегося крупного кота, принявшего человеческий облик:

— Сяо Дин, ах Сяо Дин, до чего же ты у меня прелестный.

Дин Сюэжунь молчал, думая про себя: и кто в этом виноват?

Но телефон достался даром, это был знак внимания от Лоу Чэна, и, разумеется, он не мог при самом Лоу Чэне проверять, нет ли там чего-то нечистого.

Конечно же, Лоу Чэн ни за что бы не признался Сяо Дину, что аппарат не только не падал в сортир, но и был сделан из чистейшего золота и стоил безумных денег.

В полдень Дин Сюэжунь, как и обещал, повел Лоу Чэна обедать на верхний этаж, в малую столовую.

Лоу Чэн вручил ему меню, предлагая сделать заказ.

Дин Сюэжунь заботливо переспрашивал его насчет каждого блюда: хочешь это? а то?

— Тебе кистро-острый суп, тофу или с креветками?

— Без разницы.

Лоу Чэн был родом с Северо-Востока, супов сроду не ел, к тому же обожал сладкое и питал страсть к десертам.

Наблюдая за тем, как тот делает заказ, Лоу Чэн подметил одну мелочь: в этот раз, выступая в роли принимающей стороны, Дин Сюэжунь заказывал куда щедрее, чем тогда, когда платил он сам. Лоу Чэн помнил, что в прошлый их визит в малую столовую тот заказал совсем чуть-чуть, заявив, что с него хватит.

Теперь же платил Дин Сюэжунь, но блюд он набрал по полной программе. Выведя названия на выданном столовой бланке, он подошел к окошку выдачи и протянул листок работнику:

— К шестому столу.

Вернувшись за столик, Дин Сюэжунь увидел проходившую мимо парочку.

Он внезапно замер, уставившись на парня и девушку в школьной форме: хотя они и не держались за руки, атмосфера между ними была очевидно интимной.

Парочка уселась за соседний с ними столик.

Сохраняя невозмутимость, Дин Сюэжунь шарил в кармане формы в поисках выданной Лоу Чэном карточки питания, а затем снова поднял взгляд на симпатичную девчонку с легким макияжем. Убедившись, что это та самая особа, он одарил Лоу Чэна несколько сочувственным и сложным взглядом.

Словно над головой того колыхались бескрайние зеленые луга.

Лоу Чэн заглянул ему в глаза:

— Чего?

— …Ничего.

Дин Сюэжунь отвел взгляд, снова покосившись на остроподбородочную большеглазую девчонку. Сидевший рядом с ней парень был вполне ничего, но до Лоу Чэна ему было далеко — разница бросалась в глаза.

Заметив его интерес, Лоу Чэн повернул голову, прослеживая направление его взгляда. Дин Сюэжунь невольно напрягся, решив, что Лоу Чэн сейчас рассвирепеет, но тот лишь бегло глянул на парочку, равнодушно отвернулся и тихонько прошептал:

— Чего ты на чужую девчонку пялишься? Понравилась?

Дин Сюэжунь: «…»

Склонив голову набок, Лоу Чэн изрек тоном знатока:

— Ну, лицом ничего так. Если хочешь подкатить, я могу навести справки.

Тут до Дин Сюэжуня дошло кое-что важное. Он поднял взгляд и в упор уставился на Лоу Чэна.

Взгляд был настолько сосредоточенным, что Лоу Чэну стало не по себе, и он принялся распаковывать одноразовые палочки:

— Сяо Дин, я знаю, что хорош собой, но не надо так на меня пялиться.

— Лоу Чэн, — небрежным тоном начал Дин Сюэжунь. — Ты знаком с той девчонкой?

— С какой? Которая за соседним столом?

Дин Сюэжунь угукнул.

Лоу Чэн оглянулся с абсолютно ошарашенным видом:

— …Кто она такая? С чего бы мне с ней знакомиться? Ты хочешь познакомиться?

— Вот эта, — Дин Сюэжунь вытащил карточку питания и легонько постучал по ней пальцем. — Разве это не она? Твоя девушка?

Лоу Чэн внимательно вгляделся в карточку, после чего его осенило.

— А, эта карточка моего младшего братана, на ней наклейка с его бывшей.

Просто в тот раз, когда Дин Сюэжунь задал вопрос, он ничего не объяснил — не подтвердил, но и не опроверг.

А тот, оказывается, решил, будто его бросили ради другого.

— Ты глаза-то разуй, у этого парня и половина моей привлекательности есть? С какой стати кому-то в здравом уме вешать мне рога?

Лоу Чэн протянул неторопливо:

— К тому же я одинок, и мне не нравятся девчонки такого покроя.

Пальцы Дин Сюэжуня, методично выстукивавшие ритм по столу, замерли.

— Тебе не нравятся младшеклассницы, а кто тогда нравится? — ненавязчиво бросил он.

— Узнаю, когда кто-то понравится, — с безразличным видом отмахнулся Лоу Чэн.

— То есть ты хочешь сказать, что у тебя никого нет?

В малой столовой блюда подавали неспешно, так что времени на разговоры было предостачно.

Лоу Чэн шутливо протянул:

— Конечно. С моей-то внешностью, какая девушка вообще сможет со мной сравниться? — Сменив тон, он с неподдельным любопытством уставился на собеседника: — Ась, Сяо Дин, а у тебя были романы?

Дин Сюэжунь покачал головой.

Лоу Чэн удивленно протянул «о-о», одновременно находя это и неожиданным, и закономерным. При всей неплохости Сяо Дина с таким ледяным характером вряд ли кто-то отважился бы бегать за ним толпой — при общении с остальными людьми тот неизменно держал вежливую, но отчужденную дистанцию, отталкивая окружающих за версту.

Подперев щеку рукой, Лоу Чэн поинтересовался:

— Выходит, ты даже первый поцелуй еще не растерял? Девственник?

На сей раз Дин Сюэжунь ответа не нашел. В подобных темах он не отличался такой же свободой нравов, как Лоу Чэн, и был ужасно застенчив.

Понямши всё без слов, Лоу Чэн с понимающей улыбкой констатировал: молчание знак согласия.

— За тобой наверняка толпами бегают девчонки, неужели у тебя нет планов завести роман? Хочешь, я тебе кого-нибудь подгоню, устроим безумную первую любовь? Какая тебе больше по душе: чистая и невинная или зрелая? Пышногрудая или худышка?

— Не надо, мне это неинтересно, да и времени нет.

На Дин Сюэжуня снова накатила волна прежнего равнодушия, и Лоу Чэн цыкнул языком:

— С чего это нет? На что ты вечно тратишь всё время?

— На учебу.

Лоу Чэн: «…» Опять за свое. Этот человек помрет, если перестанет строить из себя крутого!

Освоившись с новым телефоном и выбравшись между делом в город, чтобы оформить новую сим-карту, Дин Сюэжунь позвонил домой, сообщил родителям, что потерял старый телефон, сменил номер и продиктовал им комбинацию цифр.

В среду вывесили расписание экзаменационных мест.

Учитель Доу зашел в класс, прикрепил схему рассадки на доске объявлений, встал за кафедру и объявил:

— Ребята, завтра начинается промежуточная аттестация.

Ни преподаватели, ни мы сами толком не знаем, какой сложности будут варианты, так что не переживайте. Пишите в обычном режиме, выдайте то, на что способны в будни.

После дежурных напутствий, которые выдавались перед каждым экзаменом, старина Доу добавил:

— Только что прошло совещание: после этих экзаменов состав классов претерпит небольшие изменения в соответствии с рейтингами.

Ученики, чьи результаты слишком сильно упадут, будут переведены в параллельные классы. Впрочем… я говорю, если кого-то и переведут, в этом нет ничего страшного. Постарайтесь как следует, и у вас еще появится шанс вернуться.

Подобная система Шестой школы была единственной в своем роде во всей провинции, и другие учебные заведения то и дело полоскали ее в разговорах: «Вы не представляете, что такое Шестая школа, настоящий ад! Стоит разок завалить экзамен, как тебя ссылают в слабый класс, у детей от этого крыша едет, кто такое выдержит? Неудивительно, что столько людей с окон сбрасывается…»

И тем не менее толпы родителей продолжали с завидным упорством пихать своих чад грызть гранит науки в этот самый «ад».

Но на самом деле подобные слухи были сильно преувеличены: подавляющее большинство учащихся Шестой школы отличалось целеустремленностью и сознательностью, особенно те, кто учился в профильных классах — попав сюда, никто из них не желал быть изгнанным обратно.

Вероятность того, что кто-то вылетит из-за резкого падения успеваемости, стремилась к нулю, поскольку их результаты отличались завидной стабильностью.

Дин Сюэжунь тоже вспомнил об этом.

В день его появления в школе учитель Доу уже предупреждал его о подобных порядках, прося не брать в голову и спокойно учиться.

Сам Дин Сюэжунь об этом не переживал, поскольку подобный исход для него исключался. Но теперь… Дин Сюэжунь скосил глаза на Лоу Чэна, который демонстративно и лениво упаковывал портфель.

Лоу Чэн вообще ходил в школу без рюкзака, из-за чего накануне попался на глаза завучу, который отчитал его:

— Посмотри на себя! Вечно шатаешься без дела, на кого ты похож! Где твой ранец? Как ты собираешься учиться без рюкзака?

Возвышавшийся над завучем на три головы Лоу Чэн стоял по струнке смирно и отвечал, глядя на того сверху вниз:

— По дороге сюда я встретил бродячую собаку, она утащила мой портфель в зубах. Сегодня же пойду куплю новый.

Завуч со сценкой «этого уже не спасти» покачал головой и удалился.

Лоу Чэн засунул форму в сумку — под ней на нем была джинсовая куртка, в которой он обычно гонял на мотоцикле, а когда предстояло выехать на трек и посоревноваться с другими, он облачался в аэродинамический комбинезон с подушками безопасности и жесткую защиту.

Для него экзамены были сродни выходным, так что, если посчитать, у него снова намечалось четыре свободных дня — просто прелесть.

Дин Сюэжунь, глядя на то, как воодушевился Лоу Чэн при упоминании экзаменов, понял, что тот, скорее всего, не придет. Он поднялся с места и подошел к доске, чтобы изучить график рассадки. Судя по всему, места распределялись согласно успеваемости, поэтому он, будучи переведенным учеником, оказался в одном классе с Лоу Чэном, который пропустил прошлые экзамены, причем их парты стояли совсем рядом.

Вернувшись на свое место, он немного поискал информацию в телефоне, а затем спросил:

— Лоу Чэн, ты придешь завтра на экзамен?

— Какой еще экзамен? Я ведь ничего не знаю, — не поднимая головы, ответил Лоу Чэн.

— Приди все-таки.

— А? Но я же ничего не знаю.

— Я только что посмотрел списки, мы в одном классе.

— Хм? — Лоу Чэн перестал собирать сумку и посмотрел на Дин Сюэжуня.

Тот невозмутимо добавил:

— К тому же наши парты стоят рядом.

Лоу Чэн открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дин Сюэжунь продолжил:

— Ты разве не слышал, что говорил старина Доу? Последнего в рейтинге могут выгнать из школы.

Лоу Чэн, похоже, наконец осознал, к чему тот клонит. На его лице отразилось внезапное озарение, сменившееся крайним изумлением:

— Сяо Дин, ты хочешь списать у меня ответы?

— ... — Дин Сюэжунь чуть не сломал механический карандаш, который держал в руке.

http://bllate.org/book/28497/3445357