Готовый перевод Love Your Disciple, Not Romance Them / Учитель, я просил заботы, а не любви!: Глава 3

Шэнь Сезянь только хотел сказать, что ученик вернется, как следует вымоется, а потом вернет его Наставнику, как не успел он и слова вымолвить, как Яо Лань уже подошел к постели, повернулся, с хмурым видом посмотрел на него и, вновь кивнув на ложе, недовольно бросил:

— Сюда иди.

Шэнь Сезянь на мгновение замер, а затем спокойно подошел.

Яо Лань приказал:

— Садись.

Шэнь Сезянь помедлил несколько секунд и чинно опустился на самый край кровати.

Глядя на этот скованный и напряженный вид, Яо Лань невольно мысленно вздохнул с жалостью: до чего же бедного ребенка запугали, ведь он просто велел ему сесть.

Обогнув его, Яо Лань тоже присел на краешек постели и, не раздумывая особо, протянул руку к вороту верхней одежды Шэнь Сезяня.

Он смутно помнил, как только что в главном зале случайно заметил у него под ключицей какую-то свежую рану. Тогда он был занят лишь тем, чтобы остановить кровь, и больше ничего не предпринял. Сейчас стоило бы заняться этим как следует, а чуть позже наложить мазь — должно быть, всё быстро затянется.

Стоило Яо Ланю протянуть руку и слегка оттянуть воротник, как Шэнь Сезянь испуганно и утрированно шарахнулся назад. На беду, за его спиной находилось изголовье, деваться было некуда, но отчаянное стремление отстраниться читалось совершенно отчетливо.

Рука Яо Ланя застыла на весу, а взгляд опустился на рану, из которой снова сочилась кровь. Он невольно нахмурился: рана опять открылась, нужно срочно с ней разобраться!

Он уже собирался притянуть юношу к себе, но тот вдруг резко метнулся в сторону и, ловко соскользнув с кровати, с глухим стуком шмякнулся на колени — движение было отработано идеально.

— Наставник, ученик виновен!

Шэнь Сезянь опустил голову и не смел поднять взгляд на Яо Ланя. Впрочем, стоило ему хоть чуть-чуть приподнять лицо, и он бы увидел, насколько дико исказилось выражение лица Наставника, у которого даже виски подергивались от напряжения.

Яо Лань испытал колоссальный спектр эмоций. Какая, к черту, вина за то, что тебе рану лечат?! Единственная твоя вина, пожалуй, в том, что несколько лет назад ты переступил порог моей обители и превратил себя в это жалкое подобие человека!

Не будь меня, Шэнь Сезяня не пожрала бы Дьявольская Душа, и он не пал бы во тьму. Такой прекрасный росток бессмертия — и вот так загублен.

Вспомнив, что Шэнь Сезянь пока еще находился на этапе терпеливого сношения и компромиссов, Яо Лань почувствовал легкую головную боль: насколько же сильно он терпел сейчас, настолько же безжалостен будет к нему в будущем, после падения.

В эту жизнь нельзя было допустить прежних ошибок. В сердце Яо Ланя поднималась жгучая жалость: если бы можно было, он бы с радостью обнял этого ребенка. Тот ведь сирота с малых лет, ему хотелось дать почувствовать тепло и заботу, похожую на семейную, исходившую от Наставника, чтобы он больше не чувствовал себя никому не нужным несчастным мальчишкой.

Но, подумав немного, он решил, что излишняя вычурность и чрезмерная забота могут испугать Шэнь Сезяня, который просто не примет этого с непривычки, а объяснять правду о перерождении было слишком сложно. Так что действовать следовало мягко, исподволь и постепенно, к тому же образ сурового главы секты никто не отменял.

В итоге Яо Лань, изначально планировавший поддержать парня рукой, лишь машинально выпустил потоки Духовной силы.

Незримая волна энергии подбросила Шэнь Сезяня на ноги, и тот едва не рухнул от неожиданности, сделав неверный шаг. Яо Лань поднялся, только намереваясь протянуть руку для помощи, как Шэнь Сезянь по рефлексу отпрянул назад, нащупал опору под ногами и кое-как удержал равновесие — короче говоря, категорически не позволял к себе прикасаться.

Из-за переполнявшего его чувства вины взгляд Яо Ланя казался особенно отстраненным и холодным, хотя в душе он уже тысячу раз обругал самого себя.

Глядя на защитную позу ученика, Яо Лань застыл с протянутой рукой, повисшей в воздухе, а затем молча опустил ее и завел за спину, судорожно сжав кулаки.

В этот момент он отчетливо осознал, какая же он ничтожная бездарность: довел ученика до такого состояния, толму не научил, защитить не смог, мало того что сам бил, так еще и позволял остальным ученикам измываться над ним, да так, что теперь одно лишь прикосновение вызывает у парня мышечную память от побоев...

— Подойди. Если не обработать сейчас, кровотечение не остановится, — с досадой произнес Яо Лань, хмурясь и не скрывая раздражения, после чего легким движением Духовной силы притянул Шэнь Сезяня к себе.

Они стояли лицом к лицу. Шэнь Сезянь, несмотря на свою хрупкость и худобу, был даже чуть выше Яо Ланя. Слегка опустив ресницы, он в упор разглядывал Наставника, который сейчас врачевал его раны. Человек, с которым они день за днем жили бок о бок, казалось бы, был знаком до последнего вздоха, так почему же сейчас он вдруг чудился совершенно незнакомым?

Шэнь Сезянь молча следил за его движениями, наотрез отказываясь верить, что Наставник и вправду решил исцелить его.

Его зрачки едва заметно дрогнули, а в глубине глаз на секунду мелькнули алые языки пламени. Сразу после этого Шэнь Сезянь четко разглядел два крупных иероглифа, зависших прямо над головой Наставника:

[Ничтожество!]

Шэнь Сезянь горько и насмешливо усмехнулся про себя: он так и знал. С чего бы это его Наставнику искренне хотеть ему помочь? Сам он ничему не может научиться, только и делает, что терпит издевательства — раз уж он не ничтожество, то кто тогда?

В груди кольнуло, словно от укола иглы, но к этой тупой боли он давно уже привык.

Наставник наверняка желает залечить его раны лишь для того, чтобы потом было сподручнее избивать его — чтоб не вырубался через пару минут и не лишал мучителя удовольствия.

Внешне Яо Лань сохранял невозмутимое спокойствие, но внутри него бушевала паника: он отчаянно соображал, как именно себя вести, чтобы не выглядеть белой вороной.

Его стремление проявить заботу ведь заметно со стороны, верно? Он должен понять его намерения?

Учитель и ученик, каждый погруженный в собственные мысли, хранили глухое молчание.

Рана затянулась окончательно, оставив лишь бледную полоску шрамеца — если позже смазать ее специальной мазью для удаления рубцов, кожа станет совершенно гладкой.

И надо же было довести некогда нежного, белокожего и чистокровного ребенка до такого дикого вида... Эх...

Яо Лань убрал руки и тяжело вздохнул. Подняв глаза, он тут же встретился со взглядом Шэнь Сезяня — одиноким, опустошенным и бесстрастным.

Яо Лань: ???

Что опять не так? Почему он снова недоволен?

Разве он не привел его сюда и не залечил раны? Да еще и плащ отдал, между прочим, на этом холоде он и сам бы не отказался утеплиться! Почему же на лице парня по-прежнему та же мрачная мина?

Яо Лань нахмурился с видом человека, которому подсунули кислую сливу, совершенно ничего не понимая. Попялившись на Шэнь Сезяня пару секунд и не заметив в его глазах ни единой ряби, он подумал:

Наверное, я слишком спешу. Доброта к нему только началась, нельзя требовать слишком многого... Снова принявшись заниматься самобичеванием, Яо Лань с непринужденным видом отошел в сторону и принялся лихорадочно соображать, как поступить дальше, после чего небрежно бросил:

— Кхм, время уже позднее, рана твоя толком не зажила, идти в такую темень — удовольствие ниже среднего. Оставайся-ка ночевать у меня... У меня там как раз найдется лишнее одеяло, устроишься на полу...

Не успел он договорить, как Яо Лань снова услышал глухой звук:

— Бац!

Шэнь Сезянь опять рухнул на колени, отвесил поклон и тут же выпалил:

— Ученик не смеет!

Опустив голову, Шэнь Сезянь прятал на лице выражение крайнего изумления. За столько лет Наставник ни разу не разрешал ему оставаться на ночлег. Это что же, попытка прикончить его за один присест? Если он сейчас рискнет остаться, то завтрашний день станет годовщиной его смерти!

— Какая честь для ничтожного ученика делить кров с Наставником. Лучше я вернусь. Если же Наставнику потребуется ночная стража, я постою у дверей, стоит только окликнуть — и ученик тут как тут.

Яо Лань: ...

— Тогда... ступай к себе, отдохни...

И эту фразу до конца договорить не вышло. Красноречиво посмотрев на этого образцово-показательного слугу во всех двадцати четырех проявлениях, Яо Лань решил во избежание лишних фантазий сменить курс на ходу:

— Иди подумай над своим поведением.

Сказав это, Яо Лань заложил руки за спину и направился к кровати, изо всех сил стараясь выглядеть так, будто собрался отходить ко сну. Шэнь Сезянь тут же подорвался с места и бросился на помощь: сперва поддержал, потом помог устроиться. Яо Лань даже сообразить ничего не успел, как оказался аккуратно усажен на ложе.

Яо Лань: ???

— Ученик поможет Наставнику подготовиться ко сну. — С этими словами Шэнь Сезянь отошел к столику, налил в таз горячей воды, опустил туда полотенце, подошел с чашей к коленям Яо Ланя и принялся бережно протирать ему руки. Закончив с руками, он потянулся к лицу, но Яо Лань инстинктивно перехватил его запястье.

Тут Яо Лань вспомнил: в прошлой жизни он сам установил правило, согласно которому ученики по очереди дежурили у него в спальне. Шэнь Сезянь оберегал младших соучеников от жестокости Яо Ланя, поэтому почти всегда брал эту обязанность на себя, если только сам не был избит до полусмерти — тогда дежурство переходило к остальным двоим.

— Хватит, возвращайся к себе.

В голове Яо Лáня царил полный кавардак, и от досады он небрежно отмахнулся, поднимаясь на ноги и отходя в угол.

— Слушаюсь, ученик откланивается.

Покорно выпрямившись, Шэнь Сезянь отвесил безупречно выверенный, подчеркнуто почтительный поклон, затем медленно, шаг за шагом отступил к дверям и только после этого выскользнул наружу, тихо прикрыв за собой створки.

Услышав, как шаги за дверью затихли вдали, Яо Лань подошел к окну и, осторожно выглянув из-за полуприкрытой шелковой занавески, убедился, что Шэнь Сезянь покинул его двор, после чего наконец позволил себе выдохнуть.

Первый день после перерождения выдался донельзя тяжелым!

Похоже, придется разработать четкий план. Помимо залечивания его ран и прочей мелочи, нужно хорошенько порыться в памяти: что именно он творил с парнем все эти годы, чем перед ним виноват, и вернуть ему всё, чего тот был лишен, чего никогда не знал. И желательно...

Яо Лань прислонился плечом к оконной раме, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Шэнь Сезяня и размышляя о планах на будущее, как вдруг резко замер!

Погодите-ка, это еще кто...

Шэнь Сезянь почти свернул на тропинку, ведущую к его собственному жилью, когда неожиданно замер на перекрестке и оглянулся.

Проследив за его взглядом, Яо Лань тоже уставился в ту сторону. К Шэнь Сезяню направлялась знакомая фигура.

Тело Яо Ланя мгновенно напряглось, он вплотную прижался к окну, неотрывно следя за действиями обоих.

Он!

Единственный ученик внешней секты во всей их обители, Фань Минъян!

Обычно он улыбчив, сладкоречив, обладает подвешенным языком и всеобщей любовью, создавая впечатление невероятно дружелюбного парня, который рад каждому.

В свое время Яо Лань тоже поверил в эту безобидную маску и, видя рвение юноши постигать Дао, принял его во внешнюю секту. Ученики внешней секты не принадлежат ни к чьему конкретно пику, а просто остаются в Секте Линсяо, посещая общие лекции и практикуясь вместе со всеми.

Но именно он, этот двуличный, злобный ублюдок со змеиным сердцем! Яо Лань мгновенно всё вспомнил: в последующие годы Фань Минъян крутился подле Шэнь Сезяня с невероятной навязчивостью, они практически не расставались, да так тесно общались, что у любого невольно закрадывалось подозрение — а не связали ли эти двое свои судьбы узами даосизма?

Черти знают, какими методами он обманул и затянул Шэнь Сезяня в свои сети; не будь его подстрекательств, глядишь, парень скатился бы во тьму на несколько лет позже, а то глядишь, и вовсе удалось бы всё исправить.

Хотя главным виновником, конечно, оставался сам Яо Лань, и хотя точные детали пакостей Фань Минъяна в памяти не всплывали, на пути Шэнь Сезяня к падению этот тип явно сыграл далеко не последнюю роль!

Ах ты ж паршивец, мало того что ставил палки в колеса моему ученику, пока тот рос, так еще и подталкивал его к темной стороне! Ну погоди, я покажу тебе в этой жизни, где раки зимуют!

Отлично, в планах на первый же день после перерождения появляется новый пункт: вклиниться между вами раз и навсегда!

Яо Лань со злостью вытащил из Рукава Цянькунь маленький блокнот и со скрежетом в зубах вывел на его страницах имя Фань Минъяна.

http://bllate.org/book/28493/3444849