Готовый перевод I Found a Little Darling in the Snow / Хрупкий цветок в ледяной пустыне: Глава 13

Мониторная в диспетчерской транслировала видео с группой Сы Чжоу.

Все присутствующие потеряли дар речи. Этот парень выглядел таким огромным и крепким; не дай бог он сорвется из-за каких-то правил и отметелит сотрудников — вот была бы напасть! К тому же, любой здравомыслящий человек сразу понял: этот амбал вовсе ничего не боится, он просто пришел погулять и защитить того, кто действительно напуган. Администратор взял рацию: Все работают только против тех, кто стоит впереди, не позволяйте себя бить. А к тому, что сидит у него за спиной, даже не приближайтесь.

Администратор тоже не видел иного выхода — не могли же все NPC просто спрятаться. В конце концов, внутри оставалось много посетителей, а дом с привидениями такой огромный, что пройти его нужно от начала и до конца. Эти двое только-только добрались до середины, а толпа призраков позади уже сидела тише воды ниже травы, дрожа от страха и ломая голову над тем, как бы попугать их так, чтобы самим не схлопотать по шапке. И пусть правила запрещали драться, а за драку пришлось бы платить, но что, если у парня водились деньги? Тогда ищи дурака на свою голову.

Хоу Сиюй заметил это: стоило призракам позади показаться, как они подбегали к Сы Чжоу, выкрикивали что-то страшное и неслись прочь, словно сами боялись до смерти. Сы Чжоу так и шел — то останавливаясь, то продолжая путь, то поглаживая поддельный труп, то щупая бутафорские кости, словно прогуливался по торговому центру. К остальным комнатам страха он вмиг потерял всякий интерес и, взвалив Хоу Сиюй себе на спину, принялся расхаживать по парку развлечений. Не успели оглянуться, как пробило восемь вечера. Изначально они планировали уходить, но, услышав, что на главной площади намечается представление, Сы Чжоу за счет собственной мощи протиснулся в самый первый ряд на лучшие места. Из-за того, что он был рослым и крепким, да еще и с Хоу Сиюй на спине, он начисто заслонил обзор целой толпе людей позади. Те начали роптать, и Хоу Сиюй стало немного неловко. Он тихонько шепнул Сы Чжоу на ухо, чтобы тот опустил его на землю. Хоу Сиюй плавно соскользнул со спины Сы Чжоу, а тот мгновенно притянул его к себе, расставив руки на ограждениях по обе стороны и образуя живой щит. На сцене выступали какие-то рэперы, диджеи, шло дефиле, показывали ударную пиротехнику и цирковые номера. Хоу Сиюй казалось, что все неплохо, но особого восторга он не испытывал.

А вот Хоу Сиюй был совсем другим — он искренне восхищался, орал так, что сорвал голос, и даже пританцовывал на одной ноге от избытка чувств. Сы Чжоу вовсе не смотрел на представление; почти все время он любовался в профиль лицом Хоу Сиюй. Ему казалось, что этот профиль был куда прекраснее любого шоу, от которого ревела тысячная толпа. Под конец Хоу Сиюй даже испытал легкую досаду оттого, что все заканчивается. Он еще никогда в жизни не был так счастлив; его детство и прошлое были настолько жалкими, что, вдумайся он хорошенько, в них и вовсе не нашлось бы по-настоящему радостных моментов.

Подождав, пока толпа немного рассосется, Сы Чжоу снова взвалил Хоу Сиюй на спину — после того как столько времени пропрыгал на одной ноге, тот наверняка устал. Он подошел к тележке с напитками, купил две бутылки воды и салфетки, чтобы Хоу Сиюй мог промочить горло и вытереть пот. На таком холоде тот умудрился вспотеть с головы до ног.

— Тебе и правда так весело? Есть хочешь? — в глазах Сы Чжоу отражался только он один, для кого-то другого там просто не осталось места.

— Весело, очень весело. Я еще никогда в жизни не был так счастлив! И есть хочу, страсть как хочу, аж в животе урчит от всех этих прыжков, — у Хоу Сиюй все еще оставалось полно впечатлений.

Сы Чжоу на своей спине вынес его из парка развлечений и поймал такси до ресторана, который советовали в интернете. Столик он забронировал заранее: заведение оказалось средне-высокого класса, и перед входом стояли в основном машины попроще, стоимостью сто-двести тысяч. Согласно сюжетам обычных романов, к тем, кто приезжает на такси вроде них, швейцары непременно должны придираться, но на деле всё обстояло иначе. Стоило им назвать у входа номер брони, как их с предельно вежливым выражением лица провели внутрь. Сы Чжоу велел Хоу Сиюй заказывать всё, что душе угодно, — сколько бы ни принесли, он наверняка сможет всё подчистую осилить. Хоу Сиюй не стал церемониться и заказал целый стол еды, включая «Будда прыгает через стену» и ассорти из морепродуктов. В итоге даже Сы Чжоу объелся до отвала — он явно недооценил вместимость собственного желудка. Расплатившись по счету, они вышли на крыльцо и нос к носу столкнулись с тремя мужчинами.

Главарь этой шайки уже собирался с ходу обругать Сы Чжоу, как вдруг заметил стоявшего рядом Хоу Сиюй. Лицо Хоу Сиюй в тот же миг побелело, а пальцы мертвой хваткой вцепились в рукав Сы Чжоу. Не зная, плакать ему или смеяться, он заново переживал нахлынувшие воспоминания и, опустив голову, спрятался за спину Сы Чжоу.

— Что такое, Сяойюй? Не узнаешь меня? Чего прячешься? Если позабыл, так братья сейчас быстренько тебе освежат память!

— Подишь ты, нашел себе новенького и забыл старую любовь? Теперь на такой вкус потянуло? На эту тупоголовую здоровенную скотину?

— Чего за спину забился? Говори! Смотрю, я тебя плохо дрессировал.

Главарю этой компании было имя Ли Юаньбай. Его имя звучало так, будто принадлежало мягкому, утонченному ученому мужу, блистательному молодому господину, но на деле всё обстояло с точностью до наоборот.

— Эй, каково оно, каково с Сяойюй? Я ведь его выдрессировал, считай, повезло тебе. Только ты с ним носишься как с писаной торбой — дешевая шлюха, вон весь интернет знает, неужто ты и впрямь не в курсе?

— Ха-ха-ха-ха, Сяойюй, ох, Сяойюй! Сам трус трусом, и мужика себе нашел такого же трусливого, от одной смазливой мордашки толку-то!

— Не появись ты, я бы и вовсе решил, что ты сдох. Какая жалость была бы, если б помер — твои фильмы ведь тогда обновляться перестали бы. Скажи, до чего же ты мерзкий...

Сы Чжоу одним ударом ноги отбросил Ли Юаньбая на несколько метров, широким шагом пересек пространство, схватил того за шкирку, притянул к себе и изо всех сил со злостью впечатал его голову в асфальт. Затем, перехватив за горло, прорычал низким голосом:

— Смотри мне, живи теперь как положено, иначе я сделаю так, что ты взвоешь о смерти.

Одной рукой удерживая Ли Юаньбая за горло, Сы Чжоу приподнял его над землей, швырнул прочь, словно бесполезный мусор, наступил подошвой на его лицо и, волоча за волосы, протащил прямо к Хоу Сиюй.

— Вставай на колени, кланяйся, замаливай грехи!

— И не мечтай, мразь! Ты ничем не лучше этой шлюхи, которой лишь бы потрахаться, — не желая униматься, Ли Юаньбай продолжал нарываться на неприятности.

— Думаешь, я не посмею тронуть твою мать? — наклонившись, тихонько шепнул Сы Чжоу прямо на ухо Ли Юаньбаю так, чтобы никто из окружающих не расслышал.

Раз уж тот не желает опускаться на колени добровольно, значит, он его заставит. Пусть в обычные дни Сы Чжоу и бывал нежен с Хоу Сиюй, но он был человеком, выжившим в глухих чащобах, и от его свирепости спасовал бы даже одинокий волк.

Сы Чжоу грубо развернул упирающегося парня, ударом ноги согнул ему ноги в суставах и с такой силой заставил рухнуть на колени, что в тишине отчетливо посхрустывали кости.

В Сы Чжоу проснулся дикий зверь. Усмехнувшись с дьявольским выражением лица, он схватил Ли Юаньбая за волосы и заставил вскинуть голову:

— Запомни мое лицо!

— Бах, бах, бах, бах, бах... — Сы Чжоу раз за разом вколачивал его голову в сторону Хоу Сиюй.

Окружающие были настолько подавлены этой жуткой атмосферой, что даже боялись вызвать полицию; никто не смел шевельнуться.

Пока Ли Юаньбай, весь залитый кровью, не потерял сознание, Сы Чжоу не останавливался. Наконец он поднялся на ноги и твердым, уверенным шагом направился к Хоу Сиюй. Выражение его лица мгновенно переменилось, стоило ему повернуться к любимому: в нем вновь появились мягкость, невозмутимость и то самое выражение, к которому Хоу Сиюй так привык.

— Цзяоцзяо, смотри: твое прошлое я разнес вдребезги. Скажи, я кажусь тебе страшным? — серьезно и нежно спросил Сы Чжоу, словно только что свирепствовавший зверь и он были совершенно разными людьми.

Лицо Хоу Сиюй было залито слезами, а оковы на его сердце, казалось, немного ослабли.

Только вот этого всё равно было мало. Кое в чем Ли Юаньмин оказался прав: существовали вещи, которые он не мог простить даже самому себе.

И всё же, глядя на то, каким только что был Сы Чжоу, он не чувствовал страха. У него не находилось подходящих слов, чтобы описать свои чувства — это было похоже на то, как если бы он, запертый подо льдом толстой корки, видел, как кто-то отчаянно и безостановочно крушит этот лед. Лед постепенно обагрялся кровью, но тот не сдавался, продолжая наносить удары лишь затем, чтобы вытащить его из ледяной ловушки. Чем он заслужил такое? За какие заслуги ему достался человек, способный на подобное?

Двое подручных Ли Юаньмина поспешно подхватили бесчувственное тело и поволокли его в больницу, а Сы Чжоу, ничуть не переживая, отвез Хоу Сиюй обратно в отель.

— Что же делать, что же делать? Мы избили Ли Юаньбая, этот негодяй теперь так просто от нас не отстанет! А вдруг он заявит в полицию и тебя заберут? — едва переступив порог гостиничного номера, Хоу Сиюй наконец пришел в себя.

— Не переживай, он же не помер. Я рассчитал силу так, чтобы он остался жив. Максимум — недолгое задержание и штраф. Тебе нужно спокойно дождаться меня в номере и никуда не шастать, понял?

— От твоих слов мне делается только страшнее! Нет-нет, давай бежать отсюда! Он нехороший человек, он подлец, он мерзавец, он нам спуску не даст! Сы Чжоу, умоляю тебя, давай уедем, прямо сейчас! — Хоу Сиюй уже не справлялся со своими эмоциями. Его истерика началась еще в тот момент, когда они столкнулись с Ли Юаньмином, и Сы Чжоу оставалось лишь терпеливо разбирать каждое слово, успокаивая его.

— Мне не грозит тюрьма, отделаюсь штрафом. Не бойся, я не дам ему умереть, но сделаю так, что он сам запросится на тот свет.

— Почему ты даже не спросил меня, что именно произошло? — донесся тихий, надломленный голос Хоу Сиюй.

— А ты уже готов мне всё рассказать?

Хоу Сиюй сжался в комок на диване, обхватив колени руками и спрятав в них лицо. Глубоко вздохнув, он поднял голову и посмотрел на Сы Чжоу совершенно бесстрастным взглядом. Сы Чжоу сидел на другом конце дивана, но Хоу Сиюй нарочно выдерживал эту дистанцию, стремясь поймать малейшее изменение в его мимике.

Немного помолчав, Хоу Сиюй заговорил хриплым голосом:

— Я... Пожалуй, начну с самого детства. Когда мать носила меня, у нее случились преждевременные роды, чуть не стоившие ей жизни. А я из-за недоношенности родился куда слабее обычных детей, то и дело подхватывая простуды, лихорадку и прочие хвори. У меня был старший брат — невероятно одаренный, общительный, умевший красиво говорить. Все вокруг с самого детства вились вокруг него. А я... я был всего на год младше, но родители вечно сравнивали меня с братом и постоянно ругали. Однажды я огрызнулся в ответ и за это был жестоко избит. Тогда мне исполнилось шесть лет, и я отлично это запомнил. После того первого раза побои стали повторяться бесчисленное количество раз. Брат всегда стоял в стороне и наблюдал за этим как за представлением. Отец вечно находил предлоги для бесконечных гулянок и не появлялся дома, а мать срывала на мне злость по любому поводу, упрекая во всех смертных грехах: если бы не ты, мое здоровье не было бы таким подорванным, и твой отец не шатался бы черт знает где; я так мучилась, рожая тебя, а ты с утра до ночи сидишь с завязанным ртом, у тебя что, языка нет? Целыми днями только и таблетки глотаешь... Учительница из детского сада тоже жаловалась ей, что я перебираю едой: мол, при таком болезненном виде еще и нос воротишь?

А на самом деле я вовсе не капризничал. Просто дома мне даже не разрешалось садиться за общий стол. Каждый раз мне доставалась лишь мишка пустой жидкой каши с каплей соевого соуса, и со временем мой желудок совсем усох, я физически не мог съесть много. Да я и так наедался досыта одними лекарствами. У меня не было права на оправдания — в конце концов, моя собственная мать распоряжалась всем именно так.

Сначала из-за слабого здоровья я не мог даже принять участие в военной подготовке. Когда учитель позвонил домой, меня по возвращении едва не забили до полусмерти — я даже потерял сознание. Тогда мать испугалась, что ее обвинят в убийстве, и в спешке отправила меня в больницу, в реанимацию. Наверное, в тот момент она жутко жалела, что избила меня до такого состояния: реанимация стоила бешеных денег, а тратить на меня хоть лишнюю копейку она не собиралась. Когда она начала скандалить в больнице, заставляя врачей перевести меня в обычную палату, те в конце концов заставили ее подписать бумагу, и только после этого меня перевели. Вот только за мной никто не ухаживал, и деньги на больничную еду мне не оставили — внесенного залога еле-еле хватало на пару дней пребывания в палате. В первый день после того, как я пришел в себя, мне не дали ни крошки. На второй день медсестра сообщила, что баланс на карте исчерпан, велела связаться с родителями, чтобы те внесли плату, иначе меня отключат от капельниц и выпишут. У меня не было телефона, и медсестра попыталась дозвониться до моих родителей сама, но те просто сбрасывали вызов. Я сразу понял: они хотели, чтобы я сдох прямо в больнице.

Медсестре было меня жаль, но поделать она ничего не могла. Она посадила меня в инвалидное кресло и вывезла к больничным дверям. У меня было сотрясение мозга, шею зафиксировали ошейником, рука со сломанным лучезапястным суставом покоилась в гипсе, лодыжка тоже была сломана и закована в гипс. Я не мог ни пересесть в кресло, так, чтобы меня никто не вез, ни встать самостоятельно. Так я и просидел у крыльца больницы с самого утра и до глубокой ночи. Стояла осень, на мне была лишь больничная пижама, и у меня снова поднялся жар. В полубессознательном состоянии я столкнулся с каким-то пожилым мужчиной, и лишь позже узнал, что это был главный врач. Он отвел меня обратно в больницу, велел устроить в палату, внес за меня деньги, поднял карту и расспросил обо всем. Главврач уже догадывался обо всем на девяносто процентов — человеку, возглавляющему городскую больницу, доводилось повидать немало подобного. К тому же у него имелись кое-какие связи: он распорядился провести судмедэкспертизу, составить отчет и немедленно обратился в полицию. Тогда начальник городского управления полиции еще удивлялся, почему тот сразу не позвонил ему лично, а пошел официальным путем.

http://bllate.org/book/28481/3443431