Готовый перевод The World's Only Omega Cub Vol. 1 / Единственный омега в мире: Малыш, покоривший всех: Глава 9

Несколько минут спустя, выслушав рассказ Фу И, тот психотерапевт кивнул прямо в трубку: Когда вчера пожилой господин Фу рассказывал мне об этом по телефону, я уже говорил ему, что подобные изменения у маленького Сюня вовсе не обязательно вызваны техникой. Гораздо вероятнее, что на него повлияли окружающая обстановка или люди.

Судя по сегодняшней ситуации, должно быть, дело именно в том ребёнке, о котором вы упомянули. Стоит знать, что некоторые люди от рождения обладают большей притягательностью, чем обычные люди, и такие способности идеально подходят для работы в сфере психологического консультирования и терапии — это врождённый дар. Помимо этого, отношения между людьми порой бывают поистине удивительными. Бывают родные братья и сёстры, которые растут вместе с малых лет и проводят бок о бок много лет, но их отношения всё равно остаются натянутыми. А бывает и так, что люди едва успеют увидеться пару раз, как оба чувствуют, что познакомились слишком поздно, и готовы открыть друг другу душу. Или же кажется, что окружающие знать друг друга не хотят, но когда у одного из них случается беда, другой словно теряет волю к жизни.

Эксперт-психолог привёл несколько примеров из своей практики проведения социологических исследований и, рассуждая об этом, причмокнул: Психология — столь глубокая и необъятная наука, что я, пожалуй, так и не смогу постичь её до конца за всю свою жизнь.

Однако, выслушав описание вас и почтенного господина Фу, в одном я могу заверить: пока мы не станем намеренно травмировать маленького Сюня, его готовность общаться с внешним миром — это уже благо.

Услышав такие слова, Фу И словно проглотил успокоительную пилюлю. Поблагодарив собеседника на том конце провода, они попрощались и повесили трубку.

После того как разговор Фу И с собеседником завершился, поскольку Фу Сюнь не собирался уходить, в полдень Фу И велел кому-то взять на вынос еды в ресторане неподалёку и принести её в комнату в подворье.

Спустя полчаса два только что пообедавших ребёнка снова встретились, и в мгновение ока пролетело ещё несколько часов.

На этот раз Тан Цю и Фу Сюнь всё-таки не забыли назвать друг другу свои имена. Под заурядным карнизом малыш, только что представившийся сам, посмотрел на Фу Сюня: Братик, а как тебя зовут?

Фу Сюнь взял уголёк и начал выводить на земле своё имя.

Закончив писать, он поднял голову и увидел лишь наивное, ничего не понимающее личико малыша.

К счастью, Тан Цю ещё знал, как прибегнуть к помощи старших: он встал, взял маму за руку и, выйдя из комнаты, указал на два иероглифа на земле: Мама, что тут братик написал?

Чэнь Мэн с улыбкой погладила по головке своего малыша. Цюцю был ещё совсем мал и даже в детский сад не ходил, так что, конечно же, букв и знаков он не знал.

Здесь написано имя братика, — Чэнь Мэн указала на первый иероглиф и пояснила: Этот знак читается как Фу, это фамилия братика. За фамилией идёт имя братика — Сюнь. А вместе получается Фу Сюнь.

Фу Сюнь, — малыш стоял перед крупными иероглифами и детским голоском послушно повторил за мамой.

Указательный палец мальчика, опущенный вдоль бедра, чуть дёрнулся.

Мама, братик живёт вон там, — повторив имя, Тан Цю снова поднял ручонку и указал маме на дом своего нового друга.

Чэнь Мэн улыбнулась: какое совпадение.

Увидев, что во дворе то один, то другой человек начинает выносить и заносить различные старые вещи из дома по диагонали напротив, она вспомнила их собственную суматоху в первый день после приезда. Подумав, что это всё-таки первый друг, которого их Цюцю завёл на новом месте, Чэнь Мэн с добрыми намерениями предложила: Обычно в день переезда взрослые очень заняты. Цюцю, спроси у братика, не хочет ли он сегодня вечером поужинать у нас дома?

Дети, выросшие во дворах, в основном бегали туда-сюда и росли на стряпне всех соседей. В те времена, когда припасы были не в излишке, мало кто измерял всё с мелочной придирчивостью.

Тан Цю, который тоже впервые приглашал друга в гости, обернулся: Братик?

Фу Сюнь ничего не ответил, лишь поднял взгляд и встретился глазами с маленьким пушистым комком.

Два не по возрасту больших глаза сошлись во взгляде, и долгое время...

В телефоне пожилая госпожа Фу начала подгонять старшего сына: Сколько времени ты уже водишься с маленьким Сюнем? Дома уже всё готово, быстро веди мальчика ужинать. Хватит вам вечно питаться где попало.

Фу И:……

Мама, тут такое дело. Маленький Сюнь, похоже, сегодня вечером не вернётся.

Глава 8

Если бы не опасения Фу И, что им с сыном вдвоём навязываться кому-то в гости за стол будет неловко — под предлогом, что у него ещё есть дела, — пожалуй, сейчас даже он сам сидел бы за обеденным столом семьи Тан.

По сравнению с особняком семьи Фу, съёмная комната семьи Тан, не имевшая даже явных перегородок, казалась куда более тесной.

Однако Тан Чжиюн и Чэнь Мэн были людьми аккуратными и работящими. В последние дни Тан Чжиюн смастерил из дерева новую кровать и стремянку, а затем, забравшись по лестнице наверх, заново отделал казавшийся грязным и обветшалым потолок. Теперь маленький Тан Цю, ложась ночью в постель, видел перед собой чистый-пречистый потолок.

А Чэнь Мэн тщательно отмыла всю старую мебель в комнате и даже застелила обеденный стол скатертью нежно-голубого цвета, на которой красовалась вазочка с цветами сливы, принесённая Тан Чжиюном с рынка.

Лампа с новой лампочкой ярко освещала комнату, а на чистых стёклах окон виднелись две бумажные картинки-вырезки — большая и маленькая, совершенно разные по стилю.

Смотри, братик, — малыш указал на вырезку размером чуть больше своей ладошки и пояснил, что это он вырезал сам.

Малыш, впервые принимающий у себя дома гостя, старательно бормотал и пытался показать своё жилище так усердно, что был похож на маленькую птичку, порхающую среди зимних уличных сугробов.

Фу Сюнь подошёл ближе и осторожно потрогал пальцем узор на бумаге.

Что это за рисунок?

Однако, встретившись взглядом с полными ожидания глазами маленького снежного комочка, он всё же сосредоточенно кивнул. Очень неплохо.

Хотя Фу Сюнь по-прежнему не произносил ни слова, Тан Цю всегда получал отклик на любые свои слова, поэтому маленький ребёнок даже не почувствовал ничего странного.

Тан Цю думал: папа с мамой говорили, что Цюцю ведь тоже научился говорить совсем недавно. Наверное, братик ещё просто не научился.

Чэнь Мэн, которая в это же время готовила еду на кухне и одновременно приглядывала за обоими детьми, всё же кое-что заметила, но решила лишь, что мальчик по имени Фу Сюнь, возможно, имеет какие-то проблемы с речью. Однако у неё не возникло никаких дурных мыслей — в бытность волонтёром в детском доме она повидала множество детей с самыми разными особенностями.

Помимо этого, такие дети ничем не отличались от обычных. Среди них попадались как хорошие дети, так и плохие.

Пусть Фу Сюнь и не умел говорить, но слушал болтовню Цюцю с большим терпением. Было очевидно, что у него вовсе не скверный характер.

Пока дети медленно прогудывали и осматривали комнату, ароматы еды постепенно заполнили всё помещение.

Поставив последнее блюдо на стол, Чэнь Мэн позвала детей ужинать. Фу Сюнь уселся за обеденный стол и больше не двигался, в то время как сидевший рядом с ним малыш задрал пухленькое личико, и его головка покачивалась из стороны в сторону вслед за двигающейся по комнате женщиной.

Пойманная пристальным взглядом младшего сына, Чэнь Мэн, до этого ещё пытавшаяся делать вид, что занята делами, стала двигаться всё более и более скованно. Наконец, словно смирившись, она вздохнула, присела на корточки перед Тан Цю и, заглянув прямо в глаза малышу на одном уровне, заговорщицки произнесла: Цюцю, давай сегодня вечером мы не будем пить молоко, а поедим обычной еды, хорошо?

Малыш озадаченно моргнул и похлопал себя ручонкой по животику: Цюцю кушает.

Он же кушает.

Чэнь Мэн снова вздохнула и перевела взгляд на мужа. На беду, мужчина, который ещё вчера вечером с пеной у рта клялся, что поможет ей отучить Цюцю от бутылочки, стоило ему лишь поднять голову и встретиться с чистым взглядом младшего сына, тут же сдал позиции — о том, чтобы играть роль строгого родителя, не могло быть и речи, он даже слова вымолвить не сумел.

Бросив на мужа свирепый взгляд под таким углом, чтобы дети не заметили, Чэнь Мэн не желала признаваться, что и сама не способна проявить твёрдость по отношению к младшему сыну и даже не решалась сказать ему хоть слово покруче. Иначе она не стала бы заставлять мужа вчера вечером брать на себя роль строгого папы, оставляя себе лишь утешение ребёнка после.

Заметив, что Цюцю по-прежнему непонимающе смотрит на неё, Чэнь Мэн мягко пояснила: Мама знает, что Цюцю послушно кушает по вечерам. Мама имеет в виду, что отныне по вечерам мы больше не пьем молочную смесь, а только едим обычную еду, ладно? А по утрам мама снова заварит тебе молочка, хорошо?

Возможно, из-за тягот ранних лет жизни супруги Тан Чжиюн и Чэнь Мэн являли собой классический пример родителей, готовых стерпеть любые лишения, лишь бы их ребёнок ни в чём не нуждался.

Поскольку после рождения малыша у Чэнь Мэн было очень мало молока, Тан Чжиюн расспросил множество людей с опытом воспитания детей и даже обращался к специализированным педиатрам в больнице. Убедившись, что хорошая молочная смесь может служить заменой материнскому молоку, они не жалели денег — хотя детское питание стоило дорого, баночки со смесью в доме семьи Тан никогда не пустували.

Позже, когда Тан Цю подрос и начал есть легкоусваиваемую пищу вместе со взрослыми, привычка выпивать по бутылочке молока утром и вечером закрепилась, и Тан Чжиюн с Чэнь Мэн не стали отучать его от этого.

Но теперь, по мере того как Тан Цю подрастал, супруги заметили неладное.

В животике у малыша не так уж много места: стоило ему напиться молока и почувствовать себя сытым, как он, естественно, ел гораздо меньше обычной еды.

Между тем питательные вещества, содержавшиеся в молочной смеси, уже давно не поспевали за потребностями растущего организма, которому требовалось более разнообразное питание. За последнее время супруги стали замечать, что детские пухлые щёчки на личике малыша даже немного спали.

Поэтому отучить Цюцю от вечернего молока было делом первостепенной важности.

На этот раз малыш всё понял. Он обнял ручонками пиалу с кашей, которую мама налила и остудила для него: Цюцю кушает? Без молока?

Чэнь Мэн удивленно и радостно улыбнулась: Какой же у нас умничка!

http://bllate.org/book/28447/3438840