Готовый перевод Don't Approach the Sword Cultivator, You'll Be Unlucky / Не подходи к мечнику, или жди беды: Глава 3

Чэн Си немного расстроился.

Он думал, что, пожалуй, стал первым попаданцем, который выложил все свои козыри едва ли не с порога — хотя козырей-то у него особо и не было.

В первых пяти главах сюжетной арки социальные связи главного героя были невероятно запутанными: какие-то Даосские спутники, наставники, соученики, младшие родственники, заклятые враги… Пробежав всё это беглым взглядом, он с ходу встретил дюжину похожих имён и прозвищ и, к своему стыду, не запомнил ни единого.

В памяти отложилось лишь то, что стоило кинуть взгляд на текст, как в глазах рябило: повсюду виднелись одни заклинатели меча, заклинатели меча и еще раз заклинатели меча.

Из чего можно было сделать вывод, что заклинатели меча в этой книжонке определенно страдали зачатками отъявленных негодяев.

Оставалось лишь гадать, надолго ли его скудных запасов хватит, чтобы водить Жун Ин за нос.

Снова начал падать снег.

Чэн Си лежал на земле, прижав руку к горлу, и кашлял так, будто душа рвалась наружу. Холодный воздух ворвался в носовые проходы, причиняя боль, похожую на порез ножом. Жун Ин на время оставил его в покое — впрочем, не до конца: усевшись прямо у него на спине, он использовал парня вместо скамейки. К счастью, из-за крайней истощенности этот сорванец почти ничего не весил, так что Чэн Си кое-как терпел.

Жун Ин смотрел на снежную равнину, погруженный в какие-то мысли. Пятнадцатилетний юноша с тонкими, вытянутыми чертами лица был облачен в рваные одежды, совершенно не способные защитить от ветра, инея, дождя и снега. Лицо его было бледным, с чуть синеватым отливом, казалось, он совсем не чувствует холода; на ногах не было даже обуви, а лодыжки и кончики пальцев покраснели от мороза.

— Откуда ты знаешь столько всего? Ты тоже переродился? — Жун Ин бросил беглый взгляд на распластавшегося на земле Чэн Си, похожего на завяленую рыбу, и нахмурился. — Нет, в прошлой жизни ты не был таким глупцом.

Чэн Си поморщился:

— Ты меня уже дважды избил, неужели обязательно было переходить на личности?

— Не согласен? — Жун Ин опустил взгляд на него, и в глазах парня плескалась такая свирепость, всем своим видом говорившая: дерзни мне возразить, и я мигом отправлю тебя к владыке преисподней.

Будучи ветераном офисного рабства со стажем в несколько лет, Чэн Си прекрасно умел читать обстановку. Он тут же поднял руки в знак капитуляции и, обессиленно жестикулируя, честно признался:

— Как бы тебе объяснить… Я действительно Чэн Си, но вовсе не тот Чэн Си, что был раньше. Не знаю, доводилось ли тебе слышать о двумерном пространстве и трехмерном…

У Жун Ин дернулся уголок рта.

— Говори по-человечески.

Чэн Си шустро сменил тон:

— Если честно, я попаданцевец. А знаю я о тебе так много потому, что этот мир по своей сути — роман. Понимаешь, что такое роман? Ну, вроде мирских историй… Эй? Почему ты застыл?

Чэн Си помахал рукой перед лицом Жун Ин, но с ужасом обнаружил, что в его темных, бездонных глазах не отражается даже малейшего следа.

Мир вокруг замер неизвестно в какой момент: даже снежинки застыли на лету, все звуки растворились вдали, и осталось лишь одно — участившееся сердцебиение Чэн Си, похожего на загнанного зверя. Глядя на окаменевшее тело Жун Ин перед собой, он ощутил, как по всему телу разливается леденящий холод. В то же время ему показалось, будто за ним наблюдают чьим-то странным, жутким взглядом, устремленным издалека. Этот взгляд пронзил время и пространство, впившись в него мертвой хваткой и едва не прожигая душу насквозь.

Навязчивое ощущение чужого присутствия заставило его спину онеметь, а от копчика вверх пошли мурашки, и волоски на теле встали дыбом.

— Тсс…

Раздавшийся у самого уха тихий шёпот, похожий на дуновение легкого ветерка, заставил Чэн Си почувствовать, как что-то невесомое и невидимое легко коснулось его горла.

— Кхм!

Растерянно глядя на кровь на ладони, Чэн Си открыл рот, чувствуя, что горло саднит так, будто он заживо проглотил уголек. Густая, солоновато-сладкая кровь бесшумно хлынула наружу, заглушая все дальнейшие слова.

Он потерял голос.

Небывалая, прежде незнакомая волна ужаса накатила на него, грозя переломать кости и суставы, стереть в серый пешель саму его душу дюйм за дюймом. Заглушавшиеся долгое время нервные окончания завопили от боли, и в голове бешено, словно обезумев, забился крик: «Беги! Беги скорее!»

Но он не мог сдвинуться с места, лишь оцепенел всем телом, чувствуя, как пара невидимых рук легко скользит по его шее — то ли лаская, то ли угрожая.

Об этом нельзя говорить. Нельзя произносить ни звука, иначе он умрет.

— Эй! Эй, ты чего? — раздался над ухом чей-то голос.

Дрожа, Чэн Си пришел в себя и увидел, что Жун Ин, раздраженно морщась, трясет его за щеки. Звуки вокруг вернулись: хруст снега под ногами, шуршание качающихся ветвей, а затем и недовольный голос Жун Ин:

— Открой рот, ты что, собрался откусить себе язык и покончить с собой?

Чэн Си разом обмяк, осел на землю и только тут сообразил, что зубы были стиснуты так крепко, что он прокусил язык. Во рту и на груди виднелась сплошная кровь, холодный пот катился градом, пропитывая нижнее белье. Поведя глазами, он оцепенело уставился на Жун Ин и приоткрыл рот, однако из горла вырвался лишь слабый, едва слышный воздушный сип.

Ему казалось, что он только что пережил смерть.

— Ты не онемел, скоро пройдет.

Лицо Жун Ин было мрачным. Он перевел взгляд на шею Чэн Си: прежде гладкая и белая кожа теперь, помимо сине-фиолетовых следов от его пальцев, украсилась еще одной меткой. Это была крошечная точка алого цвета размером с маковое зернышко, напоминающая ярко-красную родинку.

Проклятие молчания.

Самое базовое заклинание, которое через час рассеется само собой.

— Как любопытно, — прищурившись, Жун Ин посмотрел на смертельно бледное лицо Чэн Си и его позу, резко отличавшуюся от прежней. Он ведь неотрывно следил за тем, как Чэн Си говорил, но мгновение назад почему-то отвлекся буквально на секунду, а когда пришел в себя, всё вокруг изменилось. Словно… у него украли крошечный отрезок времени, и всё, что произнес Чэн Си, прошло мимо его ушей.

Однако раз уж тот, кто наложил заклятие, смог бесшумно наложить заклятие молчания, точно так же он мог бесшумно перерезать Чэн Си горло. И если у Чэн Си действительно был какой-то секрет, о котором нельзя говорить, почему его просто не убили?

Жун Ин недоумевал. Долгое время он всматривался в Чэн Си, тяжело дышащего и распластавшегося на земле: хрупкое, слабое тело, разве что губы окрашены в ярко-красный от крови цвет, да глаза, полные слез — если не считать этого взгляда, ничем не примечательный парень, в котором невозможно было разглядеть хоть что-то подозрительное.

— Протяни руку, — холодно произвел Жун Ин.

Дрожа, Чэн Си поднял руку и раскрыл ладонь. Пальцы избалованного молодого господина были белыми и тонкими, подушечки — мягкими, рисунок ладони — нежным, а кончики пальцев слегка покраснели от холодного ветра. Он всё еще лежал на земле, мелко дрожа, с расширенными от слез и растерянности глазами и покрасневшим носом, напоминая кролика, которого схватили за уши и который от страха не смеет шелохнуться. Этот послушный вид выглядел куда приятнее глазу, чем мрачный и ядовитый змеиный оскал, с которым тот жил в прошлой жизни.

Пошарив вокруг себя, Жун Ин выудил из снега обломок длинного меча и, смахнув с него снег, перехватил руку Чэн Си ладонь к ладони. Острым краем металлического осколка он проткнул им ладони насквозь. Чэн Си вздрогнул и попытался вырваться, но Жун Ин зыркнул на него:

— Дерзнеш дернуться — убью.

http://bllate.org/book/28417/3434476