Готовый перевод The Crippled Husband's Partial Favor / Любовь вне преград: нежный приют для хромого супруга: Глава 6

— Стерпи немного, завтра зайдём в город, найду лекаря — пусть тебя осмотрит.

Нищий тихо издал неопределённое мычание.

Он рассеянно глядел, как широкая и сильная ладонь накрыла его запястье. Парень вздрогнул, но не шевельнулся.

Дорога в город выдалась пасмурной. Тяжёлые тучи висели совсем низко, а по горной тропе то и дело гуляли порывы ветра. Чжао Чи отправился в деревню арендовать бычью повозку.

Нищий прижимал к груди зонт, словно одинокий росток, торчащий посреди поля, и послушно ждал у порога.

Несколько крестьян с мотыгами на плечах проходили мимо. Завидев его издалека, они заговорили громкими голосами:

— Смотри-ка, перед лапшичной кто-то стоит.

— Наверное, тот самый оборванец с дороги.

Затем кто-то крикнул:

— Эй, ты тот самый нищий?

Нищий уже хотел кивнуть, но, вспомнив слова Чжао Чи, с трудом сдержался.

Крестьяне вытягивали шеи, пытаясь получше разглядеть его.

Трепеща от страха, нищий поспешил прижать зонт ещё крепче, полностью закрывая им лицо.

Когда крестьяне удалились, он заметил вдалеке фигуру возвращающегося с повозкой Чжао Чи. Сердечко его немного оттаяло, а напряжённые плечи постепенно расслабились.

Бросив испуганный взгляд на свои не по размеру большие матерчатые туфли, он встревоженно обошёл грязные лужи и поспешил навстречу своему спасителю.

Заметив, что парень хромает, Чжао Чи остановил быка и велел:

— Залезай.

Нищий левой рукой прижимал зонт. Убедившись, что хлопковый халат пока не волочится по земле, он высоко задрал правую руку и собрался карабкаться наверх.

Тело вдруг стало невесомым. Издав короткий испуганный возглас, он замер на месте, а его руки машинально легли на плечи Чжао Чи.

Чжао Чи подхватил его под бедра и уверенно усадил в телегу.

— Сиди смирно.

Выпрямив спину, нищий растерянно и скованно замер на деревянной скамье.

Лишь когда Чжао Чи тронул быка с места, парень пришёл в себя. На душе у него было легко и светло, будто он угодил прямо на облако, а щёки залил яркий румянец.

Он изо всех сил прижал к груди зонт, уставившись перед собой остекленевшим взором.

Поначалу он не знал, куда деть глаза, и в конце концов принялся преданно разглядывать затылок Чжао Чи.

На полпути веки нищего отяжелели.

Измождённый скитаниями и подорванным здоровьем, он свернулся калачиком в уголке повозки и незаметно уснул.

Снова открыв глаза, он очнулся от шумных криков торговцев вокруг.

Чжао Чи обернулся и, заметив его сонные, затуманенные глаза, мягко улыбнулся:

— Как раз приехали в город.

Нищий схватил упавшую к ногам бумажную зонту, рассеянно кивнул, а его уши отчаянно запылали.

— Я... я не должен был засыпать...

Чжао Чи едва заметно покачал головой, давая понять, что ничего страшного не произошло.

В городе не разрешалось ездить слишком быстро, поэтому Чжао Чи слез с телеги и повёл быка вброд за верёвку.

Заметив это, нищий тоже попытался сойти на землю, но услышал:

— Сиди где сидишь.

Он так и остался сидеть на месте, сжавшись от неловкости.

Впервые в жизни он открыл своё лицо стольким людям. Глаза его бегали, не зная, куда спрятаться, и в конце концов он уставился в спину Чжао Чи.

Широкая спина мужчины казалась надёжной, словно гора.

Нищий засмотрелся, и его беспокойное сердце постепенно успокоилось.

Он робко начал озираться по сторонам.

Хотя уездный город не шёл ни в какое сравнение с крупными мегаполисами, в нём чувствовалась своя, присущая лишь маленьким местечкам оживленность.

Вдоль не самых широких улиц тянулись ряды торговых лавок, пестрели вывески.

Со всех сторон доносились зазывающие крики торговцев. Дороги утопали в грязи, пешеходы оставляли после себя бесчисленные следы, а воздух был пропитан самыми разными запахами.

Здесь пахло горячей едой, сырым мясом, требухой и рыбой.

Внезапно повеяло тонким, приятным ароматом пудры. У нищего закружилась голова, и он, прикрыв нос ладонью, несколько раз чихнул.

Повозка проехала длинную улицу и остановилась у самого её конца.

Чжао Чи поддержал его:

— Приехали.

Опираясь на крепкую, сильную руку мужчины, нищий спрыгнул на землю. Забыв оглядываться по сторонам, он неотступно следовал за высокой фигурой и шагнул под вывеску с чёрной доской.

Несколько простолюдинов как раз получали лекарства и с любопытством покосились на пришедших.

На юге редко встретишь таких рослых мужчин, как Чжао Чи. К тому же времена нынче голодные, многим приходится туго затягивать пояса, а от недоедания люди часто вырастают низкорослыми.

Разглядывая Чжао Чи, крестьяне невольно перевели взгляд на юношу, шедшего позади.

Лица было не разглядеть, но кожа казалась удивительно белой.

Кто-то хотел приглядеться получше, но юноша вдруг юркнул за спину рослого мужчины, точно шустрая крольчиха, укрывшись в самом безопасном месте.

Какая жалость — хромой.

Нищий не знал, о чём думают окружающие, и молча вздохнул с облегчением.

Украдкой подняв глаза, он встретился с мягким, чуть насмешливым взглядом Чжао Чи, отчего его щеки вновь запылали.

Чжао Чи слегка приобнял его за плечо и усадил на стул.

— Вот мы и на месте, пускай лекарь тебя осмотрит.

Лекарю было около шестидесяти, виски его напокрывала седина. Устроившись за столиком, он бросил на нищего оценивающий взгляд.

Парень сжался от страха, не смея заговорить первым, и тогда Чжао Чи вкратце обрисовал его состояние.

Лекарь приподнял веки, махнул рукой:

— Ложись на кушетку.

Нищий машинально оглянулся, Чжао Чи ободряюще кивнул, и он послушно лёг, вытянувшись во весь рост.

Сложив руки на животе, он зажмурился от тепла: лекарь осторожно оттянул его веки, затем проверил уши.

Вскоре с него сняли старый ватник, обнажив худенькое, незрелое тело.

Лекарь осмотрел кожу, а затем принялся проверять пульс.

После долгого осмотра и расспросов стало ясно: из-за многолетних скитаний организм паренька был истощен до предела, а кровь и жизненная энергия ослаблены, из-за чего развился целый букет болезней — не сказать чтобы огромный, но и немалый.

Что же касалось левой ноги, то лучшее время для лечения было упущено, так что полностью восстановить её уже не удастся, а впредь нужно беречь от холода.

Лекарь выписал мази и отвары для внутреннего и наружного применения. У Чжао Чи оказались заняты обе руки — он набрал целую гору свёртков.

Расплатившись за приём и лекарства, они покинули лавку.

Прижимая к груди пакетики с травами, нищий то и дело оглядывался на аптечного мальчишку, принимавшего деньги.

Чжао Чи наклонился к нему:

— Что такое?

Нищий замялся и покачал головой.

Снова усевшись в повозку, он помрачнел, его личико осунулось, и он больше не глазел по сторонам, как по приезде в город.

Выйдя из аптеки, Чжао Чи провёл быка по другой улице и остановился у входа в магазин одежды.

У нищего широко раскрылись глаза, но не успел он опомниться, как сильные руки Чжао Чи подхватили его, опустили на землю и втащили внутрь.

Лавочник встретил их с широкой улыбкой.

Чжао Чи сразу перешёл к делу:

— Подберите ему пару комплектов одежды и обуви.

Сам-то Чжао Чи одевался просто, но к выбору наряда для паренька подошёл со всей тщательностью, то и дело задавая вопросы шёпотом.

Нищий лишь упорно мотал головой.

Не добившись ответа, Чжао Чи вздохнул, выбрал два комплекта одежды, узнал цену и велел лавочнику завернуть их.

Стоило ему расплатиться, как подол его халата натянулся — несколько тонких пальцев вцепились в ткань.

— Ты чего?

Нищий ухватился за серый край одежды Чжао Чи, его глаза блестели. В его взгляде промелькнула радость, но куда больше было стыда.

Утянув мужчину в самый угол, он опустил голову, обжигая горячими ушами, и медленно, с трудом выдавил из себя понятную фразу:

— Деньги... зря тратишь...

Сказав это, он упрямо замотал головой, а глаза его наполнились слезами.

Вид у нищего был испуганный — он отчаянно пытался дать понять, что не стоит тратить на него столько средств.

От аптеки до магазина одежды они оставили здесь почти два ляна серебра.

В нынешние времена повсюду свирепствует голод. Сам он сбежал из далеких краёв и повидал немало горя.

Обычно простой семье из четырёх человек удавалось прожить целый год на четыре-пять лянов, а многие и вовсе голодали. Чжао Чи же выложил за него разом такую сумму!

Его личико сморщилось, превратившись в сущий горький огурец.

Уголки губ Чжао Чи медленно поползли вверх.

В последнее время он улыбался гораздо чаще, чем прежде.

— Деньги можно заработать снова, не переживай.

Губы нищего задрожали. Не успел он ничего возразить, как ловкий лавочник уже аккуратно упаковал одежду с обувью и передал свёрток Чжао Чи.

— Уважаемый гость, заходите ещё, будем рады!

Бросив взгляд на хмурого паренька, Чжао Чи подхватил пакет и бросил его в телегу.

Заметив, что стоящий позади юноша не спешит сдвинуться с места, он с улыбкой позвал:

— Подойди.

Нищий тихонько произнес «угу» и, погруженный в свои тревожные мысли, чуть не споткнулся о порог.

Чжао Чи вовремя подхватил его:

— Смотри под ноги, не упади.

С этими словами он снова бережно усадил его в повозку.

На душе у парня царил полный кавардак. Боясь снова доставить хлопоты, он послушно уселся, тесно прижав колени друг к другу.

*

Наступил час неполдня, все покупки были завершены.

Небольшой кузов повозки оказался наполовину забит мешками с рисом, мукой и солью.

А нищий, обхватив руками всевозможные свёртки, сидел на другом конце.

Чжао Чи вёл быка к городским воротам. Колёса глухо стучали по грязи, повозка покачивалась из стороны в сторону, раскачивая и пассажира.

Боясь, что мешки с рисом и мукой выпадут, он то и дело протягивал руки, чтобы их придержать.

Дорога из уездного города обратно в Сихуацунь оказалась изнурительной: сплошные колдобины да выбоины, ехать было тяжело.

Вскоре колесо увязло в глубокой грязи, и Чжао Чи пришлось слезать, чтобы толкать телегу.

Нищену было совесть не позволяет сидеть сложа руки, и он бросился помогать.

Чжао Чи нахмурился:

— Скоро дождь пойдёт.

Сам он был крепок здоровьем: если и промокнет в дороге, то по возвращении в деревню ему хватит миски имбирного отвара.

Другое дело — мальчишка. Его пальцы на открытом воздухе покраснели от холода, было видно, что он сильно замёрз.

Нужно было успеть добраться до Сихуацуня до того, как ливень усилится.

Но погода не оправдала надежд, изменившись куда быстрее, чем рассчитывал Чжао Чи.

На полпути всё вокруг погрузилось в сумрак. Горные просторы зашумели, и с небес потоком хлынул плотный дождь.

Нищий раскрыл зонт, но заметив, что волосы и грудь Чжао Чи уже промокли насквозь, поспешил придвинуться ближе.

Мужчина бросил:

— Пустяки, о себе побеспокойся.

Глаза нищего блеснули. Заметив капли дождя на суровых, мужественных чертах лица спутника, он робко вытянул рукав и бережно стер влагу с его бровей и глаз.

В наступившей тишине дождь только припускал.

Как ни уговаривал Чжао Чи, парень стоял на своём — они должны делиться одним зонтом на двоих.

В конце концов, не найдя выхода, Чжао Чи просто обнял его, прижав к себе.

— Обопри ручку зонта о моё плечо, так будет легче.

Нищий послушался.

Теперь бóльшая часть дождя им не страшалась, вот только сама поза казалась непривычной и смущающей.

Бычья повозка упрямо катила по ухабистой горной дороге, то и дело подпрыгивая на кочках.

http://bllate.org/book/28407/3433012