Готовый перевод The Little Emperor's Love Interest Isn't Me / Сердце императора отдано не мне: История регента: Глава 7

Разве Сяо Цзюэ — не его ребенок?

Посторонние знали лишь то, что два маленьких императорских принца — это грехи молодости маленького императора, оставленные им во время прошлогодней поездки на юг к реке Янцзы, и лишь недавно их привезли во дворец.

Но кормилица знала, что оба маленьких принца были рождены самим императором. Раз они оба были его плотью и кровью, как можно было относиться к ним с такой холодностью?

С течением времени эта разница становилась все более очевидной. Сяо Цзюэ под заботой Сяо Жаня рос крепким и здоровым, в то время как Сяо Цзюэ постепенно оказался забыт в каком-то углу.

Знал ли об этом Лань Ши? Он знал, но у него не было права принуждать Сяо Жаня любить его ребенка.

Он мог лишь увеличить частоту своих визитов во дворец, чаще навещая детей в боковой зале Дворца Тайцзи.

Но даже при этом в конце концов случилась оплошность.

В тот день Лань Ши вел Тайное ведомство разбираться с группой мятежников и бунтовщиков, из-за чего задержался и прибыл во дворец на день позже.

Кто бы мог подумать, что именно из-за этого одного дня Сяо Жань отыскал возможность велеть кормилица взять Сяо Цзюэ и отправиться во Дворец Юньцзэ.

Сяо Цзюэ был слаб здоровьем, и ему каждый день требовались лекарства и иглоукалывание, но как столь маленький ребенок мог вынести такие муки?

Каждый раз в такие моменты Сяо Цзюэ неизменно горько плакал и шумел, пока его маленький голосок не охрипнет окончательно.

Сегодня маленький императорский принц только-только с большим трудом заснул, убаюканный Сяо Жанем, как его разбудил плач Сяо Цзюэ, и он громко заревел.

Он плакал так надрывно, что у Сяо Жаня сердце разрывалось.

Он с нежностью обнял младшего сына, укачивая его, и позвал кормилицу Ся во внутренние покои: Опять он из-за чего-то плачет и шумит? Мешает Цзы Ци даже послеобеденный сон толком досмотреть.

Кормилица Ся посмотрела на маленького принца, которого Сяо Жань прижимал к груди, ласково и тихонько его успокаивая, а вспомнив про старшего императорского принца, брошенного в боковой зале без всякого внимания, не удержалась — ее захлестнула скорбь.

Со слезами на глазах кормилица опустила голову и ответила: Сегодня старшему высочайшему принцу было поистине невмоготу от лекарств и иголок, вот он немного и поплакал. Обычно же наш принц ведет себя очень послушно: какое бы горькое лекарство ни было, как бы глубоко ни входили в его тело длинные иглы, он даже не плачет, а лишь тихонько хнычет со слезами на глазах и смотрит на служанку жалкими глазами.

Сегодня ему сменили рецепт отвара и серебряные иглы для иглоукалывания — так велел Божественный лекарь Лю из Долины Божественных Лекарей, которого Ванъе пригласил несколько дней назад. Он сказал, что принц еще мал, так что пока приходится лечить его вот так, а когда старшему высочайшему принцу исполнится года три-четыре, он приедет снова и исцелит его полностью.

Новые серебряные иглы оказались толще прежних больше чем вдвое, и старшему высочайшему принцу стало невыносимо больно, оттого он так сильно и плакал.

Сяо Жань опустил взгляд на младшего сына в своих объятиях, и выражение его лица было невозможно разобрать: Раз уж так, отведи его жить во Дворец Юньцзэ. Там просторно: и Чанлэ лечиться удобно, и Цзы Ци шуметь не станет. Возвращаться во Дворец Тайцзи больше не нужно.

Дворец Юньцзэ был императорским дворцом для принцев Великой Ци, он превосходил размерами даже Дворец Тайцзи и мог свободно вместить целых двадцать принцев.

Вот только со времен Воинственного императора Великой Ци у правителей всегда рождался лишь один единственный наследник, которого с самого рождения объявляли наследным престолом и селили в Дворце Наследника, так что со дня постройки в этом Дворце Юньцзэ никто никогда не жил.

Назвать его холодной обителью было бы не слишком преувеличением.

Конечно, в отличие от настоящей холодной обители, на ремонт Дворца Юньцзэ ежегодно выделялись серебряные монеты, и убранство внутри было вполне сносным. Разумеется, если сравнивать его с Дворцом Тайцзи, то всякое сравнение тут же теряло смысл.

Но милость и кара монарха — все исходит из воли государя, и у кормилица не было права отказываться, как не было его и у старшего принца. Оставалось лишь уповать на то, что Ванъе вернется пораньше и заступится за старшего высочайшего принца.

Кормилица взяла Сяо Цзюэ на руки и отправилась во Дворец Юньцзэ, взяв с собой лишь тех слуг, которых оставил Лань Ши. Тех же слуг, которых Сяо Жань приставил к старшему принцу при его рождении, кормилица не взяла ни единого человека.

Ваше Величество, кормилица Ся увела с собой только людей, оставленных Регентом, а остальных не забрала вовсе.

Понятно. Веди себя тихо и прикажи людям из Императорской медицинской академии дежурить напоготове.

Слушаюсь.

После такого переезда не обошлось без беды: к вечеру у Сяо Цзюэ поднялся жар, но кормилица весь день приводила в порядок покои для сна и, устав до предела, уснула прямо у детской кроватки Сяо Цзюэ.

Среди ночи маленький Сяо Цзюэ так сильно разгорячился, что скинул ножкой одеялко, а кормилица и не заметила.

Сяо Цзюэ же и без того отличался слабым здоровьем и переносить холод был совершенно неспособен, так что к пятой страже у него начался жар. Кормилица спала слишком крепко и ничего не заметила.

Лишь ранним утром следующего дня Лань Ши пришел во дворец проведать ребенка и обнаружил, что Сяо Цзюэ больше нет во Дворце Тайцзи.

Сдерживая гнев, Лань Ши терпеливо спросил у маленькой служанки из Дворца Тайцзи, куда Сяо Жань перевел Сяо Цзюэ.

Ван… Ванъе… Старшего высочайшего принца перенесли во Дворец Юньцзэ… — от страха служанка задрожала всем телом и едва не рухнула на колени от подкосившихся ног.

Во дворце Лань Ши всегда держался кротким и мягким, словно нефритовый муж, и никогда прежде так сильно не гневался.

Получив желаемый ответ, Лань Ши немедленно направился во Дворец Юньцзэ.

В залах стояла тишина, слышалось лишь ровное дыхание заснувшей кормилица. Все слуги спали.

Опасаясь потревожить сон Чанлэ, Лань Ши намеренно шагал как можно тише и подошел к колыбели.

Он склонился, желая взглянуть на спящего сына, но обнаружил, что личико Сяо Цзюэ раскраснелось от жара.

Эй, кто там! Живо зовите лекаря!

Этот полный тревоги оклик разом разбудил кормилица.

Кормилица никогда еще не видела Регента, чье имя всегда гремело в мире как имя благородного полководца, в таком страшном, исступленном гневе!

Его обычный мягкий, утонченный и элегантный облик казался вмет стертым пожирающим все вокруг пламенем ярости.

В этот момент глаза Регента покраснели от злости, а белках виднелись прожилки крови от бессонной ночи; от всего его существа исходило внушающее трепет пугающее ощущение. Его грудь тяжело вздымалась и опадала, словно внутри бушевала неукротимая стихия; губы были крепко сжаты, но слова, процеженные сквозь зубы, источали небывалую властность и гнев.

Лань Ши уже узнал от маленькой служанки, почему Чанлэ перевели во Дворец Юньцзэ, а теперь, воочию увидев, как с Чанлэ так пренебрежительно обошлись, он разъярился настолько, что у него едва легкие не разорвались от злости.

Ради Сяо Цзюэ, прекрасный же повод — ради Сяо Цзюэ!

Однако, видя, что евнухи и служанки ушли уже довольно давно, а лекаря все еще не ведут, ему пришлось поручить заботу о Чанлэ кормилица Ся, а самому отправиться за ним лично.

Лицо Лань Ши было мрачным и сосредоточенным; применив цигун, он спешно помчался в Императорскую медицинскую академию. Сердце его горело в огне, шаги были быстрыми и решительными, словно внутри него бушевало пламя.

Он созвал всех лекарей Императорской медицинской академии, славившихся своим искусством исцеления.

Божественный лекарь Лю находился за пределами дворца, и быстро прибыть он не мог.

Лань Ши оставалось уповать лишь на дворцовых лекарей.

В ту минуту Лань Ши, сжав в руке Меч Ланьцзэ, тихо стоял посреди главного зала, с ледяным и отстраненным выражением в глазах. Его лицо было мрачным, словно бездонное озеро, источая удушающую, давящую ауру.

http://bllate.org/book/28396/3431992