Готовый перевод Reborn, I Made My Scumbag Lover Burn / После перерождения: пепел любви для неверного супруга: Глава 13

Перед ним стоял его брат, самый важный для него человек, и он не мог оставаться с тем, кто лишён чувств и умеет лишь всё просчитывать.

Поэтому год назад он пытался помешать, но прежде чем успел высказать объяснения, наткнулся на стремление Се Яня, который жаждал грубого обращения.

Теперь же, когда обоим наконец удалось успокоиться, самое время выложить всё начистоту.

– Почему? – Се Янь поднял взгляд и легко вздохнул.

– Потому что... – Фу Юнь, который по привычке любил тянуть собеседника за рукав во время разговора, уже потянулся схватить Се Яня за запястье, но заметил, что его руки сплошь замотаны бинтами.

– Что это ты с собой сделал? – Фу Юнь замер. Вспомнив, что звонил Цю Юю каждый день, чтобы успокоить того, а сегодня Цю Юй так и не взял трубку, он почувствовал, как его лицо холодеет.

У Се Яня внутри всё сжалось, он торопливо протянул руку и коснулся волос Фу Юня:

– Поверь мне, я во всём разберусь. Того, что ты мне уже рассказал, вполне достаточно.

Фу Юнь ничего не ответил, но и не оттолкнул руку, лежащую у него на голове.

Со дня их встречи с Фу Юлем прошло уже три дня. Даже не заглядывая в новости, Се Янь знал, что за эти три дня семья Лоу столкнулась с огромными трудностями.

Несколько секунд молча глядя на светящийся экран с входящим вызовом от Ло Ицина, Се Янь не спеша нажал кнопку ответа.

– Ты наконец осмелился взять трубку?! – взбешенный голос Ло Ицина звучал так яростно, будто он был готов броситься на Се Яня и разорвать его на куски, стоило тому оказаться перед ним.

Все предприятия, с которыми они поддерживали связи, практически одновременно разорвали отношения с семьей Лоу.

Стоило открыть телефон, как в ленте рекомендаций появлялись лишь сообщения о решении Се Яня уйти из музыкальной индустрии, опубликованные им в микроблоге, и то самое подстроенное видео.

Потоки ругани со всех сторон лишали его возможности нормально дышать, и даже во время простой прогулки можно было столкнуться с отморозками в масках, желавшими проучить его.

Семья Лоу еще никогда не оказывалась в столь плачевном положении. Если бы старшие узнали, что во всём виновен он, они бы точно его не пощадили.

Стоило Ло Ицину лишь подумать о последстиях, как у него тут же невольно начинали дрожать ноги.

– Теще есть что сказать? – Се Янь опустил глаза, находя эту сцену лишь забавной.

– Ты думаешь, Гун Ши тебя просто так отпустит? – губы Ло Ицина задрожали, и он продолжил: – Ты лишился возможности играть на пианино, неужели ты всерьез думаешь, что сможешь противостоять ему за счет семьи Лоу? Как же ты самонадеян!

Се Янь тихо усмехнулся:

– Ты слишком высокого о себе мнения.

Если отбросить всё остальное, с того самого момента, как его руки пострадали от взрыва, Гун Ши не возвращался домой, и на то сообщение так и не поступило ответа.

Он спрашивал у Фу Бая о местонахождении Гун Ши, но тот лишь молча покачал головой.

И когда Се Янь уже решил, что Гун Ши не вернется и сегодня, и собирался в очередной раз уколоть Ло Ицина, до него донесся звук открывающейся двери.

Кроме Гун Ши, никто во всем доме не стал бы заходить без стука.

Се Янь замер с телефоном в руке, даже не обернувшись к двери.

Лишь когда тот человек, захлопнув дверь, подошел к нему и выхватил телефон прямо из рук, Се Янь поднял голову.

– Се Янь, для Гун Ши ты всего лишь замена! – Ло Ицин скрипел зубами, его плечи крупно дрожали.

Едва завладев телефоном и прижав его к уху, он услышал полный гнева голос Ло Ицина. Гун Ши долго молчал, прежде чем холодно произвести:

– Ты действительно чересчур самонадеян.

Се Янь на мгновение замер. Ему показалось, что в этот раз Гун Ши вернулся каким-то другим.

Тот самый человек, чьи глаза теплели от одной лишь нежности при упоминании имени Ло Ицина, теперь смотрел на мир взглядом, в котором сквозило неприкрытое отвращение.

Се Янь не понимал, что именно чувствует внутри, но был уверен в одном: горечь перевешивала любые другие эмоции.

Неужели Гун Ши изменился и стал таким холодным просто потому, что раскусил истинную сущность Ло Ицина? Се Янь опустил глаза, скользнув взглядом по собственным рукам, всё еще замотанным в бинты.

Год общения позволил ему отчетливо понять: жажда контроля у Гун Ши развита невероятно сильно. Стоило ему столкнуться с тем, что переставало поддаваться его воле, он без колебаний отбрасывал это, лишая человека всякой ценности.

Раньше Се Янь служил заменой Ло Ицину, а теперь, когда Ло Ицин вызвал у Гун Ши отвращение, самому Се Яню, должно быть, тоже недолго осталось здесь задерживаться.

Подумав об этом, Се Янь невольно отвернулся. Он поднялся с кровати, подошел к окну и ощутил прохладу, веявшую с улицы.

– Я лишь хочу, чтобы впредь ты больше сюда не звонил.

Бросив напоследок эту фразу, Гун Ши не стал дожидаться ответа Ло Ицина и сбросил вызов.

Заметив, что Се Янь стоит у открытого окна в одной тонкой рубашке и подставляется под сквозняк, Гун Ши нахмурился. Несмотря на понимание, что тот легко может простудиться, он не стал проявлять заботу.

Стоявший перед ним человек даже не собирался поворачиваться, да и сам Гун Ши не планировал заводить разговор первым.

Когда он уже собирался отбросить телефон Се Яня в сторону и как следует отдохнуть на кровати, экран вспыхнул от десятка новых уведомлений. Развернув их, он увидел с десяток изображений.

На всех фотографиях были запечатлены мужчины со строгой, целомудренной внешностью.

[Тунь: Братец, глянь, кого я тебе нашел. Любой из них станет твоим, стоит тебе только захотеть.]

[Тунь: Они ведь твои фанаты! Мне стоило немало труда откопать столько парней точно по твоему вкусу.]

[Тунь: Завтра с тебя причитается благодарность.]

Гун Ши почувствовал, как в висках запульсировала острая боль, но, памятуя о присутствии Се Яня, сдержался и не дал волю гневу.

Молча очистив телефон от уведомлений, Гун Ши небрежно швырнул аппарат в ножной конец кровати и перевел взгляд на фигуру, которая до сих пор не сдвинулась с места.

Неужели Се Янь раскусил его истинное лицо и теперь замышляет побег? Тот самый человек, который раньше мягко улыбался и подстраивался под него, что бы он ни делал, неужели он добровольно уйдет?

От подобных мыслей в голове Гун Ши заворочалось легкое, непривычное раздражение.

Даже если Се Яню предстояло вылететь из семьи Гун, право первого слова должно было оставаться за ним самим.

Позади больше не раздавалось ни звука. Се Янь пошевелил всё еще саднившими пальцами и обернулся к холодному лицу Гун Ши.

Ему казалось, что с его психикой творится что-то неладное. Психотерапевт, у которого когда-то наблюдался Фу Юнь, особо подчеркивал одну вещь: если хочешь избежать ухудшения своего эмоционального состояния, нужно попытаться отпустить всё прошлое.

Но он не мог отпустить. Сцена на Байциньшане врезалась в его память тяжелым клеймом, стереть которое было невозможно.

Ощущение всепоглощающего отчаяния вновь накатило волной. Се Янь не удержался, раскинул руки и с мягкой улыбкой посмотрел на застывшего в ледяном молчании мужчину:

– Подойди ко мне.

Взгляд Гун Ши потемнел. Несмотря на накопившееся внутри недовольство из-за тех недавних сообщений, он всё же шагнул навстречу Се Яню.

http://bllate.org/book/28380/3430386