Готовый перевод My Chief Sentinel is My ATM / Первый страж: мой личный банкомат: Глава 4

– Не горячись, – сказал Вэнь Сюй. – Ничего страшного, что меня выкинули из группового чата, но если вы и правда пойдёте подавать заявку на регистрацию, я больше не смогу халявить и получать очки.

Задания высокого уровня приносили бонусные очки всем участникам команды, и даже те, кто пропускал рейтинговые миссии, могли урвать свой кусок пирога.

Пан Есин фыркнул: – Ты просто одержим очками… Нет, погоди, теперь ты раб и денег, и очков.

– Не будем об этом, – Вэнь Сюй сменил тему. – Ты тоже знаком с Гун Чжэньцзяо?

Стоило завести об этом речь, как Пан Есин тут же закономерно возмутился: – Не знаком! Но если он посмеет явиться к тебе с претензиями, я так отделаю его, что он будет вовсю орать: «Лорд Вэнь Сюй, я неправ, я больше никогда не посмею!»

Вэнь Сюй: – …С чего это ты вдруг так завелся?

– А кто позволил Пэн Сяо заявлять вроде «я превосхожу его»?! – рассвирепел Пан Есин.

Вэнь Сюй понимающе кивнул: – На досуге позови Пэн Сяо на настоящий мордобой в реале.

Заказ Пан Есина относился к категории тех, что протаскивают по знакомству, и освободились они только глубоко за полночь.

Метро уже собиралось закрываться, и Пан Есин предложил подвезти Вэнь Сюя до дома.

Увидев припаркованную у обочины сверкающую спортивную машину, украшенную вдобавок скромным букетиком цветов, Вэнь Сюй сразу понял: Пан Есин ещё не до конца наигрался со своей новоприобретённой тачкой.

Ехать попуткой было одновременно удобно и бесплатно, так что Вэнь Сюй, разумеется, не стал отказываться.

Он бодро забрался в салон, любуясь изящной приборной панелью, и невольно улыбнулся со светлой ностальгией.

Он и не подозревал, что где-то в тени за ним наблюдает чей-то чужой, полный высокомерия взгляд.

Внезапно терминал подал сигнал. Взяв его в руки, Вэнь Сюй увидел, что «Стемянка омо» одобрил запрос на добавление в друзья.

…Прошло уже полторы недели.

Собеседник тут же прислал сообщение: [Здравствуйте. Вы собираетесь удалять пост?]

Вэнь Сюй ответил: [Здравствуйте. Нет, спасибо.]

Без последующего удаления пост вызвал бы лишь ещё больше обсуждений, а если действительно хочешь замять скандал, нужно использовать веские доказательства для разъяснений.

К сожалению, даже при том, что улики валялись на каждом шагу, Вэнь Сюй не мог открыто выставить их напоказ.

В конце концов, если разобраться, частное улаживание подобных вопросов официально считалось нарушением правил.

Вэнь Сюю удавалось кое-как держаться в рамках дозволенного лишь потому, что Белая Башня и Гильдия, взвесив все его многолетние старания и неустанный труд ради очков, понимали: даже если нет особых заслуг, есть тяжкий труд, к тому же они учитывали, что на рискованный шаг он пошёл ради лечения.

Стоило выложить опровержение, как это дело неминуемо породило бы новую бурю.

А Вэнь Сюй не собирался наглеть, раз уж ему выпала удача.

К тому же пустые пересуды в сети никак не мешали ему зарабатывать деньги, и Вэнь Сюй вовсе не считал, что понёс какие-то убытки.

Пост лучше было оставить: пусть Пэн Сяо и дальше барахтается в этом сценарии, теша своё самолюбие, — хоть перестанет воображать, будто его угрозы на кого-то действуют.

Поразмыслив, Вэнь Сюй добавил ещё одно сообщение: [Если я понадоблюсь, в любой момент можешь найти меня там же, где и сегодня.]

Статус «печатает…» висел довольно долго, после чего «Стемянка омо» прислал: [То, что он говорил — неправда, верно?]

Вэнь Сюй слегка приподнял брови и сунул терминал обратно в карман.

Отвечать он не стал, и «Стемянка омо» больше ничего не написал.

Уже перед сном, когда Вэнь Сюй собирался ложиться, «Стемянка омо» внезапно прислал ещё одно сообщение.

Вэнь Сюй открыл его — и чуть не ослеп от обилия текста.

Сообщение оказалось настолько длинным, что не помещалось на экране, к тому же собеседник местами забывал ставить знаки препинания, из-за чего текст выглядел сплошным, хаотичным полотном.

Вэнь Сюй сразу пролистал в самый конец и обнаружил, что финальная фраза гласила: тебе всё же стоит лучше относиться к себе, больше ценить себя и держать людей на определённом расстоянии.

Первое же предложение этого пространного трактата гласило: я верю, что ты не такой человек, каким он тебя описывает.

Вэнь Сюй: ?

Литературный парадокс?

Поэтому он честно ответил одним знаком: [?]

«Стемянка омо» тут же отозвался: [О деньгах можешь не беспокоиться.]

[«Стемянка омо» перевёл вам 1 миллион юаней.]

Глава 3

Глядя на перевод с баснословной суммой, палец Вэнь Сюя, зависший над вопросительным знаком, долго колебался, прежде чем с трудом опуститься ниже.

Вместо этого он напечатал мягкие, учтивые слова: [Кажется, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Не могли бы вы пояснить?]

«Стемянка омо»: [Мне кажется, тебе приходится очень тяжело.]

Вэнь Сюй озадачился: тяжело… неужели Гун Чжэньцзяо решил подработать благодетелем?

«Стемянка омо»: [Только не пойми меня неправильно, я не хочу оскорбить твоё достоинство деньгами.]

Вэнь Сюй: Да нет, пожалуй, это именно оскорбление.

Но ради собственной гордости он вовсе не собирался отказываться от столь крупной суммы.

«Стемянка омо»: [Считай это своей зарплатой.]

«Стемянка омо»: [Я знаю, чем ты занимаешься: приходишь раньше петухов, уходишь позже собак, пашешь до бледности на лице — это слишком тяжело.]

Вэнь Сюй: […Ты за мной следишь?]

«Стемянка омо»: [Нет.]

«Стемянка омо»: [Просто здание твоего студийного офиса принадлежит мне, я в последнее время живу на верхнем этаже.]

Вэнь Сюй был потрясён масштабом этого олигарха.

Речь шла о супер-деловом центре в десяти минутах пешком от штаб-квартиры Гильдии, где каждый клочок земли называть золотым было ещё мягко сказано.

И у Гун Чжэньцзяо там целое здание?

И впрямь человек из той весовой категории, рядом с которой, по мнению форума, Пэн Сяо и близко не стоял.

«Стемянка омо»: [Я думал, если заломлю высокую арендную плату, никто не захочет снимать помещение, но ты почему-то настоял на аренде.]

Вэнь Сюй: …

Выходит, это он сам выставил себя простофилей?!

«Стемянка омо»: [В последнее время мне было так совесть не на месте оттого, что ты крутишься как белка в колесе, пытаясь осилить аренду, поэтому я хочу тебя нанять. Сколько ты раньше зарабатывал в месяц? Назови сумму побольше, я удвою её, но с этих пор у тебя будет только один начальник.]

Хотя на самом деле загруженность Вэнь Сюя халтурой мало зависела от неподъёмной арендной платы.

Вэнь Сюй приподнял брови: [Хочешь взять меня на содержание?]

«Стемянка омо»: [С чего ты это взял? Чистый эквивалентный обмен, у нас исключительно холодные финансовые отношения.]

Вэнь Сюй заинтересовался: [И какие же услуги, по-твоему, я должен оказывать? Неужели телесные?]

«Стемянка омо»: [Ты точно не тот распутный, шлюховатый проводник, который торгует телом. Ты лишь самую капельку себя не ценишь, совсем чуть-чуть.]

Вэнь Сюй: …

Он даже не знал, стоит ли отвечать: «Большое спасибо».

«Стемянка омо»: […Ты ведь на самом деле не такой, да?]

«Стемянка омо»: [Ты же не такой?]

«Стемянка омо»: [Правда ведь нет?]

Вэнь Сюй: …

Вэнь Сюй: [Давай поговорим об этом завтра, ладно? Мне нужно отдохнуть.]

Вэнь Сюй: [Приходи ко мне в обеденный перерыв.]

Вэнь Сюй: [Спокойной ночи.]

Прежде чем отложить терминал, Вэнь Сюй с чувством жалости погладил экран с уведомлением о баснословном переводе и в конце концов решил вернуть деньги.

Ещё чего не хватало: без указания добровольного пожертвования — а вдруг это какая-нибудь подстава?

Не стоит думать, что богачи брезгуют такой мелочью, — лишние деньги богатым людям тоже не помешают.

Сладко проспав всю ночь, Вэнь Сюй проснулся бодрым и отдохнувшим.

Умываясь, он машинально взял в руки терминал и обнаружил, что спустя два часа после того, як он отклонил перевод, «Стемянка омо» прислал ещё несколько сообщений.

1:30: [Спокойной ночи.]

2:48: [Увидимся завтра в полдень.]

2:57: [Нужно принести тебе еду? У моего повара получается очень вкусно.]

4:19: […Я так и знал, что ты не из тех, кто падок на деньги и готов продать что угодно.]

Если этого часового-Смилодона заставляли ворочаться без сна столь высокие моральные принципы…

Прошу прощения, но придётся его разочаровать: Вэнь Сюй и вправду отчаянно нуждался в деньгах.

И всё же перед лицом столь состоятельного щедрого спонсора Вэнь Сюй с поистине ангельским терпением держал марку и проявил заботу: [Спасибо. Обед не нужен. Но береги себя и не засиживайся по ночам.]

В ответ Гун Чжэньцзяо, ещё четыре часа назад мучившийся угрызениями совести и строчивший сообщения, отписался мгновенно: [Ничего страшного.]

И добавил: [Спасибо за заботу.]

Утром Вэнь Сюй по обыкновению занимался делами в студии.

Когда стрелки часов подступили к 12:00, в дверь ровно в назначенный час позвонили.

Распахнув створку, Вэнь Сюй увидел Гун Чжэньцзяо — всё в том же полностью закрытом наряде с капюшоном, — который стоял на пороге с контейнером для еды размером с чемодан.

С улыбкой Вэнь Сюй пригласил его войти.

Стоило им устроиться у журнального столика, как нос Гун Чжэньцзяо под мапкой забавно зашевелился, и он глухим голосом произнёс: – Здесь пахнет гиеной, часовой.

Вэнь Сюй чуть скосил глаза.

Клиент, приходивший к нему утром, действительно был часовым-гиеной.

Хотя часовые тоже выделяли гормоны особых людей, они не обладали столь выраженным специфическим эффектом, как эссенция проводника.

Если не выпускать их намеренно, обозначая границы своей территории, чужие запахи между часовыми почти не улавливались.

Тем более что система приточной вентиляции в студии работала круглые сутки как раз для того, чтобы избегать подобных ситуаций.

Кто бы мог подумать, что перед таким топ-часовым, как Гун Чжэньцзяо, это всё равно бесполезно.

Даже мимолётный взгляд Вэнь Сюя, полный удивления, не ускользнул от восприятия гостя.

Гун Чжэньцзяо тихо кашлянул и спросил: – Можешь включить режим белого шума?

Вэнь Сюй ответил: – Он уже работает. Ты хочешь сказать, что нужно выкрутить его на максимум?

Белый шум был обязательной системой для успокоения часовых.

Однако подавляющему большинству часовых хватало базового режима.

Если же выкрутить белый шум на максимум, он неизбежно превращался в высокочастотный коротковолновый звук, напоминающий писк комара.

Гун Чжэньцзяо подтвердил: – Да. Можешь? Иначе я не смогу снять наушники.

Похоже, он обладал невероятно чуткой восприимчивостью к окружающей среде — превосходящей любого часового, с коими Вэнь Сюю доводилось сталкиваться прежде.

Вэнь Сюй не стал выказывать ни малейшего протеста, тут же вставил в уши беруши и выкрутил настройки белого шума на полную мощность.

Он отлично разбирался в успокоении часовых и прекрасно понимал: раз часовой говорит, что ему это необходимо в подобной обстановке, значит, это чистая правда.

Только после этого Гун Чжэньцзяо снял наушники, по-прежнему не расставаясь с маской и капюшоном.

Указав на контейнер размером с чемодан, он произнёс: – Я уже поел, так что давай обедай. Хочешь попробовать? Повар готовил специально для обычных людей и проводников.

Вкусовые пристрастия обычных людей и проводников совпадали, в то время как для вкусовых рецепторов часового такая еда была слишком тяжёлой и приправленной.

Поэтому, если бы Вэнь Сюй вежливо отказался, эти блюда просто пришлось бы выбросить.

Отказать в столь любезном предложении было невозможно, и Вэнь Сюй, поблагодарив гостя, принялся по очереди открывать контейнеры и пробовать угощение.

http://bllate.org/book/28367/3429139