Готовый перевод The Beautifully Hated Is Troubled Again / Система всеобщей нелюбви: Обаяние, которое невозможно скрыть: Глава 7

Цзи Буфын едва не был сбит с ног, когда Сунь Мо бросился ему на грудь. Сдержанно отступив на полшага, он поднял руку и упёрся ладонью в плечи юноши.

Ощущение нежной, гладкой кожи обожгло пальцы, заставив их слегка дрогнуть.

Он зажмурился, словно порядочная девица из мелодрамы, и выдавил из себя лишённые всякой убедительности слова:

— Прошу, веди себя прилично.

Они снова начали спускаться по лестнице, только теперь их стало больше на одного Сунь Мо.

Вся группа, снаряжённая по последнему слову техники, сохраняла предельную настороженность, и лишь Сунь Мо, всё в той же хлопковой пижаме и пушистых тапочках-овечках, семенил следом, шлёпая пятками по ступеням.

К слову, даже эти тапочки У Сюань выменял у Системы за баллы.

Сунь Мо смотрелся чужеродно и оттого неизменно приковывал к себе взгляды.

Впрочем, все опасались его загадочных навыков и не решались вступать в лишние разговоры. Исключением был У Сюань: после того как он выменял тапочки, он раздобыл ещё и плюшевого медвежонка размером с ладонь и теперь развлекал им Сунь Мо.

Казалось бы, обычный медведь с приколотой к груди розой, но Сунь Мо был совершенно очарован. Он неотрывно следил за игрушкой, а потом с искренним восхищением воскликнул:

— Ого, ты что, фокусник? Как у тебя так здорово получается?

Остальные поначалу крепились, стараясь не обращать внимания, но, увидев, как легко У Сюань добился расположения Сунь Мо, больше не смогли сдерживаться.

— Какой ещё фокусник? Это барахло стоит всего один-два балла, нечего его возносить, — фыркнул Цзян Цюшуй, выменивая леденец. — На, держи.

Когда ему в руки перекочевала целая горсть разноцветных конфет, глаза Сунь Мо засияли.

Чжэн Ван, поразмыслив, выменял компактный генератор мыльных пузырей и протянул его юноше.

Сунь Мо ахнул от восторга, едва веря своему счастью:

— Правда? Мне можно это взять?

Всё это были детские игрушки, которые для Игроков не стоили ровным счётом ничего. Но в глазах Сунь Мо они казались невероятно ценными и редкими. В итоге остальные участники вошли в раж, соревнуясь друг с другом, кто сделает подарок лучше, и лишь когда Цзи Буфын холодно велел им прекратить, этот балаган наконец стих.

Глядя на своих подчинённых, которые вели себя словно обделённые вниманием дети, Цзи Буфын почувствовал, как у него на лбу запульсировала вена.

Он медленно перевёл взгляд на команду, и стоило его суровым глазам коснуться каждого, как все поспешно опустили головы, почувствовав неловкость.

Затем он посмотрел на Сунь Мо, чьи руки были до отказа забиты подарками, раздражённо потёр переносицу и выменял для него небольшую сумочку.

Это была простая бежевая вязаная сумка — ничего кричащего, мягкая и совсем не угрожающая на вид.

Цзи Буфын хотел лишь, чтобы Сунь Мо сложил туда свои вещи, но тот воспринял подарок как величайшее сокровище, долго вертел его в руках, а потом вприпрыжку повесил на пояс.

— Размер как раз то, что нужно! — Сунь Мо крутнулся на месте, наслаждаясь тем, как сумка приятно покачивается у бедра. — Мне очень нравится, спасибо тебе!

Цзи Буфын промолчал.

Странное дело: после этого подарка он, похоже, сам стал одним из участников борьбы за внимание Сунь Мо — и, судя по всему, в этой борьбе победил.

Со всех сторон на него устремились обиженные и недоумённые взгляды товарищей. Цзи Буфын остался невозмутим, хотя внутри у него всё кипело от досады.

Сунь Мо уложил все подарки в сумку, прикрепил плюшевого медвежонка к лямке и зашагал так радостно, что даже походка его стала легче.

Лестница была длинной, но когда они достигли последней ступени, атмосфера в группе заметно накалилась.

Цзи Буфын, шедший впереди, осторожно сделал ещё один шаг, но результат оказался прежним. Нахмурившись, он протянул руку и подтянул Сунь Мо ближе к себе.

И стоило Сунь Мо ступить на последнюю ступеньку, как всё вокруг изменилось.

Словно замок, в который наконец вставили подходящий ключ, или пустое пространство, дождавшееся своего центра, сцена вокруг Сунь Мо дрогнула, как водная гладь, и начала растворяться.

В конце лестницы открылся совершенно иной вид.

Это был новый зал, по всей видимости, банкетный. Длинный стол из красного дерева ломился от угощений: от вина до жареных кур и копчёностей. В самом центре стола красовался букет, лепестки которого осыпались прямо на скатерть.

Этот банкет, на котором не было ни души, выглядел невероятно пышным. Вдоль стен стояли деревянные бочонки с вином — несколько из них уже опустели и валялись на полу.

Цзян Цюшуй поднял серебряный столовый прибор, разглядывая искусную гравировку:

— Столь роскошный пир… Мы здесь гости?

— Это новый этап, — Ван Мэнтун стоял у главных дверей. Он попытался толкнуть створки, но его тут же отбросило назад. — Думаю, это второй уровень.

— И в чём же загадка? — спросил Чжэн Ван.

Все одновременно посмотрели на У Сюаня.

Тот отвёл взгляд и потёр затылок, пряча покрасневшие уши. Спустя несколько секунд он невнятно произнёс:

— Этот уровень должен отличаться от предыдущего.

Его ответ не удовлетворил команду. Пока остальные собирались засыпать его вопросами, Сунь Мо внезапно удивлённо воскликнул:

— Это ещё что?

Все обернулись и увидели, что юноша приподнял серебряную тарелку, под которой лежала записка.

Кто стучит в дверь?

Строчка была выведена ярко-красными, кровавыми буквами.

По спине Цзян Цюшуя пробежал холодок, он вздрогнул:

— Призрак стучит в дверь? — пролепетал он, испуганно косясь на плотно закрытые створки, словно ожидая стука.

Чем больше он думал, тем страшнее ему становилось. Он посмотрел на свою единственную опору:

— Капитан, что это значит?

Цзи Буфын секунду изучал надпись, а затем принялся поднимать другие тарелки. Разумеется, под каждой из них лежала такая же записка:

Кто стучит в дверь?

Свеча вот-вот погаснет, тени танцуют.

Пурпурно-красный шёлк падает с небес, колючий венок сплетается в клетку.

Ты смеёшься — я плачу, ты плачешь — я смеюсь.

Кто стучит в дверь, кто стучит в дверь?

Вернись в свою обитель мёртвых, вернись в свою липкую зловонную оболочку.

Не продолжай, прошу, не продолжай.

Цзян Цюшуй сразу уцепился за ключевую фразу:

— Ты смеёшься — я плачу. Опять зеркало?

— Не думаю. На прошлом этапе говорилось: ты смеёшься — я смеюсь. Вряд ли это одно и то же, — У Сюань покачал головой и снова обратился к Цзи Буфыну: — Капитан, у вас есть какие-нибудь догадки?

Цзи Буфын не ответил сразу, оглядывая помещение.

Все последовали за его взглядом, заметив лишь стены, обитые красным бархатом, и развешанные повсюду картины.

Они ещё не успели найти стоящих зацепок, как Цзи Буфын, казалось, что-то осознал. Его брови резко сошлись к переносице.

По непонятной причине он мельком взглянул на Сунь Мо.

— Привал. Отдыхаем, — Цзи Буфын сел на пол, поджав ноги, вскрыл пакет с питательной смесью и сделал хмурый глоток.

Товарищи опешили.

— Так внезапно? И сколько нам здесь сидеть? — сбито с толку спросил кто-то.

— Пока кто-нибудь не постучит, — ответил Цзи Буфын.

Все были поражены.

Двери, ведущие из зала, были высокими, с изящным арочным сводом. Легко было представить, как они распахиваются настежь, открывая проход, по которому официанты разносят вино и закуски — картина пышности и благородства.

Но сейчас обе створки были плотно закрыты. Воцарилась тишина.

Затаив дыхание, команда уселась рядом и начала молча проверять своё оружие.

Вдруг перед глазами возник цветной леденец.

Они вздрогнули и подняли головы: Сунь Мо присел перед ними, сияя улыбкой:

— Угощайтесь.

Напряжение, только что нависшее над ними, незаметно развеялось. У Сюань улыбнулся, принимая конфету, и подмигнул Сунь Мо:

— Я возьму первый.

Когда все остальные разобрали сладости, Сунь Мо достал последнюю и протянул её Цзи Буфыну.

Затем он замер.

Цзи Буфын сидел у стены; та же чёрная форма сидела на нём идеально, подчёркивая статную фигуру, но на лице не было ни тени улыбки, из-за чего он казался совершенно неприступным.

Тёплый свет настенных светильников падал прямо на него, но не приносил тепла — лишь отбрасывал глубокие тени на его чётко очерченное лицо.

Даже его глаза, тёмные, как бездна, казались выточенными изо льда.

Цзи Буфын бросил взгляд на яркий леденец.

Когда он опустил веки, холод в его облике на мгновение отступил.

Он взял конфету.

Сунь Мо улыбнулся ему и уже собрался уходить, как вдруг Цзи Буфын сжал ладонь — раздался сухой треск, и конфета превратилась в пыль, которая посыпалась на пол.

— Не играй со мной, на меня это не действует, — произнёс Цзи Буфын.

Тон его был ровным — без гнева, без угрозы, словно он просто констатировал факт.

Играть? В какую игру?

Сунь Мо не понял смысла его слов, но почувствовал искреннее огорчение:

— Раз не хочешь — вернул бы мне, зачем же переводить добро?

Он ещё не успел договорить, как У Сюань нахмурился:

— Капитан, это ведь просто конфета, вы…

Договорить он не успел — его прервали.

— Он — NPC, а мы — Игроки, — отрезал Цзи Буфын, бросив на него холодный, предупреждающий взгляд. — Осторожнее, не обожгись, играя с огнём.

У Сюань хотел было возразить, но пронзительный взгляд Цзи Буфына, казалось, видел его насквозь, читая все тайные мысли. Он прикусил язык и проглотил оставшиеся слова.

В этот миг раздался резкий стук в дверь.

Стук был донельзя наглым — казалось, дверь вот-вот сорвётся с петель.

Все приготовились к бою, но Цзи Буфын поднялся и направился к выходу.

Дверная ручка, которую до этого момента невозможно было даже коснуться, теперь поддалась без труда.

За дверью была сплошная тьма.

В зал ворвался порыв ледяного ветра, принёсший с собой тошнотворный смрад, словно из логова дикого зверя.

Цзи Буфын некоторое время пристально смотрел в темноту, а затем захлопнул дверь.

Тут же раздался стук с другой стороны зала. У Сюань немедленно подбежал ко второй двери, дождался кивка Цзи Буфына и открыл её.

К всеобщему изумлению, за этой дверью тянулся коридор, усыпанный цветами. Неизвестно, куда он вёл, но повсюду виднелись милые, пушистые куклы, словно в популярном парке развлечений.

У Сюань закрыл дверь, и участники группы переглянулись в полном недоумении.

Контраст между этим зрелищем и тем, что они увидели секунду назад — глухой пустотой — был слишком силён.

— Вы ещё не поняли? — подал голос Цзи Буфын, поворачиваясь к команде. — Эта галерея ничего вам не напоминает?

Глаза Цзян Цюшуя загорелись:

— Точно! Прошлый уровень.

— Две двери символизируют две силы в этом Подземелье, — продолжил Цзи Буфын. — Если я не ошибаюсь, левая дверь олицетворяет реальность — насилие и грабёж, исходящие из Бездны. А та, что справа — лишь цветущая ловушка.

http://bllate.org/book/28364/3428908