Готовый перевод The Bound Land / Запретная земля: Эхо прошлого: Глава 3

Жди меня там.

Старик Хань с понимающим видом махнул ему рукой.

Фань Цзинъяо оттолкнул боковую дверь, спустился по ступенькам, прошел немного по узкой извилистой дорожке из каменных плит и вошел во внутренний двор в самом центре ресторана.

Зимой в Цзиньчуане растения всегда сохраняли сочную зелень, и в этом плане город сильно отличался от Ихэ.

Фань Цзинъяо отыскал уединенный, пустующий угол, встал под раскидистым, выше его ростом кустом и зажег сигарету на кончиках пальцев.

Уже совсем стемнело, и в открытом со всех сторон небесном дворике что-то безмятежно падало сверху, ледяными каплями оседая на обнаженной коже.

Фань Цзинъяо поднял голову, сквозь клубы выдыхаемого дыма смутно глянул в небо и на мгновение остолбенел, а затем перевел взгляд на едва заметную белую пелену, устилавшую землю.

Лишь тогда он сообразил, что с неба на самом деле падает снег.

Впрочем, нельзя винить Фань Цзинъяо за такое удивление: в городе, где он вырос и работал, зимой снег шел постоянно.

Это была его первая зима в Цзиньчуане, и так совпало, что она пришлась на первый за более чем двадцать лет снегопад в этих краях. Он никак не ожидал, что обильный снег, вызвавший столь бурные споры во всем городе, окажется таким крошечным — не больше рисового зернышка.

Это показалось ему забавным, и он коротко усмехнулся.

Сигарета в его руке была выкурена лишь наполовину, ярко поблескивая оранжевым огоньком среди падающих крупинок снега.

Фань Цзинъяо бесцельно обвел взглядом окрестности и сквозь снежную завесу, при тусклом свете тусклых фонарей, заметил на противоположной стороне фигуру в черном и в кепке.

Выбивающаяся из-под головного убора прядь платиново-белых волос выглядела на этом фоне особенно броско. Фань Цзинъяо пару секунд смотрел на кончики волос, но не успел перевести взгляд на лицо незнакомца, как услышал исполненное глубочайшей обиды восклицание:

— Фань Цзинъяо!

От неожиданности тлевшая между пальцами сигарета с тихим щелчком выпала на каменную дорожку.

Глава 3. Возвращение

Фань Цзинъяо самонадеянно полагал, что за столько лет выработал железную выдержку и сможет сохранить беспристрастное выражение лица, даже если Чэнь Минь внезапно сунет ему под нос видеозапись с человеком, глубоко запечатленным в его памяти.

Это мнимое достижение вселило в него уверенность, будто при встрече лицом к лицу он тоже сумеет сохранить подобающий рассудок и, возможно, даже подойдет улыбнуться и поздороваться.

Но суровая реальность заключалась в том, что между их любовью и давними обидами пролегла размытая естественная преграда, и никто из них не решался сделать первый неосторожный шаг.

Сам не понимая, о чем думает, Фань Цзинъяо поднял упавшую в крошечные снежинки и уже потухшую половину сигареты, пару раз придавил ее в чаше для окурков и наконец выбросил в урну.

Пока он так отрешенно витал в облаках, за какие-то считанные секунды стоявший неподалеку человек стремительно приблизился к нему.

Мелкие снежинки падали на плечи, а бледные, утонченные черты лица Ли Яня казались в зимнем пейзаже почти нереально изящными.

Маленькая родинка на его носу была точь-в-точь как в воспоминаниях, и сейчас она лишь придавала его облику больше чистоты и хрупкости.

Человек и пейзаж слились воедино, и всё вокруг напоминало съемочную площадку фильма.

Если, конечно, не принимать во внимание ярость в глазах Ли Яня, которая, казалось, обрела вполне осязаемую форму.

Он немного подрос, на нем была слегка просторная худи, мягкая ткань которой облегала широкие плечи, в контурах которых уже угадывалось полностью сформировавшееся тело взрослого мужчины, лишенное прежней юношеской худобы.

— Тебе не холодно?

Кто бы мог подумать, что именно это станет первыми словами после десяти с лишним лет разлуки.

Ли Янь и сам не ожидал такого: он ненавидел его так сильно, что готов был прожечь взглядом дыру, а этот человек все равно преспокойно задавал совершенно незначительные вопросы.

Получивший в юности прекрасное воспитание и привыкший улыбаться каждому Ли Янь сейчас буквально извергал плавнимя, уголки его рта то и дело нервно подрагивали, и у Фань Цзинъяо возникло иллюзорное ощущение, что в следующую секунду тот бросится на него и вцепится зубами в горло.

— Эллиот!

Где-то неподалеку раздался зычный оклик, немного похожий на тот, с которым Ли Янь только что звал его, и он снова испугал Фань Цзинъяо.

Ли Янь смотрел прямо перед собой, не отвлекаясь ни на секунду, и по-прежнему в упор бурил взглядом стоящего перед ним человека.

Во дворе толпилось немного людей, но и уединенным это место назвать было нельзя — стоило кому-то из гостей в соседних кабинетах по капризу настроения распахнуть дверь, и они тут же все увидели бы. Фань Цзинъяо не хотел устраивать здесь сцен и обернулся, чтобы посмотреть, кто кричит.

Звучало так, будто звал иностранец, ну или на худой конец полукровка: копна золотисто-каштановых кудрей, надеттая поверх майки в открытом всем ветрам и снегу коридоре, он шел, озираясь по сторонам, и одновременно набирал в грудь воздуха, чтобы гаркнуть еще раз.

Однако, едва повернув голову, он заметил замершего в углу Ли Яня и с сияющим от радости лицом бросился прямо в снег.

Только тогда Фань Цзинъяо сообразил, что звали вовсе не его.

Не понимая сути происходящего, он на секунду замер, заметив выражение лица Ли Яня, но тут же сбросил с себя только что источавшее праздничное и немного дурашливое настроение, повернув голову и переводя взгляд с одного на другого.

Наконец парень схватил Ли Яня за рукав, оттягивая назад, и без лишних слов принялся извиняться перед Фань Цзинъяо:

— Простите ради бога…

Он, должно быть, решил, что Ли Янь ввязался здесь с кем-то в конфликт, а для публичной персоны, если не хочется угодить в светские и криминальные хроники, лучше всего было вежливо извиниться, даже если этот человек, возможно, их и не знал — лишь бы сгладить угол.

Видя, что Фань Цзинъяо держится вполне спокойно и излучает на редкость доброжелательное и располагающее к общению спокойствие, парень встал перед Ли Янем, виновато улыбнулся и произнес:

— Извините, что тут у вас случилось, давайте мы сначала спокойно во всем разберемся…

Ситуация начала принимать странный оборот, и Ли Янь с досадой попытался отпихнуть вставшего у него на пути парня.

У людей с западными корнями возраст очень заметно отражается как на строении черепа, так и на коже: кудрявый парень ростом от силы метр семьдесят с круглыми пухлыми щеками выглядел совсем юным.

Стоя впереди, он даже не мог полностью закрыть лицо Ли Яня, хотя изо всех сил старался изображать надежную опору, но на деле от каждого толчка Ли Яня едва не валился с ног.

— Братец, братец! Ты чего угараешь, нельзя хоть немного успокоиться?

Ли Янь чувствовал, что говорить с ним бесполезно, и даже не стал утруждать себя объяснениями:

— Не твое дело, уйди с дороги.

— Постой, погоди-ка! Не двигайся, я звоню брату Адену!

Фань Цзинъяо опустил голову, разглядывая скопления снега в трещинах каменных плит, избегая взгляда Ли Яня, и решил полностью уйти в тень, чтобы не участвовать в этом представлении.

Как раз в этот момент из дверей вышел старик Хань и, едва завидев такую картину, поспешно спустился по каменным ступеням.

Старик Хань был уже в возрасте и отличался некоторой упрямостью. По его мнению, те двое по своему внешнему виду никак не тянули на хороших людей: крашеные волосы, какие-то непонятные безделушки в ушах — вылитые хулиганы, пришедшие затеять драку.

Недолго думая, он подбежал к Фань Цзинъяо, заслонив собой новоиспеченного коллегу, встал лицом к кудрявому парню и принялся отчитывать его тоном строгого наставника:

— Вы что тут удумали?

Видя, как тот кудрявый парень извиняется перед стариком Ханем и одновременно судорожно держит Ли Яня за рукав, не смея отпустить ни на секунду, он смертельно боясь, что в порыве гнева тот натворит еще каких-нибудь глупостей.

Хаос только усиливался, и Фань Цзинъяо почувствовал легкую головную боль. Он протянул руку, опустил руку старика Ханя и первым принес извинения:

— Простите, это моя вина. Я не знал, что частную жизнь нельзя снимать на камеру, извините. Фотографии я уже удалил, в интернете их не будет.

Его внезапный голос мгновенно утихомирил многостороннюю перепалку.

Старик Хань не слишком расслышал, о чем речь, кудрявый парень тоже выглядел озадаченным, но, видя с какой искренностью Фань Цзинъяо приносит извинения, невольно поверил ему.

И только Ли Янь, глядя на беспристрастно лгущее лицо Фань Цзинъяо, в ярости отвернулся и коротко, зло усмехнулся.

Фань Цзинъяо похлопал старика Ханя по плечу и многозначительно повел рукой в сторону стеклянной двери, ведущей в холл, приглашая его уйти.

Ли Яня это не устроил: обогнув кудрявого парня, он попытался схватить Фань Цзинъяо за руку:

— Ты никуда не пойдешь, вернись немедленно!

У окон уже начали появляться другие посетители, с любопытством заглядывавшие во двор. Испугавшись, что Ли Янь сболтнет еще что-нибудь лишнее и навлечет беду, кудрявый парень в сердцах зажал ему рот рукой, проявив совсем нешуточную силу.

В этот момент из галереи выбежал еще один человек — возможно, тот самый упомянутый брат Аден. Судя по комплекции, это был кто-то из персонала, скорее всего, менеджер.

Двое действовали слаженно: один зажимал рот, другой обхватил руками за торс, и полуволоком-полуна руках они принялись уводить упиравшегося и продолжавшего отчаянно сопротивляться Ли Яня.

Уже ступив на каменные ступени и собираясь войти внутрь, Фань Цзинъяо обернулся и бросил взгляд назад. Прекрасные глаза Ли Яня в упор смотрели в его сторону, переполненные самыми разными эмоциями — настолько сильными, что они граничили с глубокой обидой.

— Ты в порядке? — Старик Хань заметил, что тот выглядит не совсем обычно. — Все эти мелкие звездочки сами толком никому не известны, а гонору-то сколько…

Фань Цзинъяо лишь улыбнулся в ответ:

— Всё в порядке, пойдемте.

И ладно, мысленно подумал Фань Цзинъяо, пусть злится и ненавидит сколько душе угодно — столько лет уже минуло, несколькими годами больше, несколькими меньше, какая разница.

Сколько может значить в долгой человеческой жизни мимолетная связь, продлившаяся едва ли полгода? Превратиться в чужих друг другу людей — вот неизбежный финал.

Так что не стоит ни о чем любопытствовать, ни о чем спрашивать.

Такой грандиозный праздник воссоединения, как Новый год, казалось, не имел никакого отношения к людям вроде Фань Цзинъяо, оставшимся совсем одни на белом свете.

Каждый год в эту пору он лишь наблюдал со стороны, как суетятся и бегают туда-сюда окружающие, сам же оставаясь на обочине человеческого потока.

Если не считать тех лет, что прошли в стенах детского дома, каждый последующий Новый год был точным повторением предыдущего, и лишь тот год, когда рядом был Ли Янь, стал исключением.

Его появление было случайностью в жизни, а вот его отсутствие — исходной точкой под ногами.

Круглому сироте без роду и племени, неспособному выжить самостоятельно, прежде всего требовалось думать о куске хлеба. На самом деле тогда Фань Цзинъяо помогали многие, но из-за какой-то понятной лишь ему самому гордости ему было невероятно трудно напрямую выразить свою благодарность.

Лишь в последние годы они постепенно возобновили общение: поздравления по случаю праздников, время от времени посылки с полезными и душевными подарками.

В день накануне Нового года по лунному календарю Фань Цзинъяо принялся обзванивать всех с поздравлениями.

Сначала он отправил красный конверт следом за другими топ-менеджерами в общем корпоративном чате — приходилось следить, сколько дарят остальные, чтобы положить примерно столько же: ни больше, ни меньше.

Затем в чатах филиалов в Цзиньчуане и Ихэ можно было вести себя уже более непринужденно.

Он разослал текстовые поздравления генеральному директору, бывшим партнерам и дистрибьюторам, одновременно вежливо отвечая на чужие пожелания.

Когда с этим было покончено, прошло уже полдня, и только тогда Фань Цзинъяо выкроил время, чтобы позвонить своему бывшему классному руководителю из старшей школы, переброситься с ним пара слов, а затем набрать номер воспитательницы из детского дома.

http://bllate.org/book/28363/3428829