Готовый перевод Wedding Invitation (High-Ranking Official) / Свадебное приглашение: Миллиардер в космосе: Глава 10

Музей искусств Дарлсона, зал картин Ваньера.

Желающих сорвать куш в виде награды оказалось немало: они выстроились в очередь, чтобы изучить дневники Ваньера.

Подлинные дневники Ваньера не выставлялись в оригинале — их предоставили в электронном виде для чтения. Перед сотнями экранов тянулись очереди, и охотники за наградой наперебой пытались отыскать ключевые детали.

Но в бескрайнем море текста глаза большинства быстро уставали, а самостоятельный поиск по компьютеру не приносил никакой пользы, поскольку такие ключевые слова, как гостиница или спальня, выдавали по меньшей мере десятки тысяч результатов…

Где же кроется истина?

Это было слишком тяжелым испытанием для простых обывателей. Многие перенапрягли зрение, беспрестанно терли глаза и в конце концов, окончательно выбившись из сил, разочарованно уходили.

Если бы кто-то обладал способностью просматривать по десять строк за раз, стал бы он охотником за наградой?

Вполне можно было найти хорошую работу с приличной зарплатой, не требующую разъездов.

Видя, что Цю Шаосян наконец подошел его черед, Е Тан неспешно направился к двум полотнам, защищенным стеклянными колпаками.

На самом деле эти картины не были абсолютно одинаковыми. Е Тан, обладавший невероятно чувствительным к цветам восприятием, заметил, что стена на картине слева имеет легкий розовато-лиловый оттенок, тогда как справа преобладает синий цвет стирки.

Любой профессионал, искушенный в искусствоведении, мог заметить столь тонкие изменения. Основываясь на контрасте цветовых эффектов, сочетание розовато-лиловой стены и светло-розового пола выглядело бы гораздо выразительнее, что, по всей видимости, ближе к первоначальному замыслу художника.

Рядом с произведениями имелось краткое пояснение. Е Тан все равно ничего бы в нем не понял, но неподалеку были установлены наушники на небольшой высоте, чтобы юные посетители могли прослушать аудиоматериал.

Е Тан не оставалось ничего другого, как присесть на корточки и надеть наушники.

Художник Ваньер родился на Планете Кэнтин, с момента его рождения прошло уже двести лет. При жизни он создал множество пейзажей, натюрмортов с цветами и прочих полотен. Спальня в гостинице была написана примерно сто шестьдесят лет назад, когда художественный стиль Ваньера уже сформировался, и эта картина стала одной из его знаковых работ. Однако в тот самый вечер, когда господин Ваньер завершил это классическое произведение, его похитили. Картина появилась на публике лишь после смерти мастера, но в то время существовало и второе, совершенно идентичное полотно-близнец, которое одновременно приобрело одно из богатых семейств. Это вызвало настоящий ажиотаж среди желающих отличить подделку от оригинала, однако кратковременная выставка так и не явила миру подлинник, и за последнее столетие обе картины постепенно затерялись из виду. Лишь месяц назад потомки того богатого семейства передали оба полотна в дар Музею искусств Дарлсона, и эта Спальня в гостинице смогла воссоединиться с остальными творениями господина Ваньера.

Услышав это, Е Тан погрузился в раздумья.

Похоже, обеим картинам исполнилось по сто шестьдесят лет, и применять технологии датировки не имело никакого смысла.

Аудиозапись продолжалась: Первую половину жизни художник Ваньер бедствовал, хотя во второй разбогател. Тем не менее он продолжал творить не задумываясь: немало пейзажей он написал прямо на хлопчатобумажных скатертях, а портреты — на салфетках для чая в красную полоску.

— Использовать скатерть в качестве холста?

Но холсты этих двух полотен ничем не отличались. Похоже, похититель картин оказался мастером подделок, доведенным до крайности в своем стремлении к перфекционизму.

Е Тан даже почувствовал некоторую досаду: он никак не ожидал, что страсть инопланетян к подделкам ничуть не уступает земной!

И все же время неизменно остается главным критерием истины.

Спустя сто шестьдесят лет эти две работы продемонстрировали едва заметную глазу разницу в оттенках.

Розовато-лиловый или синий цвет стирки — что из этого является правдой?

Е Тан обошел зал, разглядывая другие полотна этого художника, и не спеша досмотрел их до конца. Стиль у автора, конечно, был весьма своеобразный, но в деле распознавания реплик это мало чем помогало, поскольку Ваньер не имел привычки оставлять на полотнах тайные метки.

Некоторые живописцы вплетают свои инициалы в едва заметных уголках творений.

Однако Е Тан, в упор осмотрев картины глазами-сканерами…

Нет! Ничего не обнаружил!

Время шло секунда за секундой. Цю Шаосян уже переместился от начальной точки круглого экрана с дневником к противоположному краю, а его пальцы все так же молниеносно скользили по электронному дисплею…

Изучить половину дневника за столь короткое время? Так быстро? Настоящий отличник?

Потрясающе!

В ожидании Е Тан решил осмотреть окрестности.

Е Тан от рождения питал страсть к искусству — только эти безумцы от искусства, не умевшие толком жить, способны были понять его перфекционистский дух!

Идеальное деление, идеальный цвет…

Лучше смерть с изъяном, чем жизнь без него!

Все они — молчаливые родственные души!

Е Тан бродил вокруг и случайно забрел в шумный боковой зал.

В таком солидном музее выставляли детские рисунки — работы призеров среди инопланетных детей.

Неужели инопланетные дети и впрямь одареннее?

Е Тан сосредоточенно обошел экспозицию круг за кругом.

Возле каждого полотна стоял ребенок в парадном костюме: мальчики — в маленьких пиджачках, девочки — в коротких платьицах.

Судя по всему, это были юные авторы картин. Их лица так и светились нетерпением, а на устах играли неподдельные детские улыбки — они всем сердцем ждали похвалы от взрослых посетителей.

Подойдя ближе и бросив беглый взгляд, Е Тан не удержался от комментариев:

— У тебя на этой картине цвета слишком кричащие и утрированные. С детства гнаться за показухой — какое тупоумие! Лишь те, кто не уверен в собственных силах, пытаются привлечь внимание дешевой мишурой!

— Да это же не картина, а чистой воды мусор! У жюри, выбравшего твою работу, мозги точно вышибены ослом! Люди без таланта должны тихо и смиренно довольствоваться посредственностью всю свою жизнь! Поощряя тебя, они лишь калечат тебя исподтишка. Когда ты потратишь добрый десяток лет и поймешь, что занимался совсем не тем, к чему у тебя лежит душа, сожалеть будет уже поздно, понимаешь? Истинные глупцы всегда до последнего надеются на авось! Ступай домой и займись учебой!

— В твоем рисунке начисто отсутствуют эмоции! Эмоции! Ты вообще понимаешь, что такое эмоции? Где твоя радость, когда кто-то угощает тебя конфеткой? Где твоя грусть, когда тебя бьют по щеке? Где трепет сердца при смене дневного света и беге облаков?.. Картина без чувств бесполезнее липкой ленты, сплошь усеянной мухами! Не думай, что раз ты мал, тебе дозволено быть бесчувственным! Художник обязан обладать богатым внутренним миром, уяснил?

У-у-у…

У-у-у…

Куда бы ни направлялся Е Тан, вокруг разносились вопли и стопы. Каждый из инопланетных родителей метал молнии в этого безжалостного мужчину, но никто не смел высказать недовольство вслух.

Потому что замечания Е Тана всегда били точно в цель. В мире искусства правду говорить не возбраняется.

Как раз в тот момент, когда Е Тан с неутомимым усердием довел до слез уже девятнадцатого инопланетного ребенка, подошел Цю Шаосян.

Е Тан стоял возле полотна с мутными цветами и продолжал неустанно отчитывать двадцатого по счету зеленоглазого малыша с Кэнтина.

— Если ты еще в детстве знал, что ты дальтоник, какого черта полез в живопись? Твое творчество и твое существование оскорбляют искусство! И вдобавок — глаза окружающих! Ладно, у меня даже сердце не лежит произносить слово искусство рядом с твоей физиономией — все равно что метать бисер перед свиньями!

С громким ревом очередной ребенок залился слезами…

Цю Шаосян, быстро разобравшись в ситуации, с досадой подошел и потащил назад не натешившегося Е Тана.

— Эй, я же еще не закончил критиковать! Мало того, что здесь нет ни единого талантливого ребенка, так еще — как говорится, талант зреет поздно — портить их почестями в столь раннем возрасте вреднее вдвойне! Я обязан обуздать эту нездоровую тенденцию в вашем инопланетном арт-сообществе!

Цю Шаосян никак не ожидал, что в некоторых вопросах Е Тан окажется столь принципиальным.

— Ты забыл о главном деле, малыш!

— Ты отыскал ту самую ключевую информацию про этого Ваньера?

— Угу.

— И какие зацепки?

— Зацепка такая: тридцать восьмой дневник, страница три тысячи шестьдесят пять, строка четвертая: — Розово-лиловый сон заставляет меня вспомнить ту таинственную гостиницу из прошлого.

— Хочешь сказать, стены гостиницы должны быть лиловыми?

Е Тан и Цю Шаосян, стоявшие перед двумя картинами, одновременно погрузились в глубокие раздумья.

К ним подошла сотрудница музея — красавица в белоснежной форме.

— Двое господ, я Адель, исследователь творчества Ваньера. Слышала, вы уже определили, где оригинал, а где подделка?

Цю Шаосян отыскал на электронном планшете с черновиками дневников Ваньера, который держала Адель, ту самую фразу.

— Ах! Вот оно что! — В глазах Адель вспыхнул свет. — Выходит, левая картина — подлинник господина Ваньера?

Е Тан, однако, задумался и спросил:

— Каковы были привычки этого господина Ваньера в рисовании при жизни?

— Какие привычки? — не поняла Адель.

— Каков был его быт? Он жил в богатстве или в бедности? Писал ли как попало? Я слышал, он любил использовать под рукой скатерти.

— Господин Ваньер всю жизнь был довольно бережлив. И хотя во второй половине жизни он разбогател, все доходы анонимно жертвовал бедным детям. Лишь после его смерти люди узнали о его благотворительности из сохранившихся банковских выписок.

— Вот как. Скажите, краски он обычно использовал дешевые?

Адель тщательно пояснила:

— Мы провели анализ состава пигментов, и элементы в обеих картинах полностью совпадают.

— Элементы-то совпадают, но качество могло различаться. Картина справа отливает водянисто-синим — это явный эффект выцветания краски. По идее, там должен был выцвести кармин, составлявший основу фиолетового цвета.

— Хотите сказать, что подлинная картина Ваньера банально выцвела?! — Адель не могла в это поверить.

— Если вы присмотритесь внимательнее, на других подлинных полотнах Ваньера тоже заметен легкий эффект выцветания. Взять хотя бы висящую на той стене Лес двух людей: у небольшой части гераниево-красных листьев краска тоже блекнет, превращаясь местами в розовую и даже белую. Если не верите, можете попросить вскрыть деревянный багет этой картины: спрятанные под рамой края холста наглядно покажут эти изменения. Причем выцветание это вызвано главным образом изменениями освещения за последние сто с лишним лет. А тот художник, что столетие назад пытался скопировать работы Ваньера, ошибочно предположил, будто раз жизнь мастера улучшилась, он непременно использовал дорогие высококачественные краски. Но фальшивка есть фальшивка, ей не выдержать проверки временем! Оригинал же, чтобы доказать свою истинную суть, не побоялся тихонько поблекнуть.

В устах Е Тана каждая картина казалась одушевленным созданием с упрямым характером.

— О боже! — Адель испытывала одновременно горе и радость. Она тут же кинулась отдавать распоряжения сотрудникам проверить детали картин по подсказкам Е Тана.

Вскоре Адель появилась лично вместе с директором музея Уильямом.

Стоило Адель представить им тех двоих, кто установил подлинность полотен, как директор Уильям с огромным энтузиазмом пригласил обоих выпить освежающий напиток под названием квит в знак празднования!

Цю Шаосян, всё это время хранивший молчание, теперь пристально смотрел на Е Тана. Его сокровище, пускай и родилось на Земле с черствым сердцем, всё же обладало столь ослепительным талантом.

Е Тан же сухо бросил:

— Мы спешим, надеемся получить награду и сразу уйти.

— Разумеется!

Адель протянула конверт с галактическим универсальным чеком.

Е Тан взял конверт и, всё равно не умея разобрать письмена, молча передал его Цю Шаосян, чтобы тот проверил сумму.

Вскрыв конверт и взглянув на чек, Цю Шаосян произнес:

— Действительно, пятьдесят тысяч буни.

— Мгм, верни чек мне, — Е Тан протянул руку.

— Деньги лучше побудут у меня, — Цю Шаосян непринужденно сунул чек в карман своего плаща.

— Нельзя тебе доверять деньги! Транжира проклятый!

— Деньги портят людей, а ты и так достаточно испорчен — я тем более не позволю золоту развратить тебя.

— Ты! — Е Тан онемел от изумления!

По меньшей мере половину честно заработанного собственным трудом вознаграждения ему должны были отдать?

Неужели всё это осядет в карманах этого Цю Шаосяна?

Терпеть больше было невозможно, и Е Тан бросился на него с намерением отобрать добычу. Цю Шаосян ловко качнулся в сторону, Е Тан потерял равновесие и чуть не рухнул носом вперед, но Цю Шаосян крепко обхватил его за талию и потащил прямо к выходу!

Цю Шаосян с улыбкой напутствовал:

— Дорогой, будьи послушным, попрощайся с директором!

— Попрощайся со своей тыквой пустоголовой! Деньги! Мои деньги! — Е Тан всю дорогу отбивался и орал благим матом, но всё было совершенно напрасно!

Директор Уильям не верил собственным глазам:

— Боже мой, Адель, неужели этот скряга действительно распознал подлинник картин Ваньера?

Адель бормотала в ответ:

— Да, господин директор... Пожалуй, порой даже гениям искусства свойственен легкий душок мещанства...

http://bllate.org/book/28351/3427753