Готовый перевод Rebirth from the Fall Mist Mountain Gale / Падение и возрождение: Сквозь туман к любви: Глава 15

Возможно, осознав недавнюю неловкость, Гуань Мушань слегка дрогнул зрачками и, отведя взгляд, спокойно произнёс:

— Тогда обсудим детали, когда придёт время.

Едва он договорил, атмосфера в комнате необъяснимо охладилась. Внезапно загудевший кондиционер наполнил помещение неприятным гулом, от которого у Жун Ци задергалось веко — оставаться здесь больше не хотелось.

Раз уж он получил нужный ответ, задерживаться он не стал и, не проронив ни слова, развернулся, чтобы уйти. Однако, прежде чем он успел взяться за дверную ручку, за спиной послышался глухой удар.

Обернувшись, Жун Ци увидел, что Гуань Мушань задел краем стола свою травмированную руку. Судя по всему, удар был не из слабых — брови Гуань Мушаня сошлись на переносице.

— Ты не можешь быть хоть немного осторожнее? — Жун Ци поспешно вернулся назад и осторожно приподнял его руку, проверяя, не проступила ли кровь сквозь только что наложенную чистую повязку.

Гуань Мушань слегка отвернулся, но руку не отнял:

— Пустяки…

Жун Ци посмотрел на него: тот по-прежнему упрямо вытягивал шею, косясь в сторону. Про себя Жун Ци выругался, что сам же и разбаловал его скверный характер.

Однако, бросив на него косой взгляд, пока тот не видел, он естественно перевел тему:

— Как ты добрался сюда утром? С больной рукой ты ведь не мог вести машину…

Гуань Мушань сделал вид, что задумался на пару секунд, а затем ответил:

— Нин Шо подбросил.

— Нин Шо? — убедившись, что с рукой всё в порядке, Жун Ци осторожно разжал пальцы. — Почему не позвонил мне?

— Ему было по пути.

Жун Ци не сразу ответил. Подумав немного, он сказал:

— Тогда поживи эти дни у меня, чтобы не беспокоить других.

Гуань Мушань едва заметно приподнял уголки глаз и медленно кивнул:

— Хорошо.

***

После работы Гуань Мушань, как нечто само собой разумеющееся, сел на пассажирское сиденье машины Жун Ци. Сначала они заехали к нему домой за вещами, а затем отправились к Жун Ци.

У Жун Ци была комната для гостей, подготовленная для Гуань Мушаня. Раньше тот всегда сам застилал постель, но в этот раз, учитывая травму руки, молодой господин Жун лично занялся этим: стянул простыни и заправил одеяло.

Получилось небрежно и некрасиво, но на комфорте сна это не сказалось.

Гуань Мушань, глядя на такой результат, не выдержал. Пока Жун Ци принимал душ, он, придерживая раненую руку, украдкой всё переделал.

Когда Гуань Мушань вышел из ванной, Жун Ци сидел в гостиной на кашемировом ковре, прислонившись к дивану. Он был в мешковатой пижаме и сосредоточенно стучал по клавишам, а перед ним на низком столике громоздились стопки документов и ноутбук.

Он выпросил у Нин Шо все сведения по делу 313 и, не имея времени днём, был вынужден разбирать их по ночам.

Находясь дома, они оба не использовали блокаторы феромонов. Несмотря на то что их естественные ароматы не были навязчивыми, Жун Ци невольно поднял голову, почувствовав запах, и встретился взглядом с Гуань Мушанем, стоявшим на другом конце гостиной.

Сделав глубокий вдох, он заставил себя отвести взгляд и снова сосредоточился на компьютере.

Однако Гуань Мушань подошел и сел рядом.

Бедро к бедру, голова склонилась ближе, словно он собирался изучать документы вместе с ним.

Но их близость, жар тел и переплетающееся дыхание лишь мешали сосредоточиться — мысли путались, и печатать дальше было невозможно.

Жун Ци пришлось отложить дела и повернуть голову к соседу:

— Ты отвлекаешь меня, я не могу сосредоточиться.

Гуань Мушань смотрел ему прямо в глаза и не спешил с ответом. Лишь через три секунды он твердо спросил:

— Может, пообнимаемся немного?

Сказав это, он просунул правую руку за спину Жун Ци и, согнув сустав, слегка коснулся его железы, прошептав:

— Ты нуждаешься во мне.

Гуань Мушаня совершенно не волновали правила приличия между альфами и омегами, как и то, является ли железа интимной частью тела. Его действия были такими естественными, будто это вошло в привычку.

Жун Ци понимал, что тот нарушает границы, но не мог сопротивляться.

Это уникальное, интимное прикосновение опьяняло и приводило в восторг. Высокая степень совместимости тянула их друг к другу, а поскольку они были дома и не нужно было никого остерегаться, ситуация стремительно перерастала в то, что никто из них не мог противостоять зову природы.

В итоге Жун Ци позволил себе переместиться на колени к Гуань Мушаню, позволив тому положить подбородок себе в ямку на шее, а здоровой правой рукой обхватить себя за талию.

От руки Гуань Мушаня, которой только что сменили повязку, исходил запах пачули, смешанный с ароматом лекарств — не слишком горький, успокаивающий и вызывающий сонливость.

Жун Ци по наивности полагал, что они чувствуют одно и то же.

Он не знал, что его омежья железа всё ещё развивалась, поэтому у него не было приливов жара, характерных для зрелого состояния.

Но у Гуань Мушаня они были.

В горле у него пересохло. Он невольно закрыл глаза, касаясь кончиком носа затылка Жун Ци, вдыхая аромат его железы.

Словно рыба, ищущая воду, он был настойчив и одержим.

Даже достигнув цели, он не остановился — слабые вдохи переросли в легкие поцелуи, которые вместе с тлеющим жаром разливались по всей гладкой шее.

Рука, обнимающая талию, перестала просто блуждать поверх одежды и начала проникать внутрь.

Коснувшись обнаженной кожи, она дотянулась до левой стороны груди.

Сжимая и поглаживая, Гуань Мушань давил достаточно сильно, оставляя вмятины.

Жун Ци внезапно открыл глаза. Помня о травмированной руке Гуань Мушаня, он резко вытянул ту самую руку, что творила бесчинства, из-под своей одежды.

— Гуань Мушань…

Он слегка повернул голову и встретился с ним взглядом.

Голос Жун Ци прозвучал хрипло:

— Что ты делаешь?

— Я… я не могу себя контролировать…

Голос Гуань Мушаня звучал так, будто в него налили расплавленного свинца, он тяжело перемалывал гравий, был грубым и надломленным.

— Мне так приятно… — он опустил веки, в полумраке коснувшись кончика носа Жун Ци. Его правая рука, которую только что отстранили, непроизвольно вернулась под одежду. Его движения и тон выдавали спешку и раздражение. — Не отвергай меня.

Жун Ци сглотнул, отчетливо ощущая сбивчивое, горячее дыхание в паре сантиметров от себя. Их ресницы переплелись из-за близости, создавая непреодолимое препятствие, мешающее отстраниться.

Он молчал. Даже держа запястье Гуань Мушаня, он лишь слабо поддерживал его, не оказывая реального сопротивления.

Гуань Мушань понял, что получил безмолвное согласие.

Он начал прижиматься щекой всё ближе, стирая все границы, а его ладонь, снова добравшись до груди под пижамой, начала действовать еще более дерзко и настойчиво, чем раньше.

Жун Ци, подавляя эмоции, откинул голову на плечо Гуань Мушаня. Он закусил губы, изо всех сил стараясь сдержать стоны и дрожь своего тела, так сильно, что побелел.

— Жун Ци…

Гуань Мушань целовал его в шею, закрыв глаза, и снова и снова шептал его имя, словно это был инстинкт, активируемый при особых условиях.

Жун Ци не мог ответить — стоило ему открыть рот, как вырывался лишний звук, от которого становилось до крайности стыдно.

Вторая рука Жун Ци каким-то образом оказалась в ладони Гуань Мушаня — той самой, левой, раненой. Опасаясь за опасную рану, Жун Ци не смел шевелиться, поэтому ему пришлось снова пойти на уступки, позволяя исследовать и свои пальцы.

Эта полудобровольная близость притупила сознание Жун Ци. Только когда он больше не смог терпеть грубую силу, он слегка сжал запястье, которое зашло слишком далеко, и прошептал:

— Полегче… больно.

Гуань Мушань замер на полсекунды. Затем он вытащил ладонь из-под воротника и, взяв Жун Ци за подбородок, заставил смотреть на себя. В его черных зрачках мерцал слабый свет, устремленный прямо в глаза Жун Ци.

На минимальном расстоянии дыхание Жун Ци сбилось. Зрение было затуманено, но он видел лишь губы напротив.

Подсознательно он решил, что сейчас последует невольный, естественный поцелуй.

Но этого не произошло.

Поцелуй пришелся чуть в стороне от уголка губ, коснулся глазницы, затем скользнул по щеке и замер на железе.

— Если хочешь метку, позволь мне поставить её, хорошо?

Голос Гуань Мушаня был хриплым, его клыки уже давили на нежную кожу, методично царапая её до тупой боли.

Жун Ци вздрогнул, словно на голову вылили ковш ледяной воды, и мгновенно пришел в себя.

Он резко вырвался из объятий и в смятении скатился на край ковра.

В его прерывистом дыхании слышалась паника, пижама снова запахнулась, скрывая все следы.

— Давай… ложиться спать.

Жун Ци торопливо откашлялся и, не в силах больше смотреть на выражение лица Гуань Мушаня, поспешно встал и ушел в свою комнату.

Только когда в отдельной ванной при спальне зашумела вода, нарушая почти застывшую тишину, Жун Ци пришел в себя и почувствовал, что неловкость немного отступила.

Вода в душе была прохладной, по коже побежали мурашки, но даже так легкий румянец на теле не спешил сходить.

Жун Ци стоял под струями воды, опустив голову. С его мокрых, прилипших ко лбу волос капала вода, и он увидел на своей груди многочисленные красные следы — глубокие и неглубокие, длинные и короткие, — повторяющие всё, что происходило последние полчаса.

А две точки были особенно красными и припухшими: нетрудно было догадаться, что это тот мерзавец расстарался.

— Что за извращенные наклонности… — проворчал он себе под нос. Когда жар окончательно утих, он выключил воду и вернулся в комнату.

Но стоило ему накинуть прежнюю пижаму, как показалось, что грубая ткань натирает кожу на груди, вызывая неприятные ощущения, переходящие в боль.

Жун Ци помрачнел, с отвращением сорвал одежду, переоделся в более мягкую шелковую пижаму и, раскинув руки, повалился на кровать.

Он наполовину зарылся лицом в одеяло, но в голове раз за разом прокручивал действия той неугомонной «руки» Гуань Мушаня: как она забиралась под одежду, как касалась кожи, как сжимала подбородок…

Если бы не разговор о метке, он даже не знал, до какой степени позволил бы себе зайти.

Сразу перешли бы к делу в постели?

http://bllate.org/book/28350/3427680